Но на этот раз выход был обречен на возвращение с пустыми руками, в лучшем случае удастся обнаружить лишь некоторые следы, оставленные противником при поспешном отступлении.
Следующее появление врага неизбежно ознаменует полномасштабное наступление на секту Дусянь, и времени до этого осталось совсем немного…
В течение трех лет грядут великие события!
Когда горный дождь вот-вот прольется, ветер наполняет терем1, а на уединенном пике сидится легко и беззаботно.
Ли Чаншоу возлежал в кресле-качалке, держа в руках нефритовый свиток, скопированный во внутреннем зале Хранилища Дао, и безмолвно читал начертанные в нем письмена и пояснения к рисункам.
Это чувство контроля над всей ситуацией было довольно приятным…
Конечно, самой приятной жизнью была бы та, в которой ничего не происходит…
Этот нефритовый свиток назывался «Записи о сотне духов», в нем были собраны сведения о многих видах, имеющих отличный вкус, кхм, о многих редких духовных зверях и птицах.
У комаров на самом деле немало естественных врагов;
Однако найти таких духовных зверей, которые обладали бы хорошей магической силой, могли бы противостоять увиденным сегодня кровавым комарам, а главное — были бы доступны прямо сейчас и способны к массовому размножению, оказалось делом весьма хлопотным.
Но усилия не предадут того, у кого есть сердце2.
Через полчаса глаза Ли Чаншоу блеснули: среди записей он и впрямь обнаружил один вид, который уже разводил в загоне для духовных зверей на своем пике Сяоцюн…
На его губах заиграла легкая улыбка, и он достал из-за пазухи фарфоровый флакон.
В те годы, когда он отправился на Северный континент Бэйцзюлу за травами, он мимоходом расправился с бандой Юань Цина и раздобыл пару цин-гу.
Цин-гу — это разновидность насекомых-гу, относящаяся к колдовству У, а не к методам даосских врат.
Сначала Ли Чаншоу хотел использовать эту пару цин-гу на самых редких духовных зверях, которых только сможет достать, чтобы они прилежно спаривались и создавали некую жизненную ценность…
Но подходящая цель так и не подвернулась.
Некоторое время назад, когда «Хоу Цай» занимался алхимией, Ли Чаншоу изучил множество редких рецептов и случайно нашел способ устойчивого использования цин-гу.
Если кормить цин-гу ядовитой травой, закрепляющей дух, они превращаются в камни, называемые «камнями чувств»;
Затем, смешав воду из духовного источника с множеством лекарственных трав и поместив туда камни чувств на сорок девять дней, можно получить некое тайное снадобье.
Это снадобье само по себе было редкостью и обладало эффектом, схожим с уколом ветви Дерева тоски Лунного старца Юэлао, к тому же его можно было использовать в алхимии…
Флакон с пилюлями в руке Ли Чаншоу был изготовлен как раз из такого снадобья.
Разумеется, состав был специально подобран для редких духовных зверей!
— Вы славно потрудились… Даюй и Эр Юй.
Поднявшись, Ли Чаншоу с легкой улыбкой направился к загонам для духовных зверей на заднем склоне горы.
Линъэ, которая «день и ночь» тренировала на озере технику водного побега, привстала на цыпочки и посмотрела в сторону алхимической лаборатории, как раз заметив удаляющуюся спину Ли Чаншоу, плывущего по воздуху с заложенными за спину руками.
— Противный старший брат-соученик, даже не подошёл поговорить! Я тренировалась несколько дней и ночей без отдыха, а он совсем не внимателен…
Направление, в котором ушел старший брат-соученик…
Надув губы, Линъэ поспешила следом, желая посмотреть, что он затеял в загоне для духовных зверей.
И вовсе не для того, чтобы поговорить с ним!
Вскоре Линъэ на облаке подлетела к загонам и сразу увидела старшего брата-соученика, присевшего на корточки у какого-то пруда.
Ли Чаншоу, не оборачиваясь, слегка махнул Линъэ рукой…
Поняв знак, Линъэ скрыла свое дыхание, приземлилась рядом, подобрала юбку и опустилась на траву, проследив за взглядом брата.
— Э-э…
— Тсс!
Ли Чаншоу приложил палец к губам. Линъэ невольно коснулась ладонью лба, не смея смотреть дальше.
Впереди, на листе лотоса в пруду, две редкие Нефритоядные жабы, совершенствующие дух, занимались неописуемым…
Линъэ не удержалась и, скривив губы, отвела взгляд, прошептав:
— Старший брат-соученик, хотя твоя младшая сестра-соученица предана тебе всей душой, тебе всё же стоит следить за приличиями! Некоторые вещи нельзя выносить на свет, это повлияет на то, как младшая сестра-соученица оценивает старшего брата-соученика.
Ли Чаншоу небрежно ответил:
— Тогда благодарю, помоги мне поднять оценку чуть выше средней.
Линъэ закатила глаза и хмыкнула:
— И не подумаю… Только высшая из высших!
Вдруг она моргнула и, глядя на нефритовых жаб, кое-что вспомнила.
— Старший брат-соученик, разве ты не говорил, что этих духовных зверей трудно разводить, и тебе жалко использовать их для алхимии или в качестве закуски к вину?
Ли Чаншоу потряс в руке пустой фарфоровый флакон и усмехнулся:
— У горного человека свои чудесные планы.
— Это что же…
Линъэ сразу кое-что поняла. Ее лицо покраснело, сначала в глазах отразилось легкое пренебрежение, но затем она лукаво прищурилась и намеренно произнесла:
— Ой-ой… Старший брат-соученик, ты и вправду втайне изготовил такие пилюли! В книгах правду пишут, что у культиваторов, любящих алхимию, неизбежно возникают подобные мысли! Эх, ради того, что я твоя младшая сестра-соученица… Старший брат-соученик, тебе еще нужно разводить зверей? Твоя младшая сестра-соученица, так и быть, поможет тебе!
Ли Чаншоу спокойно произнес:
— Не вздумай строить смелых планов. На каждый флакон с этими пилюлями я наложил особое ограничение.
— Жадина… Где это видано, чтобы старший брат-соученик так защищался от собственной сестры!
— Ничего не поделаешь, ведь у него есть младшая сестра-соученица с весьма запутанными мыслями.
Линъэ тут же закатила глаза и отвернулась к загону, но мысли ее унеслись неведомо куда.
Она, конечно, не знала, что Ли Чаншоу сейчас действительно занят важным делом.
Эти духовные звери станут крайне важным звеном в системе обороны пика Сяоцюн…
А когда беда минует, нефритовые жабы тоже не пропадут — можно будет позвать наставника Цзю У и вместе устроить пиршество с котлом-хого.
Вкус должен быть просто отменным!
Через полдня после того, как прозвучал колокол, все десять с лишним мастеров, уходивших на разведку, вернулись на пик Потянь.
Вскоре после этого глава секты лично отдал приказ: с сегодняшнего дня всем адептам запрещено покидать территорию, а защитный массив секты полностью закрывается.
Вслед за этим глава секты, несколько верховных старейшин и старейшина Вань Линьцзюнь тщательно обсудили план отражения врага…
По старшинству старейшина Вань Линьцзюнь уже почти перешел в разряд верховных, но он никогда не придавал этому значения, проводя дни на пике Даньдин за алхимией и совершенствованием.
Сейчас его слава и влияние в секте немного уступали другим, но положение было весьма высоким.
За то, что старейшина Вань Линьцзюнь в одиночку истребил столько сильных врагов, отведя угрозу от секты Дусянь, секта, по всем правилам приличия, обязана была выразить признательность.
Однако для старейшины с такими великими заслугами слово «награда» было неуместным, как и «дар благодарности»…
Поразмыслив, глава секты Дусянь смог лишь с улыбкой произнести:
— На этот раз старейшина Вань Линьцзюнь наверняка израсходовал немало драгоценных ядовитых пилюль, и секта должна восполнить эти потери.
Старейшина Вань Линьцзюнь слегка нахмурился, глядя на протянутое главой накопительное кольцо, и инстинктивно хотел покачать головой в знак отказа.
Сделать подобное для секты было делом естественным, и он не мог принять такую награду.
Но вскоре старейшина Вань Линьцзюнь что-то вспомнил, уголок его губ дернулся, явив холодную ухмылку.
Что ж, это можно считать наградой для Чаншоу…
— Хорошо, я возьму это.
Сказав это, старейшина Вань Линьцзюнь развернулся и, опираясь на трость, зашагал к дверям зала, оставив за собой величественный и одинокий силуэт старика.
Глава секты Дусянь, который на самом деле был ровесником Вань Линьцзюня, нахмурился и, посмотрев на сидящих позади верховных старейшин, тихо спросил:
— Не сказал ли я сейчас чего-то не того, что расстроило старейшину Ваня?
Верховные старейшины лишь горько усмехнулись в ответ — по правде говоря, они и сами не слишком хорошо знали старейшину Ваня…
- Шань юй юй лай фэн мань лоу (山雨欲来风满楼, shān yǔ yù lái fēng mǎn lóu) — когда горный дождь вот-вот прольется, ветер наполняет терем; образное описание атмосферы перед началом великих и грозных событий. ↩︎
- Гун фу бу фу ю синь жэнь (功夫不负有心人, gōng fū bù fù yǒu xīn rén) — усилия не предадут того, у кого есть сердце; настойчивость и труд всегда приносят плоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
