Глава семьсот сорок девятая. Укун снова отправляется на Небеса, Пути сидит у пруда с лотосами
От этого слова «пошёл вон» святой Цзеинь улыбался несколько часов подряд, и на душе у него внезапно стало легко и радостно.
И у Небесного Дао настал такой день!
Ли Чаншоу смотрел на постоянно меняющиеся образы в облачном зеркале с тревогой на лице, и всё его внимание было сосредоточено на Сунь Укуне.
Хотя в глубине души он тоже испытывал тайное удовольствие.
Эти двое младших совсем не соблюдают воинскую добродетель1!
Как они могли быть столь свирепы по отношению к глубокоуважаемому посланнику Нефритового императора?
Тем временем поддельный Тайбай Цзиньсинь, едва появившись, попытался остановить великую битву между Нэчжой и Укуном, но в ответ получил лишь брань. Однако лицо старика Тайбай ничуть не изменилось.
Нэчжа и Сунь Укун бились в настоящем неистовстве, сталкиваясь в воздухе и оставляя за собой лишь череду призрачных теней.
Призраки и божества десяти сторон содрогались от ужаса, а у старых могучих существ подёргивались веки…
Лишь Ли Цзин среагировал быстро: он выпустил свою драгоценную пагоду и отдал приказ, заставив несколько десятков небесных генералов за его спиной выступить одновременно.
Генералы развернули строй Великого Небесного Ковша, силой разделив Сунь Укуна и Нэчжу, но и сами пошатнулись от их атак — кровь закипела в их жилах, а души едва не покинули тела.
Нэчжа свирепо смотрел на Сунь Укуна, а Сунь Укун не менее яростно — на Нэчжу, но строй Великого Небесного Ковша оттеснил одного в небо, а другого к земле.
Они выглядели так, будто сегодня один из них непременно должен был пасть в этом месте.
После недолгого шума небесное воинство и армия демонов разошлись по своим порядкам.
Сунь Укун держал железный шест на плечах; его обезьянья шерсть была испачкана кровью, а кольчатый доспех потемнел от бурых пятен. Он уставил взор на окружённого генералами Нэчжу, и уголок его рта слегка дёрнулся.
— Мелкий паршивец.
Только что успокоившийся Нэчжа мгновенно пришёл в ярость и, с растрёпанными волосами, выкрикнул:
— Ах ты, вонючая обезьяна! А ну, попробуй повтори!
— Пфе, — Сунь Укун холодно усмехнулся и безразлично бросил: — Сразимся в следующий раз.
— Испугался тебя? — фыркнул Нэчжа.
Он убрал шестирукое воплощение и все свои магические сокровища, после чего на Огненных колёсах устремился к Восточным Небесным вратам, даже не вернувшись в военный лагерь.
Хотя Нэчжа не понимал причин — почему Небеса, способные уничтожить местных демонов, непременно хотят призвать эту вонючую обезьяну на службу, — после сегодняшнего боя он почувствовал, что этот монах не так уж плох.
Весьма силён.
Генералы не посмели ничего сказать по поводу своенравия Нэчжи.
Нэчжа не был глуп; он понимал, что раз уж появился «посланник Нефритового императора Тайбай Цзиньсин», чтобы огласить волю владыки, многодневная битва окончена, и возможности подраться больше не будет.
Дыхание Сунь Укуна быстро вернулось к пику силы. Он окинул взглядом небожителей, сплюнул кровь, переложил золотой обруч-шест на плечо и повернулся к своим демонам.
В облаках Ли Цзин смотрел на поддельного Тайбай Цзиньсиня, крепко нахмурив брови.
Дарованное императором звание «Великий Мудрец, Равный Небу»… Не слишком ли оно величественно?
Разве Небесному двору не хватает мастеров уровня Сунь Укуна? Очевидно, что нет.
Должно быть, в этом кроются какие-то расчеты и стратегии, которые ему, простому полководцу, понять не дано.
— Всем войскам отступить, — глухо приказал Ли Цзин, и генералы за его спиной дружно откликнулись.
Поддельный Тайбай Цзиньсинь передал Ли Цзину мысленно:
— Маршал Ли, отведите основную армию к Восточным Небесным вратам, боевые действия здесь пока прекращаются.
Ли Цзин на мгновение задумался, желая что-то возразить, но в конце концов мудро решил промолчать.
Он сложил руки в приветствии перед поддельным Тайбай Цзиньсинем и начал отдавать приказы небесным войскам возвращаться.
Однако приказа о полном отводе войск Ли Цзин не дал, велев армии разбить лагерь за Восточными Небесными вратами, чтобы в любой момент можно было снова атаковать гору Хуаго.
Когда небесные воины начали отступать, среди демонов горы Хуаго поднялось ликование.
Но многие старые демоны, которые прежде считали, что насквозь видят планы Небес, были в замешательстве. Они полагали, что Небесный двор использует семерых великих мудрецов как наживку, чтобы выманить род демонов и уничтожить всех одним махом.
Теперь же они чувствовали себя так, будто их ударили по лицу.
Небеса на самом деле издали указ о помиловании и приняли Сунь Укуна на службу, подтвердив его титул Великого Мудреца, Равного Небу.
Что это за логика?
Неужели Небеса внезапно разглядели в роде демонов изящество черт и красоту взора2 и решили, что Небесному двору стоит добавить немного демонических элементов, приняв этого многообещающего молодого короля демонов к себе?
Это разумно?
Это нелепо! Слишком уж нелепо!
Тогда ради чего были все эти битвы в прошлые дни? Просто чтобы создать атмосферу и прославить имя Сунь Укуна?
Почти у всех великих мастеров, наблюдавших за этим местом, возникли подобные сомнения — никто не понимал, что за игру затеял Небесный двор.
Гора Линшань, травяная хижина Цзеиня.
Ли Чаншоу наблюдал за происходящим в облачном зеркале. Видя, как поддельный Тайбай Цзиньсинь опускается к горе Хуаго, явно намереваясь обсудить условия мира, он втайне вздохнул.
Владыка Дао — настоящий фанат сценариев, это уже подтверждено железным молотом.
Если нет достаточного давления, он будет непоколебимо следовать заранее намеченному пути, и даже восемь быков не смогут его свернуть.
Ли Чаншоу некоторое время молча сетовал про себя, как вдруг увидел в зеркале новую смуту на горе Хуаго.
Поддельный Тайбай Цзиньсинь на облаке, окружённый сиянием, ещё издали крикнул Сунь Укуну, стоящему в кругу королей демонов:
— Великий Мудрец! Великий Мудрец!
— А?
Сунь Укун искоса взглянул на старика и тут же отдал приказ. Толпа его обезьяньих отпрысков бросилась вперёд, связала старика Тайбай и подвесила его на дереве прямо рядом с праздничным пиршеством.
Эта сцена повергла в шок многих небожителей, а одного демона-быка, который знал истинное происхождение этого поддельного Тайбая, и вовсе заставила содрогнуться от страха.
Этим демоном был не кто иной, как Ню-дагэ, названый брат Сунь Укуна, глава семерых великих мудрецов и главный виновник того, что Лао-цзюню при выезде из дома приходится ездить на Сяо Цзине и Сяо Ине — Ню Мован.
Глядя на то, как обезьяны гурьбой подвешивают старого небожителя в белых одеждах на дерево, Ню Мован на мгновение лишился дара речи.
Святые угодники, саму волю Небесного Дао, воплощение Владыки Дао — вот так просто связали и подвесили?
Ню Мован подошёл к Сунь Укуну, его густые брови и большие глаза беспокойно задвигались. Он негромко произнёс:
— Достойный брат, подумай хорошенько, достойный брат! Это ведь шанс избавить гору Хуаго от осады, не стоит забывать о приличиях перед Тайбай Цзиньсинем.
Сунь Укун лишь хмыкнул и позвал своих названых братьев пить вино и есть персики, никак не ответив на предупреждение.
Очевидно, на сердце у него было обидно.
Ню Мован не стал настаивать и, окружённый демонами, отправился пировать и хвастаться, не забывая в очередной раз восхвалять храбрость своего седьмого брата.
Подвешенный на дереве старик чувствовал себя довольно неловко, но продолжал улыбаться.
На высоком троне во дворце Линсяо на губах Нефритового императора появилась едва заметная улыбка.
В небе над горой Хуаго, в лагере небесных войск, который ещё не успел отступить, один из генералов предложил спасти Тайбай Цзиньсиня, но Ли Цзин его остановил.
— У этого почтенного господина наверняка есть свои планы, — сказал Ли Цзин. — Нам не следует строить пустые догадки.
И воинам оставалось лишь наблюдать издалека.
В обители святого на горе Линшань Цзеинь-даожэнь тоже сохранял милосердную улыбку. С интересом наблюдая за этой сценой, он вкратце пояснил своему любимому ученику Сюй Пути, кем на самом деле является этот поддельный Тайбай.
Ли Чаншоу притворно изумился:
— Это воплощение воли Небесного Дао? А я-то грешным делом подумал, что это просто марионетка.
— Владыка Дао направил это воплощение лишь для того, чтобы присматривать за Его Величеством Нефритовым императором, — пояснил Цзеинь. — Нефритовый император сошёлся слишком близко с тем Запретным, из-за чего Небесное Дао начало испытывать к нему опасение. Пути, что ты думаешь о том, что Небеса — или, вернее сказать, Небесное Дао — призывают Укуна стать Великим Мудрецом, Равным Небу?
— На первый взгляд это кажется благом, но за этим наверняка стоят иные расчеты, — немного подумав, медленно произнёс Ли Чаншоу. — Ранее Владыка Дао уже упоминал об этом в разговоре со мной у каменного эмбриона. Похоже, Владыка Дао хочет прославить Сунь Укуна, сделав его образцом живого существа, восставшего против Неба, но затем усмирённого Небом, дабы предостеречь тех, кто придёт после. Кроме того, это связано с грядущим процветанием буддийских врат.
— Верно.
Цзеинь-даожэнь слегка вздохнул:
— Расчёты Владыки Дао именно таковы, так что о безопасности Укуна можно особо не беспокоиться.
— Учитель, — негромко спросил Сюй Пути, — когда вы только что просчитывали судьбу Укуна, не увидели ли вы какие-нибудь беды или катастрофы?
— Бедствия действительно грядут, — медленно проговорил Цзеинь. — Небесные тайны открыли, что в его судьбе предначертано заточение, а в будущем его ждёт и великое бедствие жизни и смерти.
- bù jiǎng wǔ dé (不讲武德) — не соблюдать воинскую добродетель; современное интернет-выражение, означающее вероломство или нарушение правил честного боя. ↩︎
- méi qīng mù xiù (眉清目秀) — изящные брови и ясные глаза; идиома, описывающая красивую и гармоничную внешность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
