Линъэ не знала, почему шисюн внезапно решил устроить подобное, ведь в горах не произошло ничего, что стоило бы праздновать. Однако чтобы помочь наставнику поскорее выйти из добровольного затвора и взбодриться, она, разумеется, приложила все силы.
Провозившись полдня, шисюн и шимэй встали перед хижиной наставника.
Ли Чаншоу громко произнес:
— Наставник, до большого состязания сект остался год. Не желаете ли вы дать нам наставления в искусстве боя?
В хижине царила тишина.
Тогда стоявшая рядом Лань Линъэ слегка кашлянула и, изменив голос, закричала:
— А-а-а! Шисюн, не надо так! Мы еще не получили согласия наставника, так нельзя!
— Эй! Отступник, прекрати! Люди же будут смеяться, нужно сперва пойти в Зал Байфань и сделать запись!
С грохотом дверь хижины распахнулась. Старый даос Ци Юань, сжимая в руке фучэнь и окутанный остатками просветления, выскочил наружу. Увидев перед собой двух учеников, он горько усмехнулся и выругался:
— Разве можно такими вещами шутить? Где ваше лицо?!
— Хи-хи, — Линъэ поспешно скорчила рожицу. — Наставник! Скорее попробуйте, мы с шисюном сообща… то есть, объединив усилия, приготовили целый стол вкусных блюд!
Ли Чаншоу тоже улыбнулся:
— А еще две бутыли отличного вина, которое я недавно сварил.
Ци Юань тихо вздохнул с подавленным видом. Он уставился вдаль, его седые волосы слегка развевались на ветру.
— Сердце учителя остыло, остаток жизни проведу с опорой на Дао. Вкусные блюда и вино — пусть молодые смакуют их не спеша… Эх, Чаншоу, наставник недавно осознал одну истину.
— Говорите, наставник, — Ли Чаншоу внимательно слушал.
— Береги тех, кто рядом, и не суди о грядущем. Ветер и облака переменчивы, кто скажет, где благо, а где беда?
Линъэ моргнула и, поджав губы, украдкой взглянула на шисюна, ее щеки слегка покраснели. Она и сама была из тех, кто «любит Е-гуна в образе дракона»1.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Ученик запомнил. Наставник, не беспокойтесь, я непременно защищу шимэй.
— Вот и хорошо, — Ци Юань махнул рукой. — У тебя способностей побольше, чем у меня. Насчет состязания в секте — вы с Линъэ сами решайте. А наставник продолжит уединенное совершенствование, чтобы поскорее постичь сферу Истинного Бессмертного и исполнить то, о чем ты говорил. В остатке жизни я лишь надеюсь, что у вас двоих все будет хорошо.
Сказав это, старый даос Ци Юань развернулся и ушел в хижину. Его спина казалась одинокой, а вокруг словно зазвучала та самая песня…
[Снежинки порхают, северный ветер свищет…]
Дверь скрипнула и закрылась, формация снова активировалась.
Ли Чаншоу и Линъэ переглянулись с тревогой на лицах.
— Шисюн, что же делать? — тихо спросила Линъэ.
Ли Чаншоу покачал головой, чувствуя в глубине души облегчение. Для наставника шибо была не только любовным испытанием, но и узлом в сердце, даже навязчивой идеей. Хорошо, что он тогда решил не рассказывать наставнику правду, иначе нынешнее состояние духа наставника, скорее всего, описывалось бы фразой: «После дождя в пустынных горах повеситься на юго-восточной ветке»2.
— Мда, непросто, — размышлял про себя Ли Чаншоу, пока не находя хорошего плана.
Линъэ вздохнула:
— Любовь — слово, которое действительно изводит людей.
— Нет, — покачал головой Ли Чаншоу, невозмутимо добавив, — то, что ты видишь сейчас, не совсем то, чем кажется. Изводит людей не слово «любовь». Больше всего изводит некто великий, кто втайне творит беспорядок… Впрочем, об этом нельзя много говорить. Когда твое совершенствование станет выше и ты прикоснешься к «Канону Недеяния», сама поймешь.
Линъэ моргнула, ничего не понимая.
Ли Чаншоу взмахнул рукой:
— Еда не должна пропасть. Приготовь еще несколько блюд. Я схожу на пик Потянь, приглашу сяо-шишу и супругов шибо Цзю У, а затем перенесу еду к алхимической лаборатории.
— Слушаюсь! — послушно ответила Линъэ.
— Заодно зажарь еще две рыбины и подготовь коробку для еды, мне нужно будет позже навестить старейшину Вань Линьюня.
— Кухарка пика Сяоцюн к вашим услугам!
— Тоже мне кухарка, даже не знаешь, что такое фартук.
Ли Чаншоу потрепал Линъэ по голове и, взлетев на облаке на свою обычную высоту, медленно поплыл к пику Потянь.
Линъэ же продолжила размышлять, как помочь наставнику выйти из этого состояния, и вернулась к очагу у озера…
Как же помочь?
Линъэ перебирала свои воспоминания о жизни в горах, но там были лишь образы шисюна, что мало помогало. Тогда она вспомнила жизнь в мирском доме и смутно припомнила разговор матери со второй а-нян. В тот раз их дядя-генерал потерял жену и был безутешен… Тогда мать и вторая а-нян представили ему одну красавицу, и не прошло и двух месяцев… как дядя снова устроил свадебный пир.
Хотя поучительный смысл той истории был в том, что «все мужчины — непостоянные бабники, за ними нужен глаз да глаз», метод вполне можно было перенять.
Линъэ моргнула и начала обдумывать это, чтобы позже предложить шисюну. Сама она не смела устраивать подобное — не хотелось быть наказанной переписыванием «Канона Спокойствия» тысячи раз.
Пик Потянь.
Ли Чаншоу долетел до жилища «девяти бессмертных с иероглифом Цзю». Не успев спуститься с облака, он стал свидетелем сцены. И не только он — несколько слуг, сяо-шишу Цзю Цзю, а также несколько бессмертных из той же группы «Цзю», появившихся во время битвы в секте Дусянь, прятались в разных местах, подглядывая за домиком шибо Цзю У…
Послышалось…
— Если у тебя в сердце кто-то другой — так и скажи! Я, Цзю Ши, не стану за тебя цепляться!
Затем Цзю Ши вылетела из павильона, прикрывая нос и рот, и поспешно скрылась.
Ли Чаншоу сначала остолбенел, а затем горько усмехнулся. Эх, из-за новостей о шибо Ваньцзян Юй и слежки за пиком Сяньлинь он не прислал шибо Цзю У вина «Ядовитый дракон». Тогда он рассудил, что рецепт уже у них, и не ожидал, что возникнут проблемы…
Ли Чаншоу приземлился перед павильоном шибо Цзю У и произнес:
— Ученик Ли Чаншоу прибыл по делу к шибо Цзю У.
— Чаншоу… — раздался вздох изнутри. — Входи.
Ли Чаншоу вошел и увидел разбросанные вещи. Шибо Цзю У активировал защитные формации вокруг павильона.
— Что случилось?
Ли Чаншоу тихо спросил:
— Шибо, что произошло?
Цзю У сидел сбоку, подперев лоб рукой, и медленно выдохнул:
— Эх, чувства дали трещину.
- Е-гун любит драконов (叶公好龙, yè gōng hào lóng) — обр. в значении «притворная любовь»: на словах увлекаться чем-либо, а на деле этого бояться. ↩︎
- Повеситься на юго-восточной ветке (自挂东南枝, zì guà dōng nán zhī) — цитата из древней баллады, ставшая ироничным интернет-мемом для обозначения крайнего отчаяния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
