Глава сто седьмая: Потихоньку-полегоньку, дракон захромал
— Чаншоу-гэгэ?
Ао И тут же огляделся по сторонам, но нигде не смог найти и следа Ли Чаншоу.
Он посмотрел на стоящую перед ним каменную статую, и в глубине его сердца изумление стало еще сильнее.
Неужели Чаншоу-гэгэ, еще не став бессмертным, уже вступил на путь божества, питаемого сян-хо2, и передает ему голос через изваяние?!
Однако Ли Чаншоу, словно прозрев мысли Ао И, издал в своей передаче легкий смешок…
— Гэгэ И, пока не нужно отвечать вслух. Причины и следствия этого дела весьма запутаны, в одно мгновение всего не объяснить. Сейчас я нахожусь именно здесь, а то, что статуя взмыла в воздух и явила чудо — лишь небольшая хитрость. Во время нашей прошлой беседы я узнал, что гэгэ И сильно тревожится о нынешнем бедственном положении рода драконов, и в последнее время я обдумывал для тебя некоторые ответные меры. Если гэгэ И доверяет мне, прошу, прикажи этим воинам-нагам из Дворца драконов Южного моря временно отступить. Ты же подожди здесь немного. Позволь мне завершить это явление чуда для празднества, и тогда мы встретимся с гэгэ И, хорошо?
Выражение лица Ао И слегка изменилось, и он незаметно кивнул.
Он уже собирался улететь, как снова услышал голос Ли Чаншоу:
— Есть одно дело, в котором мне понадобится помощь гэгэ И…
Так и этак, Ли Чаншоу в двух словах изложил суть, и Ао И быстро кивнул в ответ.
Ао И издал короткий выкрик, но в небе раздался настоящий драконий рев!
В одно мгновение повсюду разлилось сияние и заклубились облака с туманом!
Ао И явил свое истинное тело — сточжанового дракона — и склонил голову перед статуей Морского Бога. Его стройное тело мягко качнулось и взмыло ввысь — зрелище было по-настоящему величественным.
У стоявших внизу дюжих молодцев из селения Сюньчжай и местных последователей учения глаза полезли на лоб…
Лазурный дракон сделал два круга в вышине и плавно опустился перед воинами-нагами, вновь приняв облик изящного юноши.
— Второй гэгэ!
Ао Моу, закатав рукава, тут же поспешил навстречу.
— Второй гэгэ, я уже отправил людей назад за подкреплением. Сегодня мы сровняем с землей это Учение Морского Бога Южного моря! Разнесем в щепки все их храмы!
— Нельзя, — Ао И нахмурил брови. — Оставь это дело мне. Уводи воинов на поверхность моря. Нельзя причинять вред смертным, это лишь увеличит е-чжан1.
Ао Моу слегка насупился:
— Второй гэгэ, но мы ведь… — он подошел ближе к Ао И и, склонив голову, прошептал: — Если мы так поступим, не слишком ли это будет позорно?
— Лицо важно или жизнь? — бесстрастно отозвался Ао И. — Людей, которых мы можем не обижать, лучше не обижать. И под этим словом я подразумеваю вовсе не живых существ.
Люди — это не живые существа? Тогда это…
Учение Людей?!
На лице Ао Моу отразилось внезапное озарение, и он сердито зыркнул на статую Морского Бога:
— Второй гэгэ, так это!..
— Ни слова больше, уходи. Я улажу это дело должным образом, — Ао И поднял руку и похлопал Ао Моу по плечу. — Позже, если представится возможность, я познакомлю тебя с одним чудесным человеком.
Ао Моу мгновенно все понял и с улыбкой произнес:
— Ясно, второй гэгэ, занимайся своими делами. Хань Чжисянь я объясню, что у тебя здесь важные поручения. Позже я тоже приведу чудесного человека… нет, я приведу двоих!
Сказав это, Ао Моу подмигнул, громко расхохотался, взмахнул широким рукавом и властно скомандовал отступать.
Воины-наги подхватили раненых, и черная туча немедленно устремилась в сторону Южного моря.
Ао И на облаке полетел к недалекой лесной роще, не обращая особого внимания на поклоны и взгляды смертных. Хотя Ао И чувствовал, что в его разговоре с Ао Моу возникло некое недопонимание, сейчас он не желал тратить время на эти ничтожные пустяки.
Ао И крайне заинтересовали две фразы, сказанные Ли Чаншоу.
«Нынешнее бедственное положение рода драконов».
«Это Учение Морского Бога основал не я».
Первая фраза не давала Ао И возможности покинуть это место: он хотел расспросить Ли Чаншоу, надеясь, что тот сможет дать ему хоть какую-то подсказку.
Вторая фраза заставила мысли Ао И пуститься вскачь…
Если Учение Морского Бога основал не Чаншоу-гэгэ, то кто же?
Ао И давно знал, что школы Дао, Запад, великие учения, великие бессмертные секты и мастера разных путей уже долгое время замышляют, как завладеть сян-хо2 человеческого рода на континенте Наньшаньбучжоу. По пути сюда Ао И слышал от Бессмертного Черепахи, что это Учение Морского Бога Южного моря всего за несколько лет разрослось до внушительных масштабов, что случается крайне редко…
«Неужели за этим стоит замысел мастера из Учения Людей? Но почему тогда обязательно нужно, чтобы Чаншоу-гэгэ выступал посредником?»
В лесу Ао И погрузился в раздумья, попутно наблюдая за тем, как Морской Бог являет чудо.
В этот момент Ао И и не подозревал, что уже попал в «кольца», расставленные Ли Чаншоу.
Если хочешь кого-то одурачить…
Слово «одурачить» не совсем верно, ведь Ли Чаншоу был достойным учеником школы Дао, вел себя праведно и был чист душой. Если не считать любви к припрятыванию козырей, по натуре он не был злодеем.
Вернее было бы сказать так: «Если хочешь сбить человека с его пути и направить на свой, что нужно сделать в первую очередь?»
Первый шаг: заставить человека заинтересоваться твоими словами. Удержать его — это начало всех начал.
Второй шаг Ли Чаншоу совершил только что: дал Ао И легкий намек и предоставил достаточно пространства для воображения, позволяя мыслям Ао И созреть самостоятельно.
Чуть позже Ли Чаншоу выберет следующий ход, основываясь на реакции Ао И…
Согласно содержанию «Трактата об уловках» — труда, написанного самим Ли Чаншоу, который шел вровень с «Каноном Спокойствия» и служил учебным пособием для шимэй Линъэ (его можно было назвать одним из «Трех драгоценных канонов спокойствия Малого пика Цюн»), — следующим, третьим шагом могло быть «хочешь поймать — сначала отпусти», «отступление ради наступления» или же «направление событий по их естественному ходу»…
Словом, решив остаться здесь, Ао И уже одной ногой ступил в трясину.
Ли Чаншоу прикинул в уме: вероятность того, что он благополучно переживет это испытание, выросла еще на пару-тройку процентов!
Успокоив Ао И, теперь следовало как следует проучить это селение Сюньчжай.
…
Статуя источала в небесах бессмертное сияние, а затем медленно опустилась на землю. И дюжие молодцы из селения Сюньчжай, и простые прихожане непрестанно били поклоны.
Из изваяния вылетела призрачная фигура с неясными чертами лица, само тело которой словно было соткано из лучей света.
На самом деле это был один из тайных козырей Ли Чаншоу — «Техника подмены: Перья в полете», предназначенная для побега и позволяющая в мгновение ока создать три ложных воплощения, неотличимых от оригинала.
Ложное тело создается из бессмертной силы и может быть сформировано прямо внутри каменной статуи. Ли Чаншоу не ожидал, что эта техника для спасения жизни сегодня будет использована им в таких целях…
Впрочем, ничего страшного. У Ли Чаншоу было несколько полных наборов техник для побега. Методы перемещения — это лишь основа, а подобные «маленькие хитрости» для переменчивых ситуаций на самом деле не менее важны.
Ложное тело медленно заговорило, и голос его разнесся по всем горам и долам. Десятки тысяч смертных замерли в тишине, преклонив колени и внимательно слушая.
— Мой престол явил истинную духовную сущность, чтобы указать вам, смертным, путь созидания. Будьте усердны и бережливы, кротки и дружелюбны, почитайте старших и защищайте младших; не ведайте страха перед невзгодами — и вкусите благие плоды. Сегодня мой престол передает догматы Учения Морского Бога, и вам надлежит всегда помнить о них: живите достойно, следуя воле Неба и Земли…
Ли Чаншоу быстро привел в порядок те догматы учения, о которых слышал в последние дни, изложил их простыми трехсловными фразами, вплетая туда частицы своего собственного «Канона Спокойствия»…
Пока бумажный даос, спрятанный под статуей, читал канон, другой бумажный даос уже вернулся на место.
Ли Чаншоу втайне наблюдал за реакцией людей из селения Сюньчжай и обнаружил, что подавляющее большинство их здоровяков стояли на коленях с лицами, полными благоговейного трепета.
- е-чжан (业障, yèzhàng) — кармические препятствия, негативные последствия прошлых поступков, мешающие духовному развитию. ↩︎
- сян-хо (香火, xiānghuǒ) — дым благовоний, символизирующий подношения божествам и силу веры последователей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
