Если бы он мог сейчас ворваться внутрь и задействовать все сокровища из сокровищницы, то наверняка смог бы нанести ему тяжелые раны, а может, и получил бы шанс сокрушить так называемое бессмертие.
Однако Тайцин-лаоши и не думал его пропускать.
В этой битве за жизнь святого главными героями были Ли Чаншоу и… Чжао Гунмин!
…
— Братец, братец, если слышишь меня, кивни.
Внутри Хаотичного колокола раздался голос Ли Чаншоу, и Чжао Гунмин тут же изо всех сил закивал.
— Слышу! Слышу!
Из глубин колокола вылетели два сияющих огонька — это были две золотые пилюли девяти превращений. Чжао Гунмин без лишних церемоний схватил их и запихнул в рот себе и Цзиньлин-шицзе.
— Достаточно просто стабилизировать раны. Сейчас я не могу отвлекаться и вести беседу, тебе нужно только слушать, а потом ответить: «да» или «нет».
— Братец готов пойти на смерть, сделаю всё, что угодно!
— Нет, мы убьем святого, и тебе не нужно умирать.
Голос Ли Чаншоу звучал холодно и быстро, но фразы появлялись с неровными промежутками. Очевидно, в этот момент почти все его помыслы были сосредоточены на подавлении Сифан Чжуньти.
Ли Чаншоу продолжал:
— Чтобы убить святого, недостаточно просто выкрикнуть пару слов. Святые связаны с первоосновой Неба и Земли — это единственная причина их бессмертия. Но сейчас времена иные, нежели в древности. Когда шесть святых только обрели свой статус, они были фундаментом Небесного Дао, и тронуть их означало пошатнуть устои мира. Теперь же, когда существует Небесный чертог, шестеро святых больше не могут ограничивать Небесное Дао. Иными словами, они стали заменимыми камнями в фундаменте. Гибель святого больше не повлияет на стабильность мироздания, но они всё ещё остаются бессмертными благодаря связи с первоосновой. Поэтому нам нужно достичь уровня, равного или бесконечно близкого к уровню святого, установить связь с первоосновой Неба и Земли и отсечь от неё святого. Только так можно совершить убийство! Братец, ты понял?
Чжао Гунмин неистово закивал и поспешно ответил:
— Да!
Стоявшая рядом Цзиньлин-шицзе поддерживала Чжао Гунмина под руку, вливая остатки своих сил в его тело, в то время как его левая рука стремительно восстанавливалась.
Спустя мгновение голос Ли Чаншоу зазвучал вновь:
— Братец, мне нужно, чтобы ты установил связь с первоосновой Неба и Земли. У меня в будущем еще есть дела, и я не могу позволить Небесному Дао сковать меня. Ты долго постигал Жемчужины, усмиряющие моря, и Линейку Вселенной, так что уже должен был увидеть путь. Путь превращения жемчужин в миры великой тысячи. Да или нет?
— Да! — твердо ответил Чжао Гунмин и тут же добавил: — Но я не знаю, с чего начать.
— Я научу, не спеши. Сначала проясню: я приложу все силы, чтобы сокрушить золотое тело Чжуньти.
Ли Чаншоу надолго замолчал, а затем произнес:
— После того как ты сделаешь это, ты войдешь в иерархию Небесного Дао и будешь неразрывно с ним связан. Тебе и Цзиньлин-шицзе придется поселиться в Фэншэньтай1 и не вмешиваться в Великое бедствие Дарования богов. Иначе это вызовет недовольство Хунцзюнь Шицзу, и все наши труды пойдут прахом. Вы с Цзиньлин-шицзе будете ждать рождения ребенка в Фэншэньтай до окончания бедствия. Сегодняшнее превращение двадцати четырех жемчужин станет восполнением Небесного Дао, и учение Цзе получит великую удачу, которая покроет часть сил бедствия. Конечно, Небесное Дао станет еще более совершенным, и мои будущие дела станут труднее, но это не беда — у меня есть запасной план. Войти в иерархию Небесного Дао — да или нет?
Глаза Чжао Гунмина покраснели, он сглотнул слезы и прошептал:
— Да! Чангэн… эта каша, которую мы с женой заварили…
— Для того и нужны братья, чтобы расхлебывать чужую кашу.
Ли Чаншоу снова умолк, а под сводом Хаотичного колокола медленно опустился сгусток пурпурного пламени, окутанный кольцом лазурного света.
— Это один из моих козырей — нить Хунмэн цзыци2. Изначально я поместил её в дух Куньпэна, а когда стирал его личность, втайне извлек, запечатал в искусственном духе и вернул в Первозданный мир. Чуть позже проглоти этот водный шар с искусственным духом — он восполнит твою духовную силу и позволит связаться с первоосновой Неба и Земли. Шанс будет лишь на мгновение. Перед этим тебе нужно выкрикнуть несколько фраз — своего рода обет для Хунцзюнь Шицзу. Повторяй за мной…
Так и эдак.
Внутри Хаотичного колокола Чжао Гунмин под руководством Ли Чаншоу слово за словом принимал наставления, держа в руках водную сферу. Вскоре голос Ли Чаншоу раздался снова:
— Три… два… один.
Донг! —
Хаотичный колокол издал гулкий звон и сместился в сторону на полчжана, унося с собой Цзиньлин-шицзе.
Чжао Гунмин остался стоять один. Он вскинул голову, глядя на мириады остаточных теней в небе, его зрачки сузились, и он, сплевывая кровавую пену, прокричал:
— Ученик учения Цзе, Чжао Гунмин! Сегодня желаю восполнить Небесное Дао, восполнить Небесные Чертоги! Отныне вместе с супругой Цзинь Лин мы входим в Фэншэньтай! Молю Хунцзюнь Шицзу о дозволении!
Сказав это, Чжао Гунмин проглотил сине-пурпурный водный шар. Его тело мгновенно окутало золотое сияние, он резко оттолкнулся от земли и устремился к небесному своду!
Двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, вылетели из его тела, а Линейка Вселенной внезапно взорвалась, превратившись в двадцать четыре потока света, которые влились в жемчужины.
Чжао Гунмин замер в воздухе прямо под Цзеинь Даожэнем. Под пристальным взглядом последнего тело Чжао Гунмина извергало вспышки пурпурного света, словно готовое разорваться. Его руки быстро сплетали магические знаки, двадцать четыре жемчужины неистово задрожали и выстроились у него за спиной в вертикальный ряд!
— Земля и Небо ясны, но мне не принадлежат!
— Небесный порядок ясен, Дао подпирает небосвод!
— Числа круговращения небес, всё подвластно мне!
— Бесконечные миры, неисчерпаемое творение!
— Обители небес!
Чжао Гунмин сложил пальцы правой руки в «меч» перед лицом, а левой мертвой хваткой вцепился в правое запястье. На его коже одна за другой открывались трещины, из которых изливался бесконечный пурпурный, золотой и лазурный свет!
Слияние с Дао!
— Откройся!
Хум! —
От тела Чжао Гунмина стали расходиться волны света, его физическая оболочка начала распадаться, и вслед за этими двадцатью четырьмя волнами жемчужины за его спиной внезапно исчезли.
Двадцать четыре свитка!
Двадцать четыре небесных слоя!
Развернулись вслед за светом!
В мире внезапно появилось двадцать четыре слоя миров великой тысячи, подобных нынешним девяти небесам! Слой за слоем, в идеальном порядке, с бесконечными бессмертными горами и бесчисленными духами!
В это мгновение мощь Небесного Дао резко возросла на несколько ступеней!
В это мгновение старый даос в Дворце Пурпурного Облака удовлетворенно улыбнулся, но тут же слегка нахмурился, почувствовав, что что-то выходит из-под контроля.
В это мгновение!
Чжуньти почувствовал смертельную угрозу. Черное и золотое сияние вокруг него вспыхнуло с новой силой — он, не считаясь с потерями, сжигал собственную магическую силу, чтобы хоть на время сдержать натиск Ли Чаншоу.
Но Ли Чаншоу не останавливался ни на миг. Он даже сузил зону атаки и с низким рыком намертво запер Чжуньти на клочке земли в десять чжанов!
Смотрите!
Там, над двадцатью четырьмя небесами, Чжао Гунмин в пропитанном кровью халате сплюнул кровь, его аура бурлила, а понимание Дао стремительно взлетело ввысь!
Он глубоко вдохнул, его крылья носа слегка подрагивали. Он надавил рукой сверху вниз, и мощь двадцати четырех небес обрушилась прямо на врага!
Лицо Чжуньти исказилось. За его спиной возник призрачный силуэт древа Бодхи, бесконечного и огромного, воплощающего безграничную жизнь и скрывающего в себе пение бесчисленных существ. Чжуньти попытался скрыться под этим древом, но стоило ему обернуться, как сбоку ударило длинное копье.
— Я говорю: в Великом Дао нет высших и низших, во всём должно быть равновесие.
Равновесие Великого Дао! Все пути равны!
Чжуньти в ужасе округлил глаза, собираясь молить о пощаде, но черное копье пронзило его грудь и пригвоздило к стволу древа Бодхи!
Этот удар!
За трагедию семьи Ян!
За тех небожителей, что были истреблены тобой!
За людей, погибших от голода в божественных царствах людской веры, за всех существ, павших из-за твоих корыстных помыслов!
Святой лишен добродетели — живые существа карают его! Небесное Дао утратило равновесие — оно само себя выправит!
Двадцать четыре небесные обители!
Сотрясение!
Ударная волна разошлась от северо-западной части Южного континента, в мгновение ока миновав Пять Континентов, три тысячи миров, пределы Первозданного мира и всколыхнув Море Хаоса!
С неба хлынул кровавый дождь, но не успели капли коснуться земли, как Ли Чаншоу взмахом ладони разогнал черные тучи.
Смерть этого святого не стоит скорби небес.
Таков!..
В гневе Чаншоу жаждет сразить святого, Великое Дао Равновесия сокрушает святое сердце!
Гунмин сливается с Дао, являя мириады небес, и мощью Неба и Земли сотрясает Сифан Чжуньти!
Убийца святого!
Тайбай Цзиньсин Ли Чаншоу!
Сокровенный Алтарь Дракона и Тигра, Чжао… Гун… Мин!
- Фэншэньтай (封神台, fēngshéntái) — Возвышение Дарования богов, священное место, где пребывают духи тех, кто должен быть возведен в ранг божеств после великой битвы. ↩︎
- Хунмэн цзыци (鸿蒙紫气, hóngméng zǐqì) — фиолетовый туман Изначального Хаоса, священная субстанция, необходимая для достижения статуса святого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
