Глава 117. Эх, отношения дали трещину
— Есть ли еще какие-то упущения?
Чем больше кажется, что можно наконец немного перевести дух, тем меньше стоит терять бдительность.
Ли Чаншоу стоял у берега озера, непрестанно размышляя.
С тех пор как даос Куай Сы покинул горы, прошло семь дней, и на пике Сяоцюн снова воцарилась тишина.
В конце концов, Юцинь Сюанья должна была уйти в уединение для совершенствования, так что с сегодняшнего дня она перестала приходить.
К тому же, она пробыла на пике Сяоцюн достаточно долго и стала свидетельницей того, что Ли Чаншоу и его наставник все эти дни не покидали гор. Этого было вполне достаточно.
Ли Чаншоу был вынужден прибегнуть к этой уловке.
Сейчас он считался в секте посредственным «бессмертным ростком», и если с Истинным бессмертным что-то случится, подозрение на него, разумеется, не падет.
Но в будущем, если его истинный уровень культивации раскроется, из-за присутствия наставника в прошлом старейшины с пика Сяньлинь вполне могут связать скрывающего свои силы Ли Чаншоу с исчезновением Куай Сы…
Юцинь Сюанья — практик с обостренным чувством справедливости, и с большой вероятностью она сама выступит вперед, чтобы прояснить ситуацию.
К тому моменту, когда правда смешается с ложью, у него будет больше пространства для маневра.
Тем временем на пике Сяньлинь кто-то обнаружил, что не может связаться с даосом Куай Сы, и заподозрил неладное.
Несколько Истинных бессмертных одного с Куай Сы поколения уже отправились на поиски, объединившись в группу.
Если они не найдут оставленных Ли Чаншоу улик, то так тому и быть.
А если найдут, то след приведет их лишь в бескрайние земли Континента Северного Куру, а что будет дальше — Ли Чаншоу не заботило.
В любом случае бумажный даос, принявший облик Куай Сы, уже нашел расщелину на дне одного из разломов, поджег себя Истинным пламенем Самадхи и обратился в небытие.
До сих пор, если не считать преодоления небесных испытаний и мелких повседневных дел, Ли Чаншоу спланировал лишь два крупных события.
В первый раз, чтобы помочь наставнику с испытанием, он отправился на Северный континент за целебными травами, готовясь к этому более десяти лет.
Во второй раз, то есть сейчас, подготовка заняла столько же времени.
Дела с культом Морского Бога тоже не в счет — это было лишь стечение обстоятельств, безвыходное положение, вынужденный ответный удар и способ бросать котлы1, зарабатывая заслуги…
Чтобы не навлекать на себя причинно-следственные связи, лучше всего сидеть в горах и не шевелиться.
Но вот та Великая Таинственная Черепаха с Континента Северного Куру в свое время тоже ничего не делала, однако котел свалился на нее прямо с неба, и святой старец отрубил ей четыре лапы, чтобы подпереть ими небо и землю.
— Эту историю Ли Чаншоу не осмелился бы включить в «Канон Осторожности».
Поэтому, тайно совершенствуясь в горах, крайне необходимо заботиться о собственной защите, стараться не выделяться и всегда иметь наготове план побега.
Ли Чаншоу спокойно пребывал в уединении в своей хижине, непрерывно наблюдая за реакцией пика Сяньлинь.
Даже обладая силой, позволяющей в открытую противостоять нескольким старейшинам этого пика, он не хотел терять поддержку школы Дусяньмэнь, которая наконец-то стабилизировалась и была признана ветвью Учения Людей.
Обыскав душу даоса Куай Сы, Ли Чаншоу также выяснил, кто именно из старейшин стоял за его спиной, когда тот издевался над его наставником и дядей-наставником.
Им оказался учитель даоса Куай Сы, старейшина пика Сяньлинь на начальной стадии уровня Небесного бессмертного.
Именно благодаря его вмешательству напавший на наставника Ли Чаншоу даос Куай Сы избежал должного наказания по правилам школы, а пик Сяоцюн оказался в то время в полной изоляции.
Ли Чаншоу запомнил этот должок.
Если в будущем представится случай бросить камни в того, кто упал в колодец2, он непременно тайно подберется поближе и обрушит на него целый пик Сяоцюн…
Бамбуковые таблички с записями о даосе Куай Сы к этому времени уже исчезли в печи для пилюль.
Спустя еще полмесяца на пике Сяньлинь начались волнения.
Вообще-то, для Истинного бессмертного отлучиться на несколько десятков или даже сотню дней — дело обычное.
Однако даос Куай Сы перед уходом сказал, что идет раздобыть артефакты для учеников к большому состязанию внутри школы, но до сих пор не подал вестей, а связаться с ним через передающие нефритовые знаки не удавалось…
Один из старейшин, сведущий в гадании, попытался предсказать судьбу по панцирю черепахи, но тот просто лопнул…
Спутница-дао Куай Сы знала о его делах немало; она повела людей в тот торговый городок на разведку, и след, шаг за шагом, привел их к границам Континента Северного Куру.
Спустя еще месяц на пике Сяньлинь практически уверились в гибели Куай Сы, придя к выводу, что он пал в сражении с кем-то за пределами городка.
Подобное в Первозданном мире случалось сплошь и рядом.
Старейшины школы Дусяньмэнь совместными усилиями провели расчет и смогли лишь определить день смерти Куай Сы, но больше никакой информации не получили.
Дело пришлось оставить как есть.
Будь у них явный враг, школа Дусяньмэнь непременно бы вступилась, чтобы потребовать объяснений за своего адепта.
Но от противника не осталось и следа, ни одной полезной зацепки, так что школе оставалось лишь утешить спутницу-дао и учеников Куай Сы.
Ученикам Куай Сы назначили других Истинных бессмертных в наставники, а для его спутницы-дао начали присматривать…
Кхм, это в основном зависело от ее личного желания.
Что касается учителя и двух учеников с пика Сяоцюн, то во всей этой истории они не проявили себя ровным счетом никак.
Ли Чаншоу спокойно наблюдал за ситуацией в течение года, после чего окончательно отложил это дело.
А о прочих злодеяниях даоса Куай Сы, помимо покушения на его наставника, Ли Чаншоу даже упоминать не хотелось.
Он ведь не «ядовитая»-шимэй, и в нем не бурлило столь сильное чувство справедливости.
Достаточно того, что его совесть была чиста.
На всех пиках школы Дусяньмэнь стало оживленно: приближалось большое состязание младшего поколения, в котором должен был принять участие каждый ученик.
Представители старшего поколения один за другим выходили из уединения, чтобы наставить молодежь в искусстве ведения боя.
Наставники тоже хлопотали: кто-то одаривал учеников своими старыми артефактами, кто-то учил находчивости в сражении.
Некоторые не слишком сильные ученики, вдохновившись битвой перед Залом Дусянь, где «посредственный бессмертный росток» с пика Сяоцюн сражался с адептами учения Цзе и вторым принцем Дворца Дракона, начали усердно тренировать техники перемещения под землей.
Вот только у большинства из них возник один вопрос…
Почему их техника перемещения сквозь землю была такой топорной?
Нырять в почву и выбираться наружу было крайне неудобно, совсем не так… гладко и естественно, как это делал тогда шисюн (или шиди) Ли, высоко подняв свою шипастую палицу.
Видимо, все дело было в таланте и харизме.
…
Дата большого состязания внутри школы неумолимо приближалась.
Ли Чаншоу несколько месяцев занимался алхимией и дважды отправлял бумажных даосов за ресурсами, наконец пополнив свои запасы ядовитых пилюль.
В этот день он договорился с Лань Линъэ, и они вместе принялись за работу.
Зарезали двух фазанокуриц с разноцветным оперением, выловили двух змееголовов, приготовили котелок Нефритоядных жаб, обжарили несколько видов духовной зелени и, достав два кувшина отменного вина, накрыли стол в хижине Ли Чаншоу…
- Шуай-го (甩锅, shuǎi guō) — отбрасывать котел; перекладывать вину или ответственность на другого. ↩︎
- Ло-цзин-ся-ши (落井下石, luò jǐng xià shí) — бросать камни в того, кто упал в колодец; причинять еще больше вреда человеку, который и так находится в беде. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
