— Только потому, что у тебя, даою1, нет никаких границ. Ты способен убивать смертных, истребляя живые существа без всякой на то причины.
Я не посмел спасать их.
Более того, я не мог их спасти.
Чем позволить смертным встать на мою сторону и вновь потерять девять из десяти, лучше позволить тебе, даою, получить желаемое и сделать мирских людей частью механизмов Небесного Дао.
Теперь, пока я не трогаю мирских людей, их безопасность обеспечена на девяносто восемь процентов.
Если рассуждать здраво, что могут сделать смертные, что они могут изменить в этом мире Хунхуан2, где даже бессмертные задыхаются?
Пусть они просто живут себе спокойно.
В нашей игре с тобой, даою, мне не нужно полагаться на сияние человеческого пути, как и не нужно заставлять их приносить беспричинные жертвы в неведении.
Взвесив всё, я лишь могу позволить нынешнему императору людей претерпеть некоторые обиды.
Это план с наименьшими потерями.
— Добро.
На лице Хунцзюня отразилось мимолетное волнение, и он слабо улыбнулся:
— Ты всё-таки совсем не такой, как тот твой предшественник.
Ли Чаншоу сложил руки в почтительном даосском жесте, и Хунцзюнь Даоцзу ответил ему тем же.
В следующее мгновение Хунцзюнь Даоцзу превратился в луч света и в мгновение ока исчез с пика Сяоцюнфэн.
Ли Чаншоу некоторое время стоял молча, затем повернулся к комнате для игры в карты и спустя долгое время произнес:
— Чжун, забери Линъэ и Сяоцюнфэн в Сюаньдучэн. Забери всех, кого сможешь.
Не дожидаясь ответа Колокола Хаоса, фигура Ли Чаншоу развеялась по ветру.
…
«Отец-ван, твой сын бесполезен».
«Я, оказывается, не был избранником Небес».
Кто это?!
В заднем дворе поместья Водного Бога Юцинь Сюанья открыла глаза; она, находившаяся в медитации, внезапно почувствовала необъяснимую колющую боль в сердце.
Что происходит? Те видения, которые она только что узрела…
Город Чжаогэ, пылавший всю ночь, встретил рассвет. Огромные отряды войск входили в окутанный черным дымом город; на главной колеснице торжественно восседал незнакомый мужчина.
Безмолвные жители вдоль улиц, сверкающие клинки у обочин, воины, источающие густую жажду крови…
Вдали виднелся превратившийся в пепелище высокий терем, а на нем — неподвижное, сидящее в позе медитации тело…
Процессия внезапно остановилась. Впереди, в переулках, появилось множество фигур в роскошных одеждах; большинство из них стояли на коленях у дороги.
Один старец, в котором Юцинь Сюанья почувствовала слабую кровную связь, полз на коленях вперед, широко раскинув руки и воздев их к небу, выкрикивая:
— Дисинь отринул Путь, подданный желает почтить Великого вана!
Вэй Цзыци.
Юцинь Сюанья резко вскочила. В ослепительной золотой вспышке её обольстительная фигура, на которой прежде было лишь легкое платье, покрылась облегающим доспехом.
Стиснув меч, Юцинь Сюанья не знала, куда именно ей нужно идти, но в этот момент ею овладел единственный порыв — сразить этого коленопреклоненного нечестивого потомка!
Нечестивого потомка своего брата!
Едва она распахнула дверь, как увидела перед собой знакомый силуэт.
— Чаншоу-шисюн…
— Иди за мной.
Ли Чаншоу протянул правую руку, и Юцинь Сюанья без колебаний вложила в неё свою левую ладь.
Как только её тонкие пальцы коснулись ладони Ли Чаншоу, она почувствовала, как пространство вокруг замерцало, меняясь подобно призрачным видениям.
Перемещение Неба и Земли!
В следующее мгновение они уже стояли над морем облаков.
Прежде чем Юцинь Сюанья успела что-либо осознать, Ли Чаншоу произнес:
— Сюанья, хочешь ли ты уйти со мной? Принимай решение сейчас.
— Шисюн… я… что-то случилось?
Ли Чаншоу мягко ответил:
— Ничего особенного, просто мне пора уходить. Ты хочешь остаться в Небесном чертоге или отправишься со мной в Море Хаоса? Если выберешь первое, сможешь продолжить помогать мне в грядущих делах. Если выберешь второе, тебя прямо сейчас перенесут за пределы небес, где ты будешь ждать меня.
Юцинь Сюанья на миг замерла, а затем спросила:
— Шисюн, я нужна тебе здесь?
— Ты нужна царству Шан.
— Тогда… тогда я останусь.
Юцинь Сюанья слегка прикусила губу, взгляд её на мгновение смялся, но затем она решительно посмотрела на Ли Чаншоу.
— Шисюн, я хочу остаться. Не только ради того, что предстоит сделать. Просто Сюанья чувствует… что рядом с шисюном и так хватает спутников, а здесь, в Небесном чертоге, я смогу совершить много значимых дел.
— Что ж, хорошо, — Ли Чаншоу слабо улыбнулся и протянул Юцинь Сюанье драгоценный мешочек. — Возьми это, мой прощальный дар. Иди за мной, я вкратце объясню, что произошло и что тебе предстоит сделать. Тебе нужно будет убить одного человека, и ни в коем случае не колебайся…
Под эти слова Ли Чаншоу, управляя облаком, повел Юцинь Сюанью вниз с девятых небес. Сами того не заметив, они оказались в окрестностях города Чжаогэ.
Ли Чаншоу сделал жест, создав из облака зеркало, и они вдвоем стали наблюдать за происходящим внутри него.
Облачное зеркало показывало временный деревянный помост, возведенный перед главным дворцом города Чжаогэ.
Грохотали барабаны, теснилась толпа.
Более десятка больших барабанов издавали раскатистый гул. Кольцо за кольцом подданные Шан окружали высокий помост, взирая на фигуры, стоящие на нем.
Это был эшафот.
Перед несколькими большими знаменами восседал старец в пурпурном чиновничьем одеянии с усталым лицом — то был великий наставник государства Чжоу, Цзян Шан.
Прямо перед Цзян Шаном, скованная по рукам и ногам бессмертными вервиями, сидела на коленях женщина неописуемой красоты. Её глаза были пусты, а голова низко опущена.
Это была Дацзи.
Один из военачальников выступил вперед и, не смея долго смотреть на Дацзи, громко произнес:
— Великий наставник! Уже доподлинно установлено, что это демоническая наложница Дисиня! Она посеяла смуту при дворе, чинила бесчисленные жестокие расправы, её грехи непростительны! Прошу, великий наставник, немедленно казнить её!
Цзян Шан, однако, слегка нахмурился и задумчиво погладил бороду.
— Великий наставник! — выкрикнул Ту Синсунь, подпрыгивая внизу. — Эту демоницу должно убить!
Сбоку послышался резкий окрик — то был Сяо Нэчжа, только что прибывший в Чжаогэ на Огненных Колесах. Он недовольно выругался:
— Ты чего раскричался? Твоего слова разве спрашивали?
Ту Синсунь выдавил уродливую улыбку и, понурив голову, отступил.
Цзян Шан спросил:
— Дацзи, признаешь ли ты свою вину?
— Не признаю.
Дацзи ответила холодно, всё так же не поднимая головы. Её голос был негромким, но его отчетливо услышал каждый из присутствующих.
— Если я признаю вину, то очерню имя вана. Ван был государем, возродившим царство Шан, человеком великих замыслов, мужественным и непоколебимым, отдавшим всё ради государства. Вы лишь подло победили, опираясь на силы бессмертных. Вы можете убить меня, но не можете опозорить. Вы можете казнить меня, но не можете вменить мне ни единого преступления. Вы этого не достойны.
— Ах ты, ведьма! — военачальник яростно уставился на неё и схватился за рукоять меча.
Цзян Шан жестом остановил его, не сводя глаз с Дацзи.
В этот момент на помост вскочил другой военачальник — с красивым лицом, стройной фигурой и трехгранным обоюдоострым копьем в руках. Это был Ян Цзянь.
Ян Цзянь равнодушно произнес:
— Великий наставник, почему бы просто не исполнить желание Дацзи и не отправить её на алтарь Фэншэнь, чтобы она воссоединилась с Дисинем?
— Можно, — медленно кивнул Цзян Шан.
— Нельзя! — внезапно выкрикнул сановник Чжоу. — Сначала нужно вынести приговор!
Ян Цзянь посмотрел на того сановника и спросил в ответ:
— Так ли важно, будет ли вынесен приговор?
Сановник закричал:
— Это любимая наложница Дисиня, она погубила добродетельную Цзян Ванхоу! Вина должна быть признана официально, иначе народ Поднебесной не уверует!
- даою (道友, dàoyǒu) — «сотоварищ по Дао», почтительное обращение к тем, кто следует пути самосовершенствования. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», название первозданного мира в китайской космогонии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
