— Смертельная катастрофа?
Ли Чаншоу слегка приподнял брови. Неужели это «Истинный и ложный Прекрасный Король Обезьян»? Буддийское учение решило подменить небо морем?
В этот момент всё, что вычислял Святой Цзеинь, было лишь проявлением небесных тайн — наиболее вероятным направлением развития событий в расчетах Небесного Дао, а не предопределенным будущим.
Ли Чаншоу не стал особо задумываться над этим.
Если в предстоящем поединке с Даоцзу он одержит победу, то не нужно будет беспокоиться о так называемой судьбе Сунь Укуна.
Изображение в облачном зеркале продолжало держаться. В левой части «Тайбай Цзиньсин» висел на дереве, а толпа обезьяньих духов подшучивала над ним — можно сказать, подвергала позору. В правой части Сунь Укун пил вино вместе с предводителями демонов, празднуя победу.
Улыбка не сходила с губ Цзеиня.
Этот «Тайбай Цзиньсин» был не только воплощением Небесного Дао, но и представлял Даоцзу, к тому же обладал обликом, который часто принимал прежний второй Небесный Император, заклятый враг Западного учения.
Тройная радость!
Ли Чаншоу не испытывал по этому поводу никакого злорадства. Если Даоцзу станет сводить счеты с обезьяной, это будет выглядеть мелочно.
Он смотрел на предводителей демонов, окружавших Сунь Укуна, и с помощью облачного зеркала слушал их разговор.
Представители рода демонов убеждали Сунь Укуна отправиться на Небеса и стать Цитянь Дашэном — Великим Мудрецом, Равным Небу.
Ню Мован пил в одиночестве в углу. Другие названые братья Сунь Укуна сейчас не могли вставить ни слова. Лишь несколько старых предводителей с богатым опытом не переставали убеждать Сунь Укуна:
— Великий Мудрец, Небеса просто не хотят расширять масштабы войны и ищут способ сохранить лицо. Подумайте, Великий Мудрец, если все небесные воины и полководцы обрушатся на нас, даже если они в итоге победят, им придется заплатить ценой морей крови и гор трупов. Небеса не могут допустить таких потерь. К тому же, если титул «Великий Мудрец, Равный Небу» будет признан Небесами и воспет во всех Трех Мирах, в будущем вы станете вот таким во всем подлунном мире!
Сунь Укун взглянул на поднятый вверх большой палец старого духа-голубя, хмыкнул и продолжил со скучающим видом есть бананы.
— Великий Мудрец, это великое благо. «Великий Мудрец, Равный Небу», которого признали Небеса, и тот, кем мы зовем себя сами — это совершенно разные вещи. Вы примете титул и отправитесь на Небеса наслаждаться счастьем, а о Горе Цветов и Плодов позаботимся мы. Уж точно не дадим в обиду ваших обезьяньих потомков!
— Великий Царь! — крикнула старая обезьяна. — В прошлый раз Небеса обманули вас, возможно, и в этот раз они замышляют какую-то хитрость!
Сунь Укун согласно кивнул и произнес:
— Хм-хм, нам не стоит и пытаться тягаться с этими небесными бессмертными в узорчатых кишках1, сердца у них очень грязные.
Рядом подала голос другая старая обезьяна:
— Великий Царь, если мы будем упорствовать в противостоянии с Небесами, нам не будет никакой выгоды. В этих непрерывных битвах все отряды несут тяжелые потери. Хотя каждый раз нам удается оттеснить небесных воинов, войска каждого из предводителей демонов поредели как минимум на тридцать процентов, тогда как погибших небесных воинов не так уж много. К тому же на Небесах сотни истинных божеств, и Нэчжа лишь один из них. Отец Нэчжа, Ли Цзин, до сих пор не вступал в бой, а есть еще множество других мастеров. Всеми Тремя Мирами управляют Небеса, если мы продолжим идти напролом… на самом деле, нас ждет лишь путь к смерти.
— Ты, старая обезьяна! — вскочил и выругался один из крупных демонов. — Что за чушь ты здесь несешь! Люди! Утащите его и бросьте в котел с кипящим маслом!
Старая обезьяна задрожала и уже собиралась упасть на колени, но вдруг перед глазами промелькнула тень, и свирепый демон отлетел прочь. Во рту у него торчал сочный крупный персик, а все острые зубы мгновенно раскрошились.
Сунь Укун холодно хмыкнул, даже не взглянув на того демона. Он сидел на каменном троне, погруженный в свои мысли, и лицо его было мрачным.
На пиру в честь победы мгновенно воцарилась тишина.
Сунь Укун внезапно сказал:
— Притащите сюда Тайбай Цзиньсина.
Обезьяны отозвались, сняли поддельного Тайбая с дерева и потащили его к Сунь Укуну.
Многие предводители демонов опустили головы, не желая встречаться взглядом со стариком, а некоторые и вовсе покинули пиршество, чтобы временно скрыться.
В это время поддельный Тайбай выглядел как обычный старик-смертный: он совершенно не применял магическую силу и не проявлял никакого величия. Обезьяны, подхватив его за руки и ноги, притащили прямо к Сунь Укуну.
Обезьяны разом толкнули его, старик пошатнулся и с трудом удержался на ногах.
Он поднял взгляд и увидел перед собой лицо Сунь Укуна. Его рот бога Грома2 обнажил острые зубы, а посох Цзиньгубан придавил плечо старика — казалось, тот готов ударить в любой миг.
«Тайбай Цзиньсин» поспешно закричал:
— Великий Мудрец, не пускайте в ход силу, не пускайте в ход силу! Этот никчемный старик прибыл сюда по приказу Его Величества Юйди, чтобы объявить указ. Прошу, опустите железный посох, опустите посох.
Сунь Укун холодно хмыкнул и сказал:
— Что? Небеса струсили после битвы?
Поддельный Тайбай неловко улыбнулся и ответил:
— Великий Мудрец, вы ошибаетесь. Небеса еще даже не показали и малой части своей мощи. Просто все живые существа в Трех Мирах — подданные Небес, и Его Величество Юйди милостив, он не желает устраивать великую резню. К тому же Его Величество восхищен вашей доблестью и мужеством, а потому специально даровал вам титул «Великий Мудрец, Равный Небу», чтобы вы отправились на Небеса и получали жалованье. Великий Мудрец, раньше вы были недовольны тем, что чин Бимавэня слишком низок, но вы не знали, что все места истинных божеств на Небесах уже заняты, и изначально было невозможно назначить кого-то на официальную должность. Однако на этот раз вы подниметесь на Небеса, пользуясь содержанием истинного божества третьего ранга и обладая властью истинного божества третьего ранга. Разве не прекрасно будет практиковать Дао на Небесах, обретать заслуги и поскорее постичь путь Дало?
— О?
Сунь Укун повел глазами, выпустил воротник поддельного Тайбая и спросил:
— А как же моя Гора Цветов и Плодов?
— Гора Цветов и Плодов… Гора Цветов и Плодов… — улыбнулся поддельный Тайбай. — Отныне она станет личным владением Великого Мудреца, которое Небеса закрепят за вами. Если вы примете награду, Небеса перестанут преследовать и подавлять род демонов на Горе Цветов и Плодов.
Сунь Укун снова сел на каменный трон, немного колеблясь.
Рядом другие предводители демонов снова принялись уговаривать его подчиниться указу Небес, а заодно старались примелькаться перед посланником Юйди.
Вскоре Сунь Укун посмотрел на прячущегося в углу Ню Мована и крикнул:
— Ню-дагэ, ты что думаешь?
Старый бык подумал про себя, что дело дрянь. Он поднял голову, его рот лоснился от жира, но он усмехнулся и, с некоторым опасением взглянув на поддельного Тайбая, произнес:
— Мудрый брат, если ты примешь титул, это будет хорошо и для Горы Цветов и Плодов, и для всего рода демонов, и для тебя самого. Только не забывай нас, братьев, когда возвысишься.
— Ну ладно.
Сунь Укун посмотрел на посох Цзиньгубан в своих руках, подбросил его несколько раз и встал:
— Тогда я поверю Небесам еще раз.
Старый бык почувствовал на себе взгляд поддельного Тайбая и поспешил изобразить подобострастную улыбку.
В глазах «Тайбай Цзиньсина» промелькнул слабый огонек, но он лишь мягко улыбнулся и не стал вступать в разговор с быком.
Об этом сказано так:
Небеса даруют титул Великого Мудреца, но сердце его не смирилось; Укун убирает посох, и в ушах наступает покой.
…
— Вероятно, это какой-то умысел.
В травяной хижине на горе Линшань, перед Святым Цзеинем.
Сюй Пути, в которого превратился Ли Чаншоу, медленно произнес эти слова. Святой Цзеинь согласно кивнул с улыбкой, полностью разделяя это мнение.
Цзеинь сказал:
— Замыслы Даоцзу не под силу постичь ни тебе, ни мне. Не будем вмешиваться в это дело. Раз уж ты вернулся на Линшань, лучше останься здесь на некоторое время. Когда дело с Укуном закончится, я смогу снять с твоего познания Дао оковы.
На лице «Сюй Пути» отразилась радость, он встал и произнес:
— Благодарю, Тайцин-лаоши.
Цзеинь спросил:
— Где ты хочешь практиковать?
— Кажется, прежнюю пещеру ученика кто-то занял.
Ли Чаншоу вздохнул, осмотрел окрестности за окном, увидел вдалеке пруд с лотосами и сказал:
— Пойду практиковать к тому пруду, заодно буду охранять покой учителя.
Цзеинь Даожэнь довольно улыбнулся, поднял руку и, указав пальцем, приоткрыл щель в оковах «Сюй Пути», прошептав:
— Усердно постигай, но не разглашай об этом.
Ли Чаншоу склонил голову, принимая приказ, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
Спустя мгновение он спокойно сидел у пруда с лотосами. Закрыв глаза, он зафиксировал своим бессмертным восприятием Цзинь Чаня, который находился от него всего лишь в ширине пруда.
Это было проще простого.
- 花花肠子 (huāhuā chángzi) — узорчатые кишки; китайская метафора для обозначения хитрости, лукавства и коварных замыслов. ↩︎
- 雷公嘴 (léigōng zuǐ) — рот бога Грома; описание вытянутого вперед рта, напоминающего клюв, что является традиционным описанием облика Сунь Укуна. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
