Глава сто пятьдесят шестая: Первый доклад Чангэна
— Цзяочжу-гэгэ, я достиг пика стадии Истинного Бессмертного!
— О? Должно быть, в тебе пробудилась кровь Короля драконов, раз совершенствование продвигается столь стремительно.
В главном храме учения Морского Бога в городе Аньшуй божественные воплощения двух идолов вновь обменялись мыслями и установили связь.
Перед самым отправлением группы секты Дусянь Ли Чаншоу снова призвал Ао И, чтобы справиться о делах клана драконов.
Едва завидев Ли Чаншоу, Ао И с воодушевлением доложил о своих успехах в совершенствовании, рассказав, как его наставник совершил для него вливание мудрости в макушку1. Это заставило Ли Чаншоу невольно вздохнуть…
Мало того, что родился победителем по жизни, так ещё и повышает уровни с помощью «читов»!
Ли Чаншоу с улыбкой произнёс:
— Я читал в канонах Учения Людей, что вливание мудрости лишь дарует ученику озарение, в то время как достижение новых стадий должно происходить естественно. Нужно двигаться вперёд уверенно и не торопить события. Впрочем, ты принадлежишь к ветви Учения Цзе, чьи принципы отличаются от нашего Учения Людей, так что не принимай мои слова слишком близко к сердцу.
Ао И с серьёзным видом почтительно поклонился:
— Вы правы, давая мне наставления, Цзяочжу. И непременно будет уделять этому больше внимания.
Затем Ли Чаншоу обсудил с Ао И важные вопросы развития учения и спросил о положении дел в клане драконов.
Волнения среди морских обитателей Четырёх морей всё ещё не утихли. Драконы пока не решались на суровые меры против морских народов, которые следовали за ними бесчисленные эпохи. Клан драконов понимал, кто именно сеет смуту за их спинами.
Однако им некуда было пойти, чтобы добиться справедливости, и оставалось лишь постоянно успокаивать, подавлять и снова успокаивать недовольных…
— В последнее время я раздумывал над одним способом, который мог бы пойти на пользу клану драконов, — сказал Ли Чаншоу. — Но пока это лишь туманная идея, она ещё далека от завершения.
Ао И встрепенулся и поспешно спросил:
— Неужели это… пришло наставление сверху?
— Об этом действительно упоминал Великий монах, — Ли Чаншоу на мгновение задумался, намеренно изобразив на лице тень затруднения. — Не спеши, дай мне всё тщательно обдумать, и тогда я поговорю с тобой, брат И.
— Благодарю вас, Цзяочжу-гэгэ!
На лице Ао И отразилось смущение, он снова отвесил глубокий поклон. Юноша был до глубины души тронут.
Род людской и впрямь удивителен: в нём есть и те беспощадные, суровые старые даосы, и такие люди, как Цзяочжу-гэгэ — рассудительный и изысканный, обходительный и утончённый, мягкий и доблестный, добрый и милосердный, истинный изящный благородный муж…
Возможно, именно так и должен выглядеть главный герой Неба и Земли!
Ли Чаншоу спросил:
— Твой наставник совершил вливание мудрости, потому что ты тоже отправишься на Собрание истоков трёх учений?
— Да! — Ао И решительно кивнул. Он, не колеблясь, рассказал, что Великий бессмертный Уюнь даровал ему нефритовый черепаший панцирь и наделил правом представлять его интересы.
Ли Чаншоу тут же взял это на заметку и как бы невзначай спросил:
— Многие ли старшие с острова Цзиньао собираются на это собрание?
Лицо Ао И на миг стало странным, но он ответил:
— Изначально на это собрание собирались лишь двенадцать или тринадцать дядей-наставников и старших братьев-соучеников. Однако недавно остров Цзиньао посетил старший ученик внешнего круга, дядя-наставник Чжао. Он обратился к собратьям по учению, призывая нас отправить больше людей на Собрание истоков трёх учений, дабы укрепить величие трёх учений. Теперь, по моим прикидкам, около трёх-четырёх сотен бессмертных с острова вместе отправятся в Центральный Шэньчжоу. Из тех, о ком мне известно, приедут даже шесть из Десяти Небесных Владык!
Ли Чаншоу: «…»
Это что же… межконтинентальная драка намечается?
К слову говоря, сам он получил указание от святого господина поспешить на это Собрание истоков трёх учений.
Неужто его святой решил отправить своего юного, не достигшего и двухсот лет, безынициативного ученика… разнимать враждующие учения Чань и Цзе?
Это решительно невозможно!
Насколько мудр святой господин, разве стал бы он делать что-то подобное…
Хотя, на самом деле, сказать трудно.
Нужно всё же припасти пару козырей, чтобы в любой момент можно было уйти. Если обстановка станет неблагоприятной, следует немедленно ловить момент и делать ноги.
Ао И продолжил:
— К тому же, я слышал от одного дяди-наставника, что дядя-наставник Чжао уже посетил другие острова бессмертных в пределах Пяти великих континентов — Пэнлай и острова Цзюлун, — созвав немало прославленных с древних времён мастеров нашего учения.
Услышав это, Ли Чаншоу не удержался и приложил ладонь ко лбу, вздохнув:
— Разве это собрание не должно быть встречей сект трёх учений из Центрального Шэньчжоу? Острова Учения Цзе считаются истоками веры, там живут многие ученики святых господ, чьи имена лишь числятся в списках, с чего бы вдруг…
Ао И с улыбкой ответил:
— Нам и самим неизвестны все подробности, но в этот раз там точно будет очень шумно!
Шумно?
Уж точно будет не на шутку шумно.
В воображении Ли Чаншоу невольно возникла такая картина:
Секты трёх учений собрались вместе. Несколько Великих Ло и Золотых Бессмертных из дворца Юйсюй Учения Чань прибыли в сопровождении десятка бессмертных, чтобы почтить церемонию своим присутствием. А напротив них стоит неисчислимая, затмевающая свет, толпа бессмертных с островов Учения Цзе…
Увидев это, сторона Учения Чань тут же достаёт нефритовые жетоны для передачи посланий и начинает созывать подмогу:
«Старший брат-соученик Гуанчэнцзы! Людей Учения Цзе слишком много! Созывайте всех двенадцать Золотых Бессмертных! Если этого мало, пригласите Юньчжунцзы, Бессмертного Старца Южного Полюса и заместителя главы учения Жаньдэна! И не забудьте взять с собой артефакты и схемы построений!»
Если между ними возникнет хоть малейшее недопонимание, вероятность того, что обе стороны сцепятся, была пугающе высока.
Их Учение Людей в этом плане совершенно не могло с ними тягаться. Максимум два-три человека — весовые категории были просто несопоставимы…
Ли Чаншоу мысленно застонал, его снова переполнили тревога и беспокойство о будущем.
Пожалуй, стоит подготовить ещё несколько способов для побега.
До этого момента, когда группа секты Дусянь уже готова была отправиться в путь, Ли Чаншоу так и не смог разгадать, зачем именно его святой послал его на это собрание трёх учений…
Ли Чаншоу дал Ао И ещё несколько наставлений касательно дел учения Морского Бога Южного моря, и на этом они прервали связь.
Вырвавшись из созданного им самим сновидения, Ли Чаншоу медленно открыл глаза. Первое, что он увидел перед кельей для алхимии — приближающихся наставника и младшую сестру-соученицу.
Дон-н —
Как раз в этот момент раздался колокольный звон в Зале Байфань. Ли Чаншоу подобрал полы даосского халата, поднялся во весь рост и отвесил поклон наставнику.
— Наставник, ваш ученик вместе с остальными отправляется в Центральный Шэньчжоу.
Старый даос Ци Юань напутствовал его:
— Не ищи неприятностей. Помни, что должен помогать секте советами и достойно исполнять обязанности лидера группы.
— Слушаюсь, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу и вышел из дома, под его ногами постепенно начало формироваться белое облако.
Ли Чаншоу посмотрел на свою младшую сестру и добавил:
— Линъэ, усердно занимайся совершенствованием в горах и не доставляй наставнику хлопот. Помни, что мешочек с сокровищами, который я тебе дал, всегда должен быть при тебе. Если на пике возникнут неприятности, отправляйся на Пик Даньдин к старейшине Вань Линьцзюню.
— Я запомнила, — Линъэ поджала губы и кивнула, мягко произнеся: — Старший брат… береги себя, когда ты вернёшься, мы…
Ли Чаншоу невозмутимо перебил её:
— Сто раз.
Линъэ тут же вспомнила содержание «Канона осторожности». Фраза «Когда ты вернёшься, мы…» входила в десятку строжайших запретов.
Она надула губы и обиженно отозвалась:
— Угу.
— Хорошо, — Ли Чаншоу с улыбкой отвесил легкий поклон, и Линъэ поспешно склонила голову в ответ.
После этого Ли Чаншоу обратился к Ци Юаню, который с улыбкой наблюдал за ними, совершенно не понимая, что происходит, но будучи при этом очень довольным:
- ти-ху гуань-дин (醍醐灌顶, tí hú guàn dǐng) — буддийская метафора, означающая передачу высшей мудрости или внезапное просветление; буквально «вливание чистого топлёного масла на макушку». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
