Глава семьсот двадцать пятая. Скитания по городу Сюаньду!
Святой Цзеинь в этот миг был близок к «краху».
Что происходит? Неужели Небесное Дао намеренно губит его Западное учение?
Обещали же, что если принести Великие обеты1 и следовать воле Небес, то Западное учение ждет великий расцвет, а они с братом станут Святыми Дао, ни в чем не уступающими Трем Чистым.
Но что это такое теперь?
Гибель младшего брата от рук того, кто не является святым, еще можно было кое-как оправдать. В конце концов, младший брат перешел все границы, и он сам, как старший, не раз хотел влепить ему пару пощечин.
Но сейчас!
Основа удачи Западного учения, единственное врожденное высшее духовное сокровище, которое он, будучи Святым, мог выставить против артефактов Трех Чистых — Двенадцатилепестковый золотой лотос добродетели…
Его вот-вот не станет!
Он умудрился доверить сокровище, оберегающее учение, предателю, да еще и позволял распоряжаться им столько лет!
Этот комар всё время выжидал и не нападал. Но стоило Цзеиню улучить момент, чтобы выпустить Призывающее знамя, и, воспользовавшись бунтом учения Цзе против Небес, начать обращать множество учеников Цзе в свою веру — а это был ключевой момент для будущего Западного учения, — как предатель нанес удар!
Не прошло и мгновения, как удача Западного учения наполнилась… и золотой лотос исчез!
Согласно законам Пути Обращения, он, как глава учения, не мог просто уничтожить этих новоявленных последователей.
Поистине, в один миг удача Западного учения, которую Святой Цзеинь с таким трудом поддерживал несколько циклов юаней, рухнула!
Отдача от накопленной ранее кармической скверны, груз грехов этих учеников Цзе, потеря силы золотым лотосом, подавляющим негативную карму…
Западное учение теперь можно переименовать в «Малое учение Цзе»!
То бедственное положение, в котором учение Цзе оказалось во время великой катастрофы, теперь прямиком перешло на их Западное учение!
А толпа учеников Цзе, обращенных Цзеинем, благодаря этому еще и спаслась!
Как мог Цзеинь не подумать, что всё это — расчет Ли Чаншоу, коварный заговор учения Цзе по «использованию чужой оболочки»2?
— Ли Чангэн! — проскрежетал зубами Цзеинь. — Позволь мне вернуться, и я останусь у тебя в долгу!
Ли Чаншоу хранил молчание. Он до предела разогнал Тайное искусство Восьми-Девяти Превращений, защищая себя Башней Сюаньхуан. Даже при том, что его кровь и ци сейчас пребывали в смятении, он старался выиграть для комара еще немного времени на побег.
В нынешних обстоятельствах план по превращению Вэньцзинь-даожэнь в «тайный клинок» Небесного двора стал неосуществим.
Ранее он уже указал москитке путь: для надежности Вэньцзинь должна была отправиться прямиком в город Сюаньду к старшему брату-соученику.
К слову, о том, что старшему брату не стоит входить в пределы Неба и Земли, Ли Чаншоу упоминал учителю уже давно.
Хотя истинная причина могла бы задеть Великого монаха, но если бы он опрометчиво вошел внутрь, то, не имея возможности противостоять Небесному Дао, неизбежно стал бы уязвимым местом учения Людей…
Такова была суровая реальность.
Тем временем Ли Чаншоу и Святой Цзеинь с трудом обменивались ударами.
— По велению Даоцзу, схватить Тайбай Цзиньсина!
С неба донесся суровый возглас. Несколько лучей света рухнули вниз, превратившись в шесть старцев в серых одеждах, которые ворвались в зону сражения.
На губах Ли Чаншоу заиграла холодная усмешка. Он резко развернулся и, скользя по изгибам пространства, «отлетел» на сотни ли, оставив Святого и шестерых старцев позади.
Над Восточным морем всё еще проявлялась аура Тайцзи-ту. Юньсяо продолжала спасать людей, и Ли Чаншоу обязан был прикрывать их еще какое-то время.
Сжимая в руке малое Копье Убийцы Богов, он с улыбкой произнес:
— Друг по Дао, неужели не явишься?
Группа старых даосов с бесстрастными лицами ничего не ответила. Они обрушили потоки света, атакуя Ли Чаншоу.
Святой Цзеинь, однако, резко развернулся и, вцепившись в Призывающее знамя, поспешил назад к горе Линшань.
Ли Чаншоу стремительно взмыл вверх, увлекая серых даосов в небесную высь и делая вид, что собирается атаковать Южные Небесные врата.
У врат отряд небесных воинов и полководцев, еще не понимавших, что происходит, был внезапно оттеснен внутрь великим массивом Небесного двора, а на Срединных Небесных вратах возник Помост Дарования Богов.
Все Тридцать Три Неба были окутаны плотной силой Небесного Дао, и бескрайняя духовная энергия устремилась к Небесному двору.
Очевидно, Даоцзу боялся, что Ли Чаншоу решится «разбить котлы и затопить лодки».
Ли Чаншоу лишь создавал видимость, он не собирался приближаться к Южным Небесным вратам.
Небесный двор впитал в себя плоды его многовековых трудов, там были его многочисленные друзья. Он еще не зашел в тупик, так зачем ему творить подобное?
В городе Чжаогэ Юцинь Сюанья, укрывшаяся в углу великого дворца вместе с Инь Хуном и Инь Цзяо, вглядывалась в фигуру, уходящую всё выше в небо.
Она хотела подняться и помочь, но ранее получила послание от Чаншоу-шисюн, который велел ей не идти на верную смерть, ибо всё под контролем.
Последствия битвы такого уровня были выше ее сил.
Неужели это и есть — «всё под контролем»?
Старший брат просто храбрится: он пошел против Небесного Дао, сразился со Святым, а теперь его преследует Даоцзу…
— Старший брат… — прошептала Юцинь Сюанья, невольно закусив губу.
Вдруг она о чем-то вспомнила, достала из рукава драгоценный мешочек и погрузилась в него божественным сознанием. Внутри оказалась нефритовая табличка, несколько духовных сокровищ и множество сосудов с пилюлями.
В табличке было письмо. Его содержание сводилось к наставлению: исправно нести службу в Небесном дворе и впредь не беспокоиться о нем — за пределами этого мира он будет жить весьма вольготно.
В письме также упоминалось, что в этом мире есть проблемы, но они еще не настолько серьезны, чтобы «разбивать мир» и возвращать всё сущее в тишину небытия. Он найдет способ всё исправить.
Это были уровни, которых она не могла достичь. Всё, что она могла и должна была сделать, это…
— Будь собой и придерживайся собственной справедливости, не дай этому свету угаснуть в мире Великих Пустошей.
Юцинь Сюанья крепко сжала мешочек и подняла глаза к небу.
Она тихо вдохнула, и ее чувства быстро пришли в порядок.
В конце концов, она уже не та юная небожительница, что только-только покинула секту Дусяньмэнь. Ей пора иметь собственное мнение и брать на себя больше ответственности.
Гром со всех сторон стихал, небесная кара постепенно прекращалась.
Потоки духовной энергии возвращались в мир Великих Пустошей с девятых небес.
На первый взгляд этой энергии было в избытке, но когда она рассеялась по миру, стало заметно, что ее общее количество уменьшилось примерно на одну пятую.
Даоцзу Хунцзюнь ради того, чтобы запечатать естественное Дао Инь и Ян великого Тайцин, истощил почти пятую часть всей духовной энергии Пяти Континентов.
В небе количество серых даосов увеличилось вдвое.
Силы Даоцзу быстро восстанавливались, и казалось, он действительно намерен схватить Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сейчас в основном применял техники побега. Он отступал, огрызаясь ударами, и время от времени совершал неожиданные выпады, уничтожая одного-двух серых старцев.
Так продолжалось до тех пор, пока…
Силы Инь и Ян не собрались перед Ли Чаншоу, знаменуя возвращение Тайцзи-ту. Ли Чаншоу развернулся и устремился к Юньсяо.
Юньсяо обратилась вспышкой белого света и нырнула в рукав Ли Чаншоу, уменьшившись до размеров в пару вершков.
Она прекрасно понимала, что сейчас не время для чувств и не время доказывать, что она может помочь.
Не обременять его, избавить от тревог, вместе жить и вместе умереть, наступать и отступать как один — этого было достаточно.
Ли Чаншоу спросил мысленно:
— Где Цюнсяо и Бисяо?
Юньсяо поспешно ответила:
— Уже в городе Сюаньду, Тайцзи-ту перенесла их туда.
Духовное чутье дрогнуло — заговорил Старший дух Схемы, и это был первый раз, когда он сказал так много:
— Младший ученик, не беспокойся, все, кого нужно было отправить, уже там. Я ранее, повинуясь воле Мастера, заложил множество потоков энергии Инь и Ян. Сейчас тебе нужно просто благополучно отступить. С Мастером всё в порядке, просто его Дао было запечатано Небесным Дао. Хунцзюнь не может уничтожить путь Инь и Ян, иначе чистое и мутное вновь обратятся в Хаос.
— Уходим, — передал мысленно Ли Чаншоу и напоследок бросил взгляд в сторону города Чжаогэ.
Там неподвижно стояли Юаньши Тяньцзунь со своими учениками, не сводя глаз с его удаляющегося силуэта.
- Хунъюань (宏愿, hóngyuàn) — Великие обеты, приносимые божествами или практиками для обретения силы Небесного Дао. ↩︎
- Цзе-кэ (借壳, jiè ké) — букв. «позаимствовать раковину»; стратегия использования ресурсов или статуса другого для достижения своих скрытых целей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
