Глава восемьдесят шестая. Если бы я был нападающим…
В десяти тысячах ли к юго-западу от Дусяньмэнь.
В одной из долин, сокрытой защитными формациями, неподвижно замерли темные фигуры.
Снаружи массива в разных направлениях таились еще несколько теней, оберегая покой остальных от внезапного нападения.
Под землей тоже прятались трое или четверо…
В самой глубине долины три даоса восседали в воздухе, образовав пинь-цзы-син1, а под ними медленно вращались семилепестковые кровавые лотосы.
Каждый из них уже поглотил половину силы этих цветов, пришедших из Призрачного Моря Крови.
В их сердцах раздался тонкий, едва уловимый комариный писк. Трое практиков одновременно прервали медитацию и прислушались.
Вскоре они открыли глаза и, склонив головы, ответили:
— Слушаемся и повинуемся.
Комариный писк в их сердцах постепенно затих.
Старый даос Юань Цзэ тихо вздохнул и твердо произнес:
— Хоть авангард и потерпел неудачу, это случилось лишь потому, что мы еще не до конца завершили свой путь и не смогли вмешаться вовремя. Но как только мы получим все дары, ниспосланные господином, мы определенно!..
— Собрат по Дао! Придержи язык! — поспешно перебил его даос средних лет, сидевший слева. — Дела важнее слов. Нам нужно поскорее закончить начатое и выполнить поручение господина!
— Верно!
Юань Цзэ понимающе усмехнулся, медленно закрыл глаза и пробормотал:
— Мы вот-вот обретем плод Дао Золотого Бессмертного. Какая-то секта Дусяньмэнь для нас — сущий пустяк. Разве мы не возьмем ее голыми руками, легко и уверенно?
Договорив, Юань Цзэ расплылся в уверенной и безмятежной улыбке…
Двое других культиваторов с острова Цзиньао, чьи Первозданные Духи и сердца Дао также были изъедены кровавыми комарами, невольно переглянулись и нахмурились.
«Он все-таки сказал это».
«Может, предложить господину… заменить его на кого-то другого?»
Оба покачали головами, погрузившись в раздумья, но вскоре их лица снова стали безжизненными, и они медленно закрыли глаза, собирая дух.
В этот момент их разум был полностью захвачен тем самым голосом…
[Поглотить лотосы, взрастить плод Дао, уничтожить Дусяньмэнь].
Возможностей для самостоятельного мышления у них оставалось совсем немного…
Три кровавых лотоса снова начали медленное вращение, и струйки кровавого света, вырываясь из них, проникали под даосские халаты троих практиков, заполняя их призрачные плоды Дао…
…
«Сяо Я, в последнее время у ворот секты рыщут всякие злоумышленники, в горах неспокойно. Пока не уходи в закрытую медитацию. Если в секте случится беда, немедленно отправляйся в зал Байфань».
Стоя на белом облаке и подставляя лицо прохладному духовному ветру, Юцинь Сюанья вспоминала наставления Учителя.
Беда…
Если на школу нападут, что должна делать она, будучи первой ученицей этого поколения?
Если сильные враги ударят по воротам, ученики, еще не достигшие бессмертия, не смогут им противостоять.
Если случится подобное бедствие и защитная формация горы окажется под угрозой, ученикам всех пиков лучше позаботиться о себе и не путаться под ногами у бессмертных — так у сил обороны будет больше возможностей для отпора.
Она лишь корила себя за то, что еще не стала бессмертной и не может разделить заботы Учителя и грандмастера.
Она обязана что-то предпринять.
Юцинь Сюанья поджала тонкие губы, в ее взгляде прибавилось решимости, и она полетела к залу Байфань.
Вскоре она получила разрешение в зале Байфань, взяла жетон старейшины и приготовилась по очереди облетать все пики, чтобы известить соучеников о путях отхода через земные жилы на случай опасности.
Выйдя из зала Байфань, Юцинь Сюанья немного поразмыслила и направилась прямиком…
К пику Сяоцюн.
«На пике Сяоцюн всего трое: наставник Ци Юань, старший брат Чаншоу и Линъэ-шимэй. В случае нападения это самое опасное место. Будет вполне разумно известить их первыми».
Найдя для себя оправдание, Юцинь Сюанья с легким волнением в душе полетела к пику Сяоцюн.
Издалека она увидела Линъэ, которая плавно скользила над озерной гладью. На сердце у нее сразу стало легче, и она медленно спустилась на облаке.
Едва она миновала внешнюю изолирующую формацию пика Сяоцюн, как услышала…
Ква…
Повсюду раздавалось непрерывное кваканье, а у берега озера мелькали нефритовые тени.
В этом месте, предназначенном для самосовершенствования, царила атмосфера беззаботного сельского уюта.
Юцинь Сюанья опустилась на берег, с любопытством разглядывая бодро прыгающих нефритоядных жаб, и на душе у нее стало радостно.
С тех пор как Чаншоу-шисюн подарил ей очаровательного розового духовного поросенка Ши, для нее неожиданно открылась дверь в новый мир.
И хоть из-за слишком частых медитаций она случайно заморила бедняжку голодом, после чего несколько месяцев горевала и в итоге похоронила зверька у подножия пика Потянь…
С того времени Юцинь Сюанья питала к подобным милым духовным зверушкам особую симпатию.
Стоя у озера, она слегка наклонилась. Вода отразила ее упоительное лицо и пленительный тонкий стан.
Юцинь Сюанья пристально смотрела на двух крошечных нефритоядных жаб, и на ее обычно холодном, красивом лице промелькнула слабая улыбка.
Но маленькие жабы, едва закончившие метаморфоз, словно почувствовали ее взгляд. Они одновременно прыгнули в мелководье и, оттолкнувшись лапками, скрылись среди водной ряби.
Юцинь Сюанья подняла руку, поправляя выбившуюся прядь у уха, и ее взгляд оставался очень мягким.
В этот момент по озеру пошли волны, три драгоценные жемчужины начали медленно вращаться, источая нежное сияние.
Затем из воды плавно поднялась изящная фигура. В руках она держала две водяные сферы: в левой плавала духовная рыба, а в правой сидела нефритоядная жаба…
В лучах мягкого света Линъэ прищурилась и нараспев произнесла:
— О, прекрасная шицзе~
Желаешь ли ты эту вкусную рыбу ливэй;
Или же ты желаешь эту вкусную нефритоядную жабу?
А может, ты хочешь, чтобы твоя милая и добродетельная Линъэ-шимэй заварила тебе чаю и приготовила сладостей?
Юцинь Сюанья не удержалась и прыснула со смеху. В тот миг она словно расцветшая слива или внезапно раскрывшийся снежный лотос.
Линъэ выпрыгнула на берег и с улыбкой сказала:
— Шицзе, пойдем в дом, присядем. Мой шисюн ушел на пик Даньдин.
— Хорошо, — мягко ответила Юцинь Сюанья и сделала пару шагов вслед за Линъэ.
Вдруг она опомнилась, осознав сказанное, и в легком замешательстве спросила:
— Вкусную?
— Это… и то… разве их можно есть?
Линъэ моргнула:
— А как же иначе? Рыба ливэй очень вкусная: ее можно жарить, варить, парить или готовить суп, а еще у моего шисюна есть секретные приправы! Из нефритоядных жаб тоже можно приготовить «Голову рыбы с нефритовой жабой» или «Жабу для гурманов»… В свое время шисюн передал мне все свое кулинарное мастерство!
Юцинь Сюанья слегка нахмурилась:
— Мы ведь уже практикуем би-гу2, зачем же нам это есть?
Линъэ рассмеялась:
— На это, пожалуй, могла бы ответить наставница Цзю Цзю. Вино тоже бесполезно для самосовершенствования, однако она ценит его дороже половины своей жизни. Разве с чревоугодием не то же самое?
— И в этом есть своя истина…
- Пинь-цзы-син (品字形, pǐn zì xíng) — расположение объектов в форме треугольника, напоминающее очертания иероглифа «пинь» (品). ↩︎
- Би-гу (辟谷, bì gǔ) — даосская практика «отказа от зерна», позволяющая бессмертным обходиться без обычной еды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
