Неужели такова мощь Небес?
Она и впрямь не давала ему, королю демонов, продохнуть.
Сунь Укун размышлял несколько ночей напролет, ища способ выйти из тупика, желая прорубить хоть какую-то брешь в окружении Небесного двора и путах, которыми сковал его род демонов.
Он пробовал размышлять, пытался анализировать, но чем больше он думал и чем глубже анализировал, тем яснее понимал: гору Хуагошань ждет лишь трагический финал.
Небесный двор выказывал слабость перед врагом, а род демонов совсем потерял голову от так называемых побед.
На горе Хуагошань становилось всё больше демонических племен, голоса обезьяньего рода почти не было слышно, к тому же в череде великих сражений они так или иначе понесли потери.
«Возможно, я не лучший великий ван…»
Так думал Сунь Укун в глубине души, и золотой свет в его глазах слегка потускнел, а высоко поднятый Цзиньгубан медленно приближался к его лицу под вражеским натиском.
Атаки Нэчжи становились всё яростнее, в воздухе бурлила губительная ша-ци1, сгустившаяся в иссиня-черный призрачный силуэт Нэчжи.
Небо окутали сумерки.
Ли Чаншоу пристально наблюдал за этой сценой в облачном зеркале; он почти чувствовал внутреннюю борьбу Обезьяны, но знал — это то препятствие в состоянии духа, через которое Обезьяна обязана переступить.
Нельзя стать Великим Мудрецом, Равным Небу, просто выкрикивая это имя.
И титул «Прекрасный Король Обезьян» — не просто звание; для каменной обезьяны, подобранной стаей, это была прежде всего ответственность.
Вот только не слишком ли Нэчжа разошелся?
Кто бы мог подумать, что губительная ша-ци, которую святой Чжуньти когда-то поселил в Инь-фужэнь, в итоге поможет нынешнему Сяо Цзяну Небесного двора овладеть этой энергией для магических сражений.
Что тыльная сторона ладони, что ладонь — всё это плоть; Ли Чаншоу не мог спокойно смотреть, как они ранят друг друга.
Святой Цзеинь в этот миг с улыбкой смотрел на стоявшего перед ним Сюй Пути; он поднял руку и слегка коснулся воздуха, после чего изображение в облачном зеркале разделилось надвое.
Слева Нэчжа по-прежнему направлял свое воплощение из губительной ша-ци, тесня Обезьяну магическими сокровищами; справа, высоко над облаками, виднелись Ли Цзин и сонмы небесных воинов и полководцев.
В этот момент небесные воины оказывали давление с воздуха, удерживая на земле королей демонов, собиравшихся прийти на помощь Сунь Укуну; это создавало огромное напряжение для стороны демонов, и в любой миг могла вспыхнуть еще одна великая битва.
Ли Цзин же лишь пристально наблюдал за Нэчжой, следя за тем, как губительная энергия разъедает его Дао-сердце, и был готов в любой момент выпустить из рук свою драгоценную пагоду.
Стоявший рядом небесный полководец вполголоса спросил, не стоит ли помочь Нэчже, но Ли Цзин остановил его.
— Просто смотри, — произнес Ли Цзин. — У Нэчжи еще остались силы.
Небесные воины невольно переглянулись.
У морского побережья уже проявились следы силы Небесного Дао, а на земле проступили очертания едва заметных клеток.
Сунь Укун уже наполовину был вбит в землю, а огромная воронка вокруг него растянулась на десятки ли.
Нэчжа неподвижно замер в небе; мощь обрушиваемых им магических сокровищ ничуть не ослабевала, а их частота, казалось, даже возрастала.
Ладони Сунь Укуна были в крови; даже его алмазное, неразрушимое тело содрогалось от силы, передававшейся через Цзиньгубан.
«Достойный диди, мы всего лишь кучка золотых бессмертных…»
Голос Ню-дагэ всё еще эхом звучал в его ушах.
«Даже уровень Дало для Небесного двора — ничто, а ведь над ним есть и другие ступени. Мы с тобой — просто щиты, которые род демонов выставил вперед. За что нам бороться? Повеселились — и хватит. Найдем случай — и надо уходить, надо ускользать. Улетим за пределы Пяти континентов, мир Хунхуан огромен».
Уйти?
Эта мысль возникла в глубине души Сунь Укуна и мгновенно стала неудержимой.
Но как он мог уйти?
Короли различных племен демонов вряд ли позволят, да и сам он не сможет увести с собой всех своих потомков-обезьян; гора Хуагошань была его корнями, он родился здесь, и это была его родная земля.
Разве он мог бросить всё?
Страшиться Небесного двора? Бояться небожителей и богов?
Так и есть, сам того не заметив, он впустил страх в свое Дао-сердце — страх перед мощью, подобной Небесному двору.
Желание защитить обезьянье потомство тоже было лишь оправданием; большинство его близких сородичей давно состарились и умерли, пока он искал путь к бессмертию.
Всё это лишь страх внутри его Дао-сердца, трещина в нем.
И всё это от нехватки сил, которая и привела к нынешнему тупику.
С какой стати?!
Небо и земля так обширны, но ему нет здесь места!
И с какой стати?!
Если Небесный двор правит всем, то стоит лишь проучить его, как тебя тут же объявляют мятежником!
Сунь Укун стиснул зубы и тяжело хмыкнул; в его глазах вспыхнули нити золотого пламени, а кровь на ладонях и в области ху-коу2 засияла золотым блеском!
Дан!
Кольцо Вселенной обрушилось на него, Цзиньгубан просел вниз, но Сунь Укун перехватил его правой рукой обратным хватом и упер перед собой.
Его лоб осиял ослепительный золотой свет; летящие с неба лучи безжалостно метили прямо в лицо Сунь Укуна, но были отброшены вспыхнувшим вокруг него сиянием!
Бессмертная золотая душа!
Призрачная фигура высотой в десятки чжанов, силуэт исполинской обезьяны возник за спиной Сунь Укуна и, задрав голову, взревел на парящего в небе Нэчжу.
— Пустое бахвальство, — бросил Нэчжа.
Нэчжа крепче сжал Огненное копье, Кольцо Вселенной, Ленту Небесного Хаоса, Золотой кирпич и Мечи Инь-Ян; за его спиной проявилась тень истинного демонического владыки, и он бросился вниз.
Демоническое пламя взметнулось до небес, но в то же время его окружала сила заслуг!
Призрачная обезьяна за спиной Сунь Укуна сжала кулаки и с силой ударила по земле; фигура самого Сунь Укуна взметнулась ввысь из глубин земли, окутанная силуэтом великого примата!
Сунь Укун обеими руками обрушил Цзиньгубан на Нэчжу, а великая обезьяна ударила кулаками по тени демонического владыки.
«Великий ван, когда же вы обретете вечную жизнь?»
«Великий ван, теперь наша гора Хуагошань прославилась на все Пять континентов!»
«Великий ван… Великий ван…»
«Укун».
Глаза Сунь Укуна залило золотым светом, и от всего его тела внезапно испухнула аура непревзойденной мощи!
Что ему высота небес, что ему твердь земная!
Небо — под рукой, а земля — под ногами!
Небесный двор силен? Тогда он пробьется внутрь и водрузит свое знамя в Зале Линсяо!
Он — Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун!
Смотрите в небо!
Две фигуры внезапно столкнулись; по небу во все стороны разошлись сокрушительные волны, золотая обезьяна и черная демоническая тень одновременно разлетелись на куски. Глядя на это, у многих небесных полководцев невольно задергались веки!
Послышался резкий выкрик, затем яростный рев, а следом — звон сталкивающегося оружия.
Бушевали небесные молнии, и бесконечно разливалось небесное пламя.
Среди грохота фигура Нэчжи отлетела назад; он склонил голову, сплевывая кровь, на его груди виднелась вмятина.
Сунь Укун также рухнул к земле; на его лбу зияла кровавая рана размером с ноготь, отчего лицо его стало еще более свирепым.
Оба они почти одновременно замерли и вновь бросились друг на друга!
Крики демонов были оглушительны и резали слух, а за спинами небесных полководцев загремели барабаны.
Ли Цзин еще крепче сжал висевший на поясе меч, готовый в любой момент вмешаться и нарушить установившееся равновесие.
И тут!
— Стойте! Остановитесь немедленно!
В сумерках на краю поля битвы Нэчжи и Сунь Укуна возникла фигура в белых одеждах, высоко подняв в руках указ.
— Слушайте волю Нефритового императора! Даровать Прекрасному Королю Обезьян Сунь Укуну титул Великого Мудреца, Равного Небу, и положить ему жалованье при Небесном дворе! Учредить для него резиденцию Великого Мудреца, Равного Небу!
— Проваливай!
Нэчжа и Сунь Укун почти в один голос выкрикнули это старому небожителю, отчего у всех богов в небесах и демонов на земле в смятении задергались веки.
- ша-ци (煞气, shàqì) — негативная, губительная энергия, порождаемая гневом или жаждой убийства. ↩︎
- ху-коу (虎口, hǔkǒu) — «пасть тигра», область кисти руки между большим и указательным пальцами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
