Глава сто четырнадцатая. Виновник, предавший учителя
— Шисюн, ворота школы уже в поле зрения, этот демон больше не сможет поднять волну. Давай здесь и попрощаемся.
В трехстах ли от ворот школы Дусяньмэнь, стоя на том же облаке, Ли Чаншоу в облике «старого даоса Ци Юаня» внезапно обратился к Цзю У со словами прощания.
— Ци Юань-шиди, почему бы нам не пойти в Зал наград и наказаний вместе? — Цзю У был слегка ошеломлен. — В поимке демона есть и твоя заслуга, нам следует пойти за наградой вдвоем.
«Ци Юань» улыбнулся:
— Эту награду, как и мешочек для духовных зверей, прошу тебя, шисюн, передать двум моим ученикам. Не скрою от тебя, у меня есть важное дело, нужно спешить обратно в город Линьдун. Учитывая все задержки, я вернусь как раз к назначенному времени.
К назначенному времени?
Цзю У нахмурился и кивнул, словно хотел что-то сказать, но не решался.
«Ци Юань» отвесил даосский поклон, развернулся и уже собрался улетать на облаке.
Но не успел «Ци Юань» отлететь и на полчжана, как Цзю У окликнул его:
— Шиди, постой! Можешь ли ты сказать мне, с кем у тебя назначена встреча?
Ли Чаншоу в душе облегченно выдохнул…
Шибо заглотил наживку, теперь будет проще.
— Это… — Ли Чаншоу намеренно принял затрудненный вид, а затем печально вздохнул: — Не смею лгать тебе, шисюн. В последние несколько месяцев моя шицзе прислала два письма, назначив мне встречу в городе Линьдун.
Цзю У явно оторопел. Он принялся высчитывать на пальцах, вновь и вновь проверяя свои довольно отчетливые воспоминания. Лицо его вмиг стало крайне странным.
Следующие слова Цзю У оказались для Ли Чаншоу несколько неожиданными.
— Это совершенно невозможно. Ци Юань-шиди, в этом деле явно кто-то строит козни или пытается тебя подставить!
— Что ты имеешь в виду, шисюн? — на лице бумажного даоса отразилась уместная тревога. Он поспешно добавил: — Прошу, объяснись!
— Ну… — Цзю У промедлил с ответом, лишь пробормотав: — В общем, это просто невозможно, и всё.
— Цзю У-шисюн! — «Ци Юань» тут же шагнул вперед, отвешивая поклон за поклоном и умоляя Цзю У рассказать всю правду.
Цзю У не устоял перед уговорами, протяжно вздохнул и глухим голосом произнес:
— Твоя шицзе погибла восемьсот лет назад, её остатки души уже давно переродились. Я видел это своими глазами. В тот год у тебя, шиди, случился раздор с Куай Сы-шиди с пика Сяньлинь. Куай Сы-шиди напал на тебя исподтишка, ты был тяжело ранен, твоё основание Дао пострадало. Жизнь удалось спасти, но продолжать совершенствование ты больше не мог. Твоя шицзе, Вань Цзянъюй, тайно покинула школу, сказав, что отправится искать вашего странствующего учителя, чтобы тот вернулся к тебе… Но на самом деле она отправилась на Северный континент, чтобы разыскать редкое лекарство для восстановления твоего основания. Когда старейшины прознали об этом, они тут же послали меня и еще двоих распорядителей в погоню. Но когда мы настигли её, она уже была в глубинах Северного континента. Лютый зверь ранил её юаньшэнь, она была при смерти. Мы втроем исчерпали все свои силы, но так и не смогли спасти этот юный росток бессмертия. Перед смертью твоя шицзе завещала нам троим сказать, что мы её не нашли, и ни в коем случае не рассказывать об этом тебе. Мы сами похоронили её останки. Если не веришь, я могу попросить тех двоих подтвердить мои слова… Шиди, Ци Юань-шиди? Ты… в порядке?
«Ци Юань» вздрогнул, его взгляд потускнел. Он отступил на несколько шагов, в глазах блеснули слезы.
Ли Чаншоу раньше никогда не задумывался, как играть в подобных сценах, так что теперь полагался лишь на собственное воображение.
К счастью, Цзю У прикрыл глаза и вздохнул, не в силах на это смотреть. Эту историю Цзю У вовсе не хотел рассказывать, но испугался, что «Ци Юань-шиди» действительно попадет в чью-то ловушку.
— Где… где она похоронена?
— В том месте, окутанном ядовитым туманом, от тела уже давно ничего не осталось. Шиди, не томи себя этой привязанностью, она уже переродилась.
Цзю У хотел было утешить его еще, но Ци Юань лишь сложил руки в прощальном жесте и, храня молчание, низко склонил голову и полетел в сторону ворот школы.
— Шисюн, я хочу побыть один.
— Ци Юань-шиди…
Цзю У понимал, что «Ци Юаню» сейчас больно, поэтому не стал навязываться. Держа в руках мешочек для духовных зверей, он медленно последовал сзади.
Невысокий даос проникся сочувствием и, покачивая головой, тихо напел:
— Испытание чувствами пройти трудно, на сердце Дао неспокойно. Спрошу я мир, что есть любовь, раз заставляет она… лишаться сна по ночам.
Вспомнив о собственной спутнице жизни, Цзю У нежно улыбнулся. Но внезапно перед образом его возлюбленной один за другим начали всплывать лики обольстительных старух…
Дзинь — Цзю У мгновенно вздрогнул.
— Розовая пыль — лишь скелет, под кожей — белые кости!1 Путь Дао — вот единственно важное дело!
…
Тем временем в соломенной хижине на пике Сяоцюн Ли Чаншоу открыл глаза. В его взгляде читалась целая гамма сложных чувств.
Оказалось, за всей этой историей скрывалась такая тайна…
Жаль, что бумажный даос, изображавший учителя, по логике вещей не мог расспрашивать слишком много, иначе следовало бы разузнать всё в мельчайших деталях. Тем не менее, узнать от шибо Цзю У, кто именно был врагом учителя, уже само по себе было большой удачей.
Пик Сяньлинь, Куай Сы.
Это был Истинный бессмертный, не особо известный в школе. Ли Чаншоу лишь случайно видел это имя в списках Зала ста дел. Среди Истинных бессмертных школы известность и узнаваемость этого человека и близко не стояли с такими яркими личностями, как шишу Цзю Цзю или шибо Цзю У.
Этот человек…
«Из-за злобной вражды напал на моего учителя, ранил его, вынудив стать мутным бессмертным после освобождения от плоти. Из-за него же мне пришлось отправиться на Северный континент за травой бессмертного освобождения, что втянуло меня во множество причин и следствий. А теперь выясняется, что ты косвенно виновен в гибели моей шибо — любимой шицзе моего учителя».
— Собрат по Дао.
В глазах Ли Чаншоу промелькнула острая решимость, которая, впрочем, быстро угасла.
— Похоже, причинно-следственная связь между нами оказалась чересчур велика, — пробормотал он.
Поднявшись, Ли Чаншоу принялся мерить шагами хижину, непрерывно размышляя. Нельзя спешить. Убить или искалечить врага на уровне Истинного бессмертного для него сейчас не было невыполнимой задачей. Но это дело касалось будущего их троих — учителя и учеников — в школе Дусяньмэнь, поэтому действовать нужно было наверняка.
Первоочередная задача сейчас — решить, стоит ли рассказывать об этом учителю.
- Хунфэнь кулоу, хуапи байгу (红粉骷髅，画皮白骨, hóngfěn kūlóu, huàpí báigǔ) — буддийская метафора о тщете плотской красоты, напоминающая, что за прекрасным обликом скрывается лишь тлен и кости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
