— Бедный даос и есть Морской бог этого места, а это лишь мое воплощение. Даою прямо сказал, что желает встретиться со мной, но не знаю, по какому делу?
В его взгляде читалась выверенная настороженность, подкрепленная уверенностью в духе «это всего лишь воплощение, я не боюсь твоих нападок».
Искусная техника маскировки.
Тот человек ответил:
— У тебя — воплощение, и у меня тоже облик и лицо ложные, так что мы в расчете. Не лучше ли тебе явить истинное тело, а мне вернуть настоящий облик?
Ли Чаншоу, услышав эти слова, в глубине души подумал: «Ловко».
Собеседник, казалось, бросил лишь пару случайных фраз, но в них крылся скрытый вызов, и всего парой предложений он ударил в самое уязвимое место.
Конечно, нельзя было исключать вероятность того, что этот человек просто обладал «прямым нравом».
Но с таким уровнем культивации, с такой рифмой Дао, да в условиях Первозданного мира…
Ли Чаншоу скорее поверил бы, что почтенные господа Саньцин рассорились из-за спора во время игры в «великих богов», чем в то, что слова этого человека имели лишь поверхностный смысл!
Ли Чаншоу медленно проговорил:
— Даою шутит. Если бы мое истинное лицо было удобно показывать людям, зачем бы я сделал лик статуи бога таким размытым?
— И то верно, я проявил неосмотрительность.
— Не лучше ли даою принять мужской облик? — добавил Ли Чаншоу. — Тон и манера речи даою слишком далеки от женских, это выглядит чересчур неестественно.
— Вот как? Ха-ха-ха, неужели?
«Женщина» неловко рассмеялась и встала. Стоило ей лишь обернуться, как вокруг замерцал бессмертный свет, и она превратилась в широкоплечего, величественного мужчину с волевым лицом.
У него было мужественное лицо формы иероглифа «го», черная борода и длинные узкие глаза, светящиеся чистым светом. Говорят, «небесный лоб полон» — это было точь-в-точь про него.
Та таинственная рифма Дао стала в этот миг еще отчетливее.
Человек этот, поглаживая бороду, рассмеялся:
— Ладно, ладно, я предстал в истинном теле. Узнает ли даою меня?
В его голосе даже слышались нотки ожидания.
Ли Чаншоу втайне нахмурился…
Истинное тело?
Врет в глаза, а выражение лица такое естественное — Ли Чаншоу признавал поражение, он и сам так не умел!
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Прошу простить за мое невежество, но я и вправду не узнаю истинное тело даою.
— Ох, ты серьезно меня не знаешь? — Тот человек нахмурился.
— Бедный даос долгое время жил в горах и редко выходил в мир, так что действительно не знает.
— Так это же еще лучше!
Человек хлопнул в ладоши и громко расхохотался. Настроение его явно улучшилось, он уселся на молитвенный коврик, скрестив ноги, и заговорил гораздо быстрее:
— Ха-ха-ха! Хорошо, что не знаешь, не знать меня — значит не терять лица! По правде говоря, я пришел сегодня, чтобы попросить у Морского бога совета: как удалось так быстро развить маленькое учение Морского бога до нынешних масштабов? Не скрою, у меня в учении есть немало друзей, которые тоже основали свои божественные учения в разных частях Пяти Континентов, но все они не могут подняться. Даже если удается утвердиться силой, паломников почти нет, и добродетель от благовоний далеко не так велика, как у тебя. Я сегодня пришел спросить за них: даою, не откроешь ли секрет? Бедный даос не станет просить даром, если даою согласится, у меня найдется сокровище в награду!
Ли Чаншоу втайне нахмурился.
Сразу начал выведывать секрет столь быстрого развития учения Южного моря?
На самом деле все было просто: во-первых, нужна была группа ослепленных жадностью и сильных как быки жрецов-уду, способных убеждать простых смертных с помощью мышц. Когда развитие достигает определенной стадии, стоит привлечь древний род Драконов и за четверть полагающейся добродетели убедить их всеми силами поддержать развитие учения, заставив нескольких истинных драконов постоянно являть чудеса повсюду…
Разумеется, Ли Чаншоу не собирался об этом рассказывать. Он решил отделаться общими словами.
— Если и есть секрет, то он в том, чтобы взять истинное сердце и обменять его на истинное сердце1. Я с искренностью отношусь к последователям, а последователи искренне подносят благовония.
Кто бы мог подумать…
— Взять истинное сердце и обменять его на истинное сердце?
Человек погладил бороду, на мгновение задумался, а затем на его лице отразилось глубокое чувство:
— Даою прав, это я слишком много думал. Они лишь хотели использовать божественное учение как удобство для сбора добродетели от благовоний, но забыли о том, что нужно защищать простых людей, которые им доверяют.
С этими словами мужчина встал и отвесил Ли Чаншоу даосский поклон.
Затем он достал из-за пазухи складной веер и серьезно произнес:
— Скромный подарок, не стоит благодарности. Спасибо за наставление.
Сказав это, он развернулся и вышел из храма, дважды громко рассмеялся, взошел на облако и медленно улетел.
В душе Ли Чаншоу зародилось сильное подозрение. Он смотрел на веер, от которого исходило слабое духовное сияние, и не знал, стоит ли его поднимать.
Все это было как-то… не совсем так, как он себе представлял…
В этот момент Ао И передал мысленное послание главной статуе:
— Фраза главы о том, чтобы «обменять истинное сердце на истинное сердце», поистине вызывает восхищение.
Слова, сказанные для отвода глаз, собственный второй глава принял за чистую монету.
Затем Ао И со смехом вздохнул:
— Перед лицом моего шибо сохранять такое спокойствие… Право, я не знаю, как еще восхвалять главу.
Ли Чаншоу невольно замер и мысленно переспросил:
— Этот человек из бессмертных учения Цзе? Кто он такой на самом деле?
— Глава, ты правда его не знаешь? — удивленно спросил Ао И.
— Разумеется, зачем мне тебя обманывать.
Ао И рассмеялся:
— Его рифму Дао, фигуру, лицо, да и этот характер я ни с чем не спутаю. Он — старший ученик внешнего круга нашего учения Цзе, один из восьми великих учеников почтенного господина главы учения, и, пожалуй, самый часто являющийся миру могущественный мастер в нашем учении. Имя его… Чжао Гунмин.
Глаза Ли Чаншоу расширились. Его бумажный даос мгновенно развернулся и вылетел наружу, на ходу подхватив веер.
Твою!.. Кхм, нельзя сквернословить.
Этот тип, заявившийся в храм в женском обличье, оказался самим Чжао Гунмином!
Названый брат трех матушек Саньсяо, ключевая фигура в «Возвышении в ранг духов», великий мастер, способный в одиночку одолеть нескольких двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань!
Это сокровище нельзя принимать просто так. Это надувательство нужно срочно исправлять!
Бумажный даос Ли Чаншоу поспешно бросился в погоню и вскоре преодолел сотню ли. Увидев вдали спину Чжао Гунмина, он тут же закричал с облака:
— Даою, пожалуйста, оста… подождите!
Чжао Гунмин впереди уже собирался обернуться, как вдруг перед Ли Чаншоу возникло новое препятствие.
Луч света внезапно прилетел издалека, превратившись в горбатого даоса в лохмотьях и с посохом, который преградил путь бумажному даосу.
Аура этого горбуна была необычайно мирной, на лице играла улыбка. Облик его был заурядным, но вызывал необъяснимое чувство близости.
Что сегодня за день такой?
Почему мастера выпрыгивают один за другим?
Ли Чаншоу немедленно остановился, настороженно глядя вперед. Вдалеке на горизонте Чжао Гунмин тоже обернулся.
Внезапно появившийся горбатый даос краем глаза взглянул на Чжао Гунмина, словно совершенно не придавая ему значения, и с улыбкой сказал бумажному даосу:
— Бедный даос — третий ученик под началом святого с Духовной горы. Я уже давно жду здесь Морского бога. Если мои расчеты верны, Морской бог связан с моим Западом узами2…
— Постой! — выкрикнул Ли Чаншоу, заставив горбатого даоса осечься от неожиданности.
В это время Чжао Гунмин уже направил свое облако в их сторону, а мысли Ли Чаншоу лихорадочно работали.
Мастер западного учения, появление которого он предсказывал, действительно явился!
В данный момент…
Во-первых, он опасался этой крылатой фразы Первозданного мира об «узах с Западом». Во-вторых, он не желал оказываться в водовороте столкновения западного учения и учения Цзе…
Ли Чаншоу принял мгновенное решение. Его бумажный даос выкрикнул, немедленно обрывая все причинно-следственные связи этого места:
— Бедный даос — культиватор школы Дао, истинной чудесной секты сокровенных врат! С чего бы мне иметь узы с твоим Западом? Даою, не неси чепухи!
С этими словами по всему телу бумажного даоса внезапно вспыхнули языки пламени. На глазах у горбатого даоса и Чжао Гунмина он в мгновение ока взорвался!
— Своим воплощением я постигаю таинства Дао, и нет мне дела до вашего Запада!
Запретное заклинание самоуничтожения, которое он готовил много лет, и вправду пригодилось.
***
- 拿真心，换真心 (ná zhēnxīn, huàn zhēnxīn) — буквально «взять истинное сердце и обменять его на истинное сердце»; идиома, означающая искренность в ответ на искренность. ↩︎
- 有缘 (yǒu yuán) — обладать предопределенной связью, иметь кармическую судьбу или общие узы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
