В отличие от прежних разов, на этот раз Ли Чаншоу первым делом вытащил этот длинный меч из ножен, и на мгновение блеснул холодный свет. Это оказался… на самом деле настоящий меч!
Однако не стоило обманываться внешним видом: на самом деле это всё ещё был магический инструмент для распыления яда. Называть его магическим инструментом было не совсем точно — скорее, это был магический артефакт весьма недурного качества. Настоящий магический артефакт, специально предназначенный для распыления яда.
Трое великих демонов, прятавшихся в черном облаке, подлетели ближе и издали яростный рев, подобный раскату грома:
— Проваливай!
Ли Чаншоу же ответил им:
— В этом ясном и светлом поднебесном мире1, на земле процветания моей человеческой расы, как можно позволить вам, демонам, творить бесчинства!
Сказав это, он швырнул драгоценный меч перед собой!
Почерпнув вдохновение из футляра для мечей Юцинь Сюанья, он выучил простую технику управления мечом. В этот миг его пальцы, сложенные в «мечные жесты», непрерывно сплетали одну печать меча за другой, что со стороны выглядело вполне впечатляюще.
В мгновение ока драгоценный меч разделился на три, а три превратились в девять. Окруженные потоками мечного сияния, они устремились к трем великим демонам в черном облаке!
Эти трое великих демонов отчетливо ощутили уровень культивации Ли Чаншоу — стадию Истинного Бессмертного этого бумажного даоса. Они не посмели проявлять беспечность и один за другим вступили в бой, сохраняя свои демонические формы и призывая лучи магического сияния.
Однако, когда мечи атаковали, демоны приняли на себя несколько ударов и внезапно замерли в недоумении. Эта техника управления мечом на вид была столь величественной, но почему её мощь оказалась такой… слабой?
Трое великих демонов холодно усмехнулись и, окутав себя черными облаками, яростно бросились на Ли Чаншоу, совершенно не обращая внимания на девять непрерывно снующих теней мечей. Однако, пока тени мечей вибрировали, струйки бесцветного и безвкусного ядовитого тумана рассеялись с лезвий, проникая в тела демонов и подбираясь к их душам…
Черное облако едва успело долететь до Ли Чаншоу, как странным образом остановилось… Трое великих демонов пару раз дернулись в облаке и, даже не издав вопля, рухнули вниз, в лесную чащу, попав прямиком в изолирующую формацию.
Это оказалось куда проще, чем он себе представлял. Взмахом руки он призвал меч, испачканный демонической кровью, обратно. Ли Чаншоу холодно хмыкнул:
— Одним лишь вам, трем мелким бесам, не выманить у этого бедного даоса2 мои «Двенадцать мечей одиночества»!
Сказав это, он с мечом в руках стал опускаться вниз, сохраняя невозмутимый вид великого мастера.
Спустя мгновение, внутри изолирующей формации Ли Чаншоу развеял три кучки праха, отозвал бумажного человечка и, сжимая жемчужину пленения душ, быстро просмотрел сохранившиеся в ней образы. Как и ожидалось — демоны Запада.
Слегка качнув головой, Ли Чаншоу разрушил формацию, и этот бумажный даос быстро погрузился в землю, направляясь к своему прежнему убежищу. Что дальше… Почему они всё еще прибывают? Не успела утихнуть одна волна, как поднялась другая — бессмертное восприятие Ли Чаншоу вновь уловило на севере приближение еще одного черного облака!
В нем летела стая иссиня-черных воронов, и каждый из них, казалось, обладал хоть какой-то толикой культивации… У подножия холма Ли Чаншоу, собиравшийся выскочить и опрокинуть статую Морского Бога, почувствовал, как его губы слегка дрогнули. Он перенес большую часть своего сознания на одного из бумажных даосов на севере, продолжая истреблять демонов…
Кем же он был сегодня — тем, кто пришел разрушить веру, или её защитником? Кармические препятствия — действительно хлопотное дело!
За пределами города Аньшуй.
В это время множество последователей уже прибыли к статуе божества. Поклонившись, они в унисон начали зачитывать догматы своего Учения Морского Бога.
Часть сознания Ли Чаншоу пребывала здесь. Слушая песнопения десяти тысяч человек, он почувствовал легкое волнение в глубине души… Хотя он никогда не управлял этим культом, за несколько дней наблюдений он успел немного в нем разобраться. Это было весьма неплохое учение, основанное на подношении благовоний.
Если не считать того, что божественные посланники внутри учения были несколько жадноваты, само Учение Морского Бога оказывало благотворное влияние на спокойствие в этом краю… Иначе Небесный Владыка не даровал бы ему столько добродетели от благовоний.
Догматы Учения Морского Бога не были сложными, а песни передавались из уст в уста. Помимо правил поклонения, они проповедовали «доброту», «миролюбие», призывали «не сдаваться, оказавшись в отчаянном положении в море» и верить, что «Морской Бог всегда будет с тобой»… И всё в таком духе.
Среди них был один догмат, который, по мнению Ли Чаншоу, стал важной причиной быстрого развития учения: «Морской Бог забирает души, затерянные в океане, и передает их в круг перерождений, чтобы спустя много лет они могли вновь оказаться рядом с нами».
Очевидно, кто-то из Деревни Медведей позаимствовал идею о сансаре у Подземного Мира, но существование этого догмата давало верующим дополнительную волю к борьбе и желание выжить, когда они сталкивались с суровыми условиями в открытом море. Благодаря этому многим рыбакам удалось пережить бедствия.
Само по себе Учение Морского Бога не совершало ничего предосудительного, но именно из-за того, что добродетель благовоний в этом месте была кем-то занята, некие силы тайно подослали демонов, чтобы посеять хаос… На этот раз действия были еще более стремительными; Ли Чаншоу, используя бумажного даоса, совершил внезапную атаку и одним ударом Истинного Пламени Самадхи испепелил стаю воронов-демонов.
Быстро разобравшись с пеплом воронов, Ли Чаншоу вновь сосредоточил сознание на бумажном даосе, спрятанном возле статуи. Время пришло. Не смея медлить, он прервал технику перемещения сквозь землю. Этот бумажный даос принял облик даоса средних лет. Заложив руки за спину и ступая по облаку, он появился в сотне чжанов позади статуи и медленно поднялся в воздух.
На огромном склоне холма, заполненном людьми, воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает игла! Одна женщина указала на даоса средних лет и пронзительно закричала:
— Явление! Морской Бог явился!
— Все бегите!
— Куда бежать! Это же Морской Бог!
— Всем нужно бить поклоны! Благодарю Морского Бога за то, что оберег мою жену и ребенка, и они оба в здравии!
— Благодарю великого Морского Бога за то, что спас моего сына в кораблекрушении!
Обстановка мгновенно стала хаотичной!
— Никто не смеет вставать на колени! — внезапно взревел староста Деревни Медведей. — Это оборотень! Посмотрите, разве он хоть чем-то похож на нашего Морского Бога!
— Невежество! Откуда в Южном море взяться Морскому Богу! — Громовой голос Ли Чаншоу разнесся на сотни ли.
Взмахнув рукавом, он нанес удар ладонью. Его бессмертная сила сгустилась в гигантскую лазоревую ладонь, которая обрушилась на статую божества!
«Простите меня, люди… Когда я найду способ, я верну вам эту добродетель благовоний, и мы будем в расчете…» — Ли Чаншоу вздохнул про себя. Заметив, что ощущает легкую грусть, он невольно горько усмехнулся.
Тень ладони уже готова была обрушиться! Краем глаза Ли Чаншоу внезапно заметил, как сбоку от статуи стремительно сгущаются потоки охристо-желтого сияния… В следующее мгновение над статуей, совершенно без предупреждения, странно и внезапно возник призрачный образ гигантского топора.
Этот гигантский топор сжимала огромная рука, также созданная из света. Она нанесла рубящий удар прямо по тени ладони, выпущенной Ли Чаншоу. Этот отпечаток, нанесенный им мимоходом, но равный по силе удару обычного бессмертного, был этим топором… мгновенно сокрушен…
- Лан-лан цянь-кунь (朗朗乾坤, lǎng lǎng qián kūn) — ясный и чистый мир; порядок и справедливость во вселенной. ↩︎
- Пинь-дао (贫道, píndào) — «бедный даос», скромное именование самого себя, используемое даосскими монахами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
