Глава сто сорок четвертая: Только сяо-шишу под силу одолеть сяо-шишу!
Услышав от шизу, что она не задержится в секте надолго, Ли Чаншоу почувствовал легкое разочарование.
Он планировал привлечь шизу к обустройству защитных формаций, чтобы выгадать для пика Сяоцюн побольше ценных материалов… так сказать…
Кхм, на самом деле все это было неважно.
Если шизу вернулась лишь повидаться и пожить немного, а пик Сяоцюн в будущем сохранит прежнее спокойствие и стабильность, то и это было бы к лучшему.
Ли Чаншоу давно все продумал, и как только Цзян Линьэр закончила говорить о «поручении», он произнес:
— Шизу, у меня есть два дела, которые я скрыл от наставника, но обязан доложить вам.
— Что же это за дела, которые нужно скрывать от твоего наставника, но обязательно поведать мне?
Цзян Линьэр смерила Ли Чаншоу взглядом с ног до головы, но, разумеется, не заметила ничего необычного.
Годы, проведенные в сражениях, наделили ее острой интуицией. В этот миг чутье подсказывало Цзян Линьэр, что среди двух ее учеников и этого внучатого ученика, достигшего стадии Гуй-дао1, представший перед ней юноша гораздо…
Гораздо надежнее ее второго ученика.
Ли Чаншоу намеренно придал лицу беспомощное выражение и ответил:
— Наставник слишком эмоционален, поэтому от него приходится это скрывать. Однако воля шизу, несомненно, очень крепка, и вы не совершите опрометчивых поступков, о которых потом придется жалеть.
Пальцы Цзян Линьэр слегка дрогнули, и она тут же спросила:
— Неужели… с твоим шибо тоже что-то случилось?
Она определенно была сообразительной, а значит, и объяснять будет гораздо проще.
Ли Чаншоу вздохнул:
— В те годы шибо отправился за лекарствами на Северный континент и был ранен ядовитым зверем. Распорядители секты не успели прийти на помощь, и более восьмисот лет назад шибо ушел на перерождение.
Цзян Линьэр закрыла глаза, ее дыхание на мгновение стало прерывистым, но вскоре она с силой выдохнула.
— И это тоже связано с пиком Сяньлинь?
— Шибо Ваньцзянъюй искал редкое снадобье, чтобы восстановить духовное основание наставника. А первопричиной стало то, что даос Куай Сы с пика Сяньлинь позарился на красоту. Так что связь, разумеется, есть.
Цзян Линьэр сжала левый кулак, и ее клинок Свирепой Души Белого Тигра издал приглушенный рык.
— Знаешь ли ты, как умер этот даос Куай Сы?! Его убили враги… Слишком легкая смерть для такого негодяя!
Ли Чаншоу тщательно взвесил свои слова и, дождавшись, пока чувства Цзян Линьэр улягутся, обратился к ней через звукопередачу:
— Это второе, о чем я хотел доложить. Однажды мне приснился сон… Это было где-то в поселении на границе Бэйцзюлу-чжоу. Даос Куай Сы обнаружил, что кто-то выдает себя за него, и бросился в погоню. Куай Сы был человеком жестоким и коварным, он хотел перехватить и убить самозванца, но тот усыпил его ядовитой пилюлей. Тот человек привел даоса Куай Сы в ущелье, уничтожил его духовное основание ядовитой пилюлей и, применив формацию молний, сымитировал небесное испытание, испепелив его тело и развеяв душу2. Затем он принял облик даоса Куай Сы, ушел вглубь Бэйцзюлу-чжоу и исчез. На этом мой сон прервался.
— Хорошо! — процедила сквозь зубы Цзян Линьэр. — Если бы не это, ненависть в моем сердце не утихла бы!
После этого Цзян Линьэр закрыла глаза и сосредоточилась, постепенно успокаивая бушующую вокруг нее ауру. Когда она снова открыла глаза, ее лицо казалось немного осунувшимся; она сидела в кресле, погруженная в свои мысли. Ли Чаншоу не перебивал ее и просто молча ждал.
Цзян Линьэр быстро взяла себя в руки и тихо проговорила:
— Позже я обыщу все пять континентов и три тысячи миров, потрачу остаток жизни, но найду перерождение твоего шибо.
— Шизу, возможно, будет хорошей идеей под именем ученика учения Жэнь, взяв с собой дары, отправиться в Дифу и расспросить стражей, — Ли Чаншоу со вздохом покачал головой. — Если бы совершенствование ученика не было столь низким и я мог пройти в Дифу через храм Чэнхуана в мире смертных, то непременно попытался бы расспросить их сам.
— Точно! Как же я об этом не подумала… М-м?
В глазах Цзян Линьэр мелькнуло подозрение, и она внимательно посмотрела на Ли Чаншоу. Тот втайне вздохнул: эту шизу действительно нелегко провести. Впрочем, ничего страшного — он уже был готов в любой момент обезвредить ее. Ли Чаншоу встретил взгляд Цзян Линьэр открыто, без тени страха или нечистой совести.
— Похоже, второй принял в ученики незаурядного человека, — пробормотала Цзян Линьэр.
— Моя Линъэ-шимэй действительно обладает выдающимися способностями, — ответил Ли Чаншоу. — Сегодня, увидев величие шизу, я преисполнился искреннего восхищения. Только прошу вас, шизу, пусть то, что я видел во сне, не покидает стен этой комнаты.
Цзян Линьэр невозмутимо произнесла:
— Неужели я похожа на человека, не знающего меры? Но… как тот человек из твоего сна смог провернуть подобное?
— Этого мне неведомо.
— Неведомо? Что ж, так даже лучше, — медленно кивнула Цзян Линьэр. — Вижу, ты очень хорошо заботишься о втором. Ты славно потрудился.
Ли Чаншоу почтительно поклонился:
— Только что ученик позволил себе лишнего, прошу шизу не гневаться.
— За что мне гневаться? За эти годы странствий я повидала немало диковинных людей и странностей, так что меня уже ничем не удивишь. В конечном счете вся эта беда со вторым случилась потому, что меня не было в горах. Я не смогла защитить их, и им обоим пришлось перенести столько несправедливости…
Цзян Линьэр посмотрела на свои ладони и внезапно вскинула руку!
Ли Чаншоу подсознательно отступил на шаг, в его левой ладони уже был зажат резец. В то же время в глубине пика Сяоцюн вспыхнули десятки оснований формаций, а бумажный даос в его рукаве уже откупорил флакон, готовый применить силу ядовитых снадобий!
Но…
Цзян Линьэр просто подняла руку и влепила себе звонкую пощечину.
Ли Чаншоу замер.
«Шизу, такие внезапные выходки до добра не доведут».
Щека Цзян Линьэр мгновенно распухла, в углу губ показалась кровь, а в глазах заблестели слезы, которые она, шмыгнув носом, тут же сдержала.
Она поднялась с места:
— Я немедленно отправляюсь в Дифу.
— Шизу, не стоит так спешить, — поспешно проговорил Ли Чаншоу. — Вы только вернулись, вам стоит побольше времени провести с моим наставником! Я до сих пор скрывал это от него и даже прибег к хитрости, сказав, будто шибо не желает с ним видеться. Из-за этого наставник пребывает в глубокой печали…
— Верно, с этим можно не торопиться, я немного потеряла голову.
Цзян Линьэр снова опустилась в кресло и движением руки сняла отек со щеки. Затем, словно что-то вспомнив, она пристально посмотрела на Ли Чаншоу и выдавила подобие улыбки.
— Ты… перерождение какого-то великого мастера?
Ли Чаншоу серьезно ответил:
— Наставник принял меня в секту еще ребенком, и я всегда следовал за ним в самосовершенствовании. Вы можете спросить об этом его самого.
Цзян Линьэр спросила снова:
— Почему сегодня старейшина Вань Линьюнь заступился за меня? Я никогда прежде не встречалась с ним.
— Старейшина Вань Линьюнь даровал мне несколько канонов о ядах, и мы часто общаемся. Старейшина Вань ценит меня.
Комар носа не подточит.
Цзян Линьэр немного подумала и, кажется, все поняла. Она горько усмехнулась:
— Раз ты подле второго, мне не о чем беспокоиться. Тебя зовут Чаншоу, верно?
— Ученик слушает.
- Гуй-дао (归道, guīdào) — стадия «Возвращения к Дао», один из этапов самосовершенствования на пути к бессмертию. ↩︎
- Хунь-фэй-по-сань (魂飞魄散, hún fēi pò sàn) — «душа отлетает, дух рассеивается», идиома, означающая полное уничтожение сущности без возможности перерождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
