Хунцзюнь Даоцзу на мгновение осекся, нахмурился, глядя на Ли Чаншоу, и бесстрастно спросил:
— О? В чем же ошибка? И как ты определяешь, что верно, а что нет?
— Шицзу подменяет понятия, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Бессмертие не должно определяться тем, какой объем контроля над духовной энергией ты получил, или тем, можешь ли ты одним ударом сокрушить горный пик или глиняную лежанку.
— При таком подходе, как у вас, шицзу, вполне можно было бы ввести иную систему званий: культиватор-стажер, культиватор-ученик, штатный культиватор, наставник культиваторов, исследователь пути культивации, старший исследователь пути культивации.
— Сравните это с той системой самосовершенствования, которую вы установили для Хунхуана: Ляньци, Хуашэнь, Фаньсюй, Гуйдао, Юаньсянь, Чжэньсянь, Тяньсянь, Цзиньсянь, Дало. Есть ли между ними разница?
— Это лишь углубление понимания Дао и усиление контроля над духовной энергией. Это всего лишь иерархия силы, а те, кто неустанно карабкается по этой лестнице — всего лишь культиваторы, отличающиеся от простых смертных. Шицзу, что же такое — бессмертный?
Ли Чаншоу задал этот встречный вопрос, но, не дожидаясь ответа Даоцзу, продолжил сам:
— Бессмертный черпает из духовной энергии суть чистоты, покоя, пустоты и одухотворенности. Мое сердце вольно, мирская суета не держит меня — это и есть мирской бессмертный. Небо и Земля сами по себе чисты, я пребываю на вершине и собираю утреннюю росу — это и есть бессмертный, отрешенный от мира. Бессмертие — это изящество, праведность, одухотворенность и естественность. Это стремление живого существа к возвышению своего бытия, трансформация духа и воли, чудесное состояние сопричастности природе, а вовсе не уровень достигнутого могущества.
— Встретив несправедливость на пути, обнажить меч, чтобы защитить слабых и малых. Хранить верность государю и защищать границы страны, пойти на смерть ради народа. Разве рождаются князьями и вельможами по праву крови? Среди людей нет деления на благородных и низких. Пусть тело это мало и слабо, но свет свечи озаряет звезды.
— Все это тоже бессмертные, герои-бессмертные, а их истории — это и есть сянься1. Шицзу, вы запутались в иллюзорных формах2.
Хунцзюнь Даоцзу: …
— Если не хочешь играть в эту воображаемую игру, то бедный даос сочтет, что ты проиграл этот раунд.
Ли Чаншоу невольно горько усмехнулся.
Даоцзу равнодушно произнес:
— Сейчас в этом мире по-прежнему все решает бедный даос. Раз уж тебе, Чангэн, так важны эти формальности, я выражусь иначе. Я даю тебе шанс спасти Му Гуна. Воспользуешься ты им или нет?
Ли Чаншоу нахмурился в раздумье, в лесу снова воцарилась тишина.
— Воспользуюсь.
— Разве это не одно и то же?
— Нет, не одно и то же.
— Ха, — Хунцзюнь легко рассмеялся и взмахнул рукавом над каменным столом. — Давай же. Воображаемая партия: победа или поражение Шан и Чжоу.
Горечь в улыбке Ли Чаншоу стала еще отчетливее:
— Значит ли это, что Му Гун обречен на смерть?
Хунцзюнь Даоцзу улыбнулся:
— Ты подготовил столько ловушек, что шансы государства Шан на победу сейчас превышают семьдесят процентов. К чему такие упаднические речи?
— Откуда там семьдесят, едва ли наберется десять или двадцать, — вздохнул Ли Чаншоу. — Шицзу, после того как вы слились с Дао, вы утратили многое. Некоторые вещи из-за того, что миновало слишком много времени, вы уже не способны понять. Или, вернее сказать, вы не считаете нужным их понимать. Что ж, раз у шицзу возникла такая прихоть, ученику остается только составить компанию.
Глаза Хунцзюня Даоцзу тут же довольно сощурились. Он слегка коснулся пальцем поверхности стола, и над ним возник призрачный объемный ландшафт гор и рек. Бесчисленные живые существа на нем обратились в светящиеся точки, подобные шахматным фигурам.
Настоящая тактическая игра на макете.
Этот второй раунд Ли Чаншоу уже рассудительно счел за собой проигранным. Если так, то у него с Даоцзу будет ничья — один-один. А зная азарт Даоцзу, который в желании победить не уступит деду Махоу у дороги, тот непременно втянет его и в третий раунд!
Первый раунд был проверкой козырей Ли Чаншоу, чтобы определить, достоин ли он участвовать в игре. Ли Чаншоу в нем победил.
Второй раунд — жизнь и смерть Шан и Чжоу. Великая вероятность, что он проиграет.
Третий раунд…
Война учений Цзе и Чань? Вероятно, так.
Даоцзу поистине велик. Этот шаг казался лишь пари, но на самом деле он вынуждал Ли Чаншоу сделать выбор, лишал его полномочий главного распорядителя Списка Бессмертных, делая невозможным дальнейшее вмешательство в великое бедствие Инвеституры, и заставлял занять заранее определенную позицию. Ли Чаншоу уже вряд ли сможет использовать Великую Инвеституру, чтобы продолжить накапливать шансы на победу над Небесным Дао.
В худшем случае Даоцзу упростит игру, чтобы в кратчайшие сроки достичь нужного результата и завершить последний этап Великой Инвеституры. Подавление Святых.
Сегодняшнее появление Даоцзу на пике Сяоцюн означало, что Небесный Дао лично вступил в игру, напрямую нейтрализовав «величайшую переменную», чтобы эта великая шахматная партия Инвеституры шла по сценарию Небесного Дао, не прерываясь случайными факторами.
Поистине искусно.
— Похоже, до битвы между Чжоу и Шан еще есть время, — улыбнулся Даоцзу. — До этого бедный даос часто видел, как Линъэ готовит еду, но какова она на вкус — не ведает.
Ли Чаншоу ответил:
— Шицзу, подождите немного, ученик сейчас все устроит.
Договорив, Ли Чаншоу собрался было встать.
Однако Хунцзюнь Даоцзу остановил его:
— Эй, сиди уж. Разве нельзя передать голос? Хотя Линъэ всего лишь обычный золотой бессмертный, бедному даосу она и впрямь очень нравится. Если бы между нами не было разности идей и борьбы интересов, бедный даос даже хотел бы пригласить ее пожить в дворце Цзысяо. Жаль, нельзя, иначе ты, пожалуй, сразу разнесешь этот мир в щепки. Будь спокоен: если бедному даосу придется действовать лично, он не тронет ее, пока ты не падешь. А если и тронет, то лишь как ту Хэнъэ — сотрет память, и только. Это не ложь. В свое время бедный даос говорил те же слова твоему предшественнику.
Старик и юноша некоторое время смотрели друг другу в глаза. Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и снял барьер вокруг игровой комнаты.
— Мэймэй, приготовь для шицзу хороших блюд. Линлин, принеси немного жареного мяса.
Хунцзюнь рассмеялся:
— Не забудь приготовить побольше духовной рыбы. Бедный даос давно не тешил свою плоть вкушением яств.
Ли Чаншоу: …
Считается ли это снабжением врага?
В игровой комнате Линъэ и Чжун Лин растерянно переглянулись. Сюн Линли, лежавшая рядом, спросонья потянулась, а в уголке ее рта показались слезы умиления.
…
После обильного пиршества Даоцзу превратил деревянный чурбан в большое кресло и с комфортом в нем развалился. Линъэ и Сюн Линли собрали пустые тарелки и, поклонившись, удалились. Они не чувствовали какого-то давления, просто у них слегка дрожали руки, подкашивались ноги и ныло сердце.
— Чангэн, остались ли у тебя еще какие-то приготовления?
— Под воображаемой партией шицзу подразумевает расчет вариантов?
— Нет, никаких расчетов, — бесстрастно ответил Даоцзу. — Хунхуан — всего лишь шахматная доска, какой прок в расчетах и предположениях? Пусть события просто идут своим чередом. Если ты не будешь ничего предпринимать, то и бедному даосу предпринимать нечего. Мы просто позволим времени течь до решающей битвы Шан и Чжоу и посмотрим на результат.
— Шицзу, почему бы нам так и не подождать какое-то время, — предложил Ли Чаншоу. — Ученик тоже хотел бы побольше поразмышлять о Небе и Земле.
— Что ж, пусть так, — улыбнулся Даоцзу. — Только боюсь, нам станет неловко, если разговор иссякнет. Раз так, бедный даос немного вздремнет, а когда исход борьбы Шан и Чжоу прояснится, мы определим победителя в этом раунде. С этого момента, если кто-то из нас вмешается — тот проиграл. Согласен?
— Слушаюсь воли ученика.
Ли Чаншоу медленно кивнул. Когда Даоцзу сидит перед ним, все его внимание неизбежно должно быть сосредоточено в основном теле, он не смеет отвлекаться ни на йоту. Все его бумажные даосы по всему миру прекратили свою деятельность. Даже если бы он захотел вмешаться, у него просто не осталось бы на это сил.
— Ик.
Некий Даоцзу похлопал себя по животу и, довольно улыбнувшись, пробормотал:
— Как же хорошо, когда есть компания.
***
- сянься (仙侠, xiānxiá) — бессмертные герои; жанр китайского фэнтези, посвященный пути к бессмертию и рыцарским подвигам. ↩︎
- 着相 (zhuó xiàng) — буддийский термин, означающий привязанность к внешним формам и проявлениям, мешающую видеть истинную пустоту и суть вещей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
