Глава сто четвертая. Сценарий явно идет не по плану
По правде говоря, даже Ли Чаншоу, будучи самим Морским богом, считал, что сегодняшний праздник в честь Морского бога в городе Аньшуй…
Был устроен весьма недурно.
Не говоря уже о том, что в таком месте, как побережье Южного моря — на самой окраине людского мира, — само по себе собрать столь огромное количество последователей было крайне трудной задачей.
И хотя людей в городе и за его пределами собралось действительно слишком много, и поначалу всё казалось беспорядочным, нигде не возникло никакой смуты. Верующие сами поддерживали порядок…
И это было по-настоящему ценно.
Однако симпатия Ли Чаншоу к учению Морского бога не успела даже толком согреть сердце…
Бывший староста из Сюнчжая, а ныне великий жрец учения Морского бога, в разгар жаркого лета облаченный в тяжелый тулуп из шкуры черного медведя, восседал на позолоченном троне, который несли на плечах четверо здоровяков…
Староста и сам был мужчиной крепким и могучим, так что эта сцена донельзя походила на то, будто из города выносят духа черного медведя!
Ли Чаншоу: «…»
Определенно, нужно поскорее покончить с этим учением Морского бога.
Идол Морского бога перенесли на склон холма в десяти ли от города, и вслед за ним потянулись сотни тысяч верующих со всего города.
Бессмертное сознание Ли Чаншоу непрестанно охватывало эту местность, и вскоре он подметил довольно любопытные картины.
На протяжении всего пути разодетые девушки в цветочных венках, взявшись за руки, распевали песни.
Крепкие молодые парни, полные бодрости, завидев приглянувшуюся девушку, выкрикивали «хай-ло-хай» — рыбацкие припевки, — заодно демонстрируя свое натренированное тело.
Подобные масштабные торжества были прекрасной возможностью для молодых людей приударить друг за другом, кхм… то есть познакомиться и завязать не совсем чистые отношения.
Стариков, которые шли медленно, под руки поддерживали молодые люди.
А непоседливых детей, бегавших повсюду, крепко держали взрослые.
В разных частях толпы виднелись женщины в длинных платьях с суровыми лицами.
Они разбрасывали среди людей лепестки цветов и зеленые листья, окропленные росой — это было «благословением» Морского бога для верующих.
Большинство последователей пели проповеднические гимны и с улыбками на лицах вместе устремлялись вслед за образом Морского бога…
Атмосфера всего празднества была мирной и теплой.
Когда идол наконец установили на месте, восемь божественных посланников из Сюнчжая уже обливались потом от усталости.
Они быстро выровняли дыхание и, сложив руки за спиной и широко расставив ноги, замерли по обе стороны от изваяния.
Еще около сотни рослых молодцев из Сюнчжая, одетых в черные куртки и штаны с обмотками, вооружившись тяжелым оружием вроде больших мечей и парных молотов, окружили идол для охраны…
— Пора выдвигаться, — пробормотал Ли Чаншоу, и его фигура медленно исчезла из маленького дворика: он применил искусство перемещения сквозь землю, чтобы добраться до места установки идола.
Время почти пришло.
Наблюдая бессмертным сознанием за верующими, спешащими к тому склону, Ли Чаншоу мог лишь в глубине души попросить прощения.
Он не был тем могучим мастером, который мог бы взять под покровительство целую область. Мир Хунхуан слишком велик и полон опасностей.
Сейчас он даже не сорвал плод бессмертия Дао, и даже если продолжит быть этим Морским богом, то не сможет по-настоящему защитить всех этих людей.
Приняв заслуги от этих благовоний1 и подношений, ты обязан оберегать тех, кто тебе поклоняется — таков закон Небесного Дао.
И сегодня он собственноручно разрушит иллюзии этих верующих…
«Великие демоны?»
Находясь под землей и собираясь вот-вот вынырнуть, Ли Чаншоу внезапно замер.
Бессмертное сознание бумажного даоса, оставленного Ли Чаншоу снаружи для наблюдения, уловило на краю небосвода странное явление.
Все-таки явились.
Нынешнее празднество учения Морского бога было самым масштабным за все годы.
Из-за стремительного расширения учение уже вступило в конфликт с другими сектами в этом году.
То, что сегодняшнее торжество привлечет всякую нечисть для учинения беспорядков, также входило в расчеты Ли Чаншоу.
Среди множества мелких учений в окрестностях Южного моря Ли Чаншоу постоянно чудилась тень Западного учения.
Кто-то, вероятно, хотел прощупать почву на сегодняшнем празднике и выведать истинные возможности учения Морского бога…
— Хорошо, что я здесь. Не то, начни вы резню, сколько бы кармических препятствий добавилось?
В школе Дусяньмэнь на континенте Дуншэншэньчжоу, в алхимической лаборатории пика Сяоцюнфэн…
Истинное тело Ли Чаншоу открыло глаза. Он протянул руку, притянул шкатулку из угла комнаты и достал из нее три талисмана фулу с красными знаками на черном фоне, скрытно спрятав их в рукаве.
Следом его руки тут же сложились в магические жесты, формируя печать лотоса школы Дусяньмэнь для успокоения духа.
Потоки божественного сияния укрепили его изначальный дух, усиливая ментальную связь с бумажными даосами…
В то же время к северо-западу от города Аньшуй, примерно в тысяче двухстах ли, три черные тени, окутанные темным облаком, стремительно неслись к городу.
Это черное облако было еще далеко, и простые смертные в Аньшуе его пока не заметили.
Ли Чаншоу медленно закрыл глаза, перенеся сознание сразу на нескольких бумажных даосов.
В этот раз всё было иначе.
Заметив этих трех великих демонов, он сразу решил действовать без малейших колебаний.
Всё, что нужно было обдумать, он обдумал заранее.
Конечно, ключевым моментом было то, что Ли Чаншоу подготовился к этому путешествию на Южное море более чем основательно.
В вопросе защиты от обнаружения он достиг предела своих возможностей.
Если бумажный даос столкнется с каким-либо сильным мастером, у него есть «божественная способность» мгновенного самоуничтожения и автоматического развеивания пепла.
К тому же школа Дусяньмэнь недавно пережила бедствие, явился приверженец учения Людей бессмертный Дуэ, и школа официально стала признанной ветвью учения Людей.
Хотя старший ученик учения Людей, Великий монах Сюаньду, не явился лично, в школе ходили слухи, что он отправился на остров Цзиньао, чтобы «поговорить по совести» с главными учениками учения Цзе.
Наличие такой опоры за спиной придавало Ли Чаншоу некоторую смелость… чтобы украдкой взглянуть в сторону Западного учения.
Ударить он бы не посмел, даже от одного взгляда сердце уходило в пятки.
Для верности бумажный даос, убивая демонов, должен прикинуться случайно проходящим мимо практикующим из человеческого рода.
Если позволить этим трем великим демонам в царстве Истинного бессмертного сорвать праздник в Аньшуе, то за каждого погибшего смертного на него падет частица кармического греха.
И это уже само по себе было достаточной причиной, чтобы вмешаться.
Силы, стоящие за этими демонами, перешли все границы…
В глазах некоторых врожденных существ простые смертные, возможно, были лишь инструментами для получения силы веры, подобно колосьям риса или пшеницы.
Собравшись с духом, Ли Чаншоу начал действовать на опережение.
Навстречу трем великим демонам Ли Чаншоу направил бумажного даоса с пометкой «Шэнь», который, перемещаясь под землей, преодолел триста ли и показался в безлюдном горном лесу.
Сначала он применил техники отвода глаз и смены облика, превратившись из добродушного старика в даоса средних лет.
Затем выпустил еще пятерых бумажных человечков, чтобы быстро возвести здесь изолирующий барьер и подготовиться к последующему упокоению душ.
Сразу после этого фигура Ли Чаншоу взмыла в воздух, преградив путь черному облаку с северо-запада, и, открыто встав на пути трех великих демонов, он сжал в руке длинный меч!
- Сянхуо (香火, xiānghuǒ) — «благовония и свечи», подношения верующих, которые в мире культивации преобразуются в силу веры и заслуги для божества. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
