Глава сто семьдесят четвертая. Ошибка в пучине моря…
В главном храме города Аньшуй божественные мысли двух изваяний соединились мостом, вновь погружая их в туманное сновидение.
Стоило Ао И увидеть Ли Чаншоу у подножия статуи, как он не смог сдержать чувств. В его крике слышались тревога, упадок сил и безысходность, смешанные с чем-то новым: радостью, любопытством и жгучим стыдом.
Ли Чаншоу стоял с легкой улыбкой, внимательно анализируя этот поток эмоций, и уже примерно понимал, что произошло.
К этому моменту Ли Чаншоу вместе со старшим дядей-наставником Цзю У уже вернулся на место проведения съезда Истоков Трех Учений. Он вел себя так, будто ничего не случилось, сохраняя обычный вид, подобающий заместителю главы группы рядовых учеников секты Дусяньмэнь.
Ли Чаншоу ожидал, что Ао И свяжется с ним через божественную мысль. Однако он не предполагал, что первыми словами Ао И будет не рассказ о нападении в глубоком море, а…
— Цзяочжу, научи меня, как же мне теперь быть?
— Что случилось?
— Я! Эх, я! Об этом право же так стыдно говорить… так сказать…
На юношеском лице Ао И застыло крайнее смущение, в котором, однако, проглядывали нотки невольного упоения и робости.
Ли Чаншоу нахмурился:
— Ты… часом не совершил какую-нибудь телесную ошибку, потому что поступки не поспели за мыслями?
— Угу! — Ао И плотно сжал губы, издав утвердительный звук с надрывной интонацией, а на его лице отразилась обида.
Ли Чаншоу промолчало.
Неужели подоспевшие мастера рода Драконов не помогли Ао И разогнать жар, а позволили делу идти своим чередом?
Тьфу! Эти драконьи старейшины вполне на такое способны. Для них племя цзяожэней — лишь подданные, а маленькая принцесса вполне подходит Второму принцу. И пусть обликом он все еще юноша, возраст-то уже подходящий.
Если посчитать время…
А ты неплох, малый. С виду совсем юнец, а боевая мощь впечатляет.
Ли Чаншоу тоже видел ту маленькую принцессу цзяожэней, которую защищал Ао И. Когда Великий монах Сюаньду уводил его, эти двое уже, кхм… к тому же она была в человеческом обличье.
В этом деле, вероятно, его пилюля ядовитого жара сердца несла лишь половину ответственности… наверное.
Ао И в растерянности спросил:
— Цзяочжу, что мне теперь делать?
Глядя на Ао И, Ли Чаншоу быстро обдумывал надежный план. В этот миг он даже испытал некое странное чувство, знакомое ему по прошлой жизни: так чувствует себя студент, узнавший, что его сосед по комнате завел подружку и не вернулся ночевать.
Ошибка совершена, и если ее не признать, последствия будут бесконечными. Ли Чаншоу терпеливо спросил:
— Брат Ао И, расскажи-ка поподробнее, что именно произошло?
Ао И замялся, но из доверия к стоящему перед ним старшему брату и из-за терзаний юноши, повзрослевшего за одну ночь, он, запинаясь, детально изложил всё случившееся.
Так и так, слово за словом.
Ли Чаншоу уже всё продумал и с видом человека, которого осенило, начал задавать уточняющие вопросы:
— Ты отправился подавлять мятеж и усмирять племя цзяожэней, но не ожидал подвоха и попал в ловушку? В критический момент появился мастер по имени маг Сяо Сюаньду с четырьмя телохранителями и вовремя выручил тебя? Но когда всё утихло, твой разум необъяснимо помутился, сердце загорелось страстью, и маленькая принцесса цзяожэней оказалась в таком же состоянии, после чего вы оба… ну?
— Угу! Угу!
— Это, — Ли Чаншоу слегка нахмурился, — не так уж плохо для тебя. Ты — принц Дворца Драконов, и твой союз с принцессой цзяожэней более чем достойный. К тому же сейчас, когда в море неспокойно, если ты этим браком укрепишь верность племени цзяожэней, то сможешь облегчить заботы своего отца.
Ао И моргнул и со стыдом произнес:
— Цзяочжу прав. Я только очнулся, на душе было неспокойно. Сейчас я всё еще притворяюсь спящим и первым делом решил найти тебя, гэгэ.
Значит, сейчас вы, ваше высочество, нефритовую нежность сжимаете в объятиях1, даже не одевшись, и пришли хвастаться перед этим двухсотлетним старцем Чистого Ян?
Разумеется, это была лишь шутка, которую нельзя произносить вслух.
Ли Чаншоу мягко сказал:
— Не будем обсуждать, как именно это случилось. Раз уж дело сделано, брат Ао И, как ты намерен поступить?
Ао И немного помолчал и вздохнул:
— Я ее не брошу. Раньше ты советовал мне забыть племянницу по учению Хань Чжи, и у меня больше нет к ней тех чувств. Раз всё произошло, я немедленно доложу отцу и с великими почестями введу эту принцессу в свой Восточный Дворец Дракона! Эх, спасибо, гэгэ, что развеял мои сомнения!
«Брат ведь ничего и не сказал! Ах ты, криводушный дракончик!»
— Тогда я заранее поздравляю тебя, — Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и плавно сменил тему. — То, что на тебя напали — явно происки тех, кто стоит за кулисами.
— Те западные люди совсем перестали меня уважать! — твердо произнес Ао И и добавил: — Цзяочжу, есть еще одна странность. Те мастера, что помогли мне, назвались посланниками некоего Владыки. Это сбивает с толку. Неужели это нынешний император людей? Но на Южном континенте сейчас нет единого правителя. После императора Да Юя сменилось еще девять соправителей, и человечество пребывает в раздробленности… Я размышлял об этом: не может ли этим Владыкой быть нынешний Юйди-бися из Тяньтина?
Ли Чаншоу вздохнул:
— Раз так, не стану больше скрывать от тебя. Я уже задействовал свои связи наверху и упоминал об интригах против рода Драконов перед этим Властелином Трех Миров, признанным самим Небесным Дао. Я хотел, чтобы Владыка даровал указ для защиты драконов. Хоть Тяньтин сейчас и слаб, он обладает великой справедливостью в управлении Тремя Мирами. К тому же, у Юйди-бися невероятно глубокое происхождение, а за его спиной стоит сила, способная заставить Запад трепетать. Одно его слово — и давление на драконов бы ослабло. Жаль, Владыка счел, что крылья Тяньтина еще не окрепли, и не пожелал ссориться с господами святыми… Мне стыдно, я не смог вымолить указ… Но раз сегодня кто-то пришел на помощь, брат Ао И, вполне возможно, что Владыка всё еще пребывает в сомнениях.
Сначала глаза Ао И загорелись, но затем он понурился. Услышав, что указ получить не удалось, он не смог скрыть разочарования.
Ли Чаншоу наблюдал за постоянно меняющейся мимикой Ао И. В итоге лицо юноши выразило глубокую признательность, а самому Ли Чаншоу стало немного неловко.
Но иного пути не было, Ли Чаншоу обязан был действовать расчетливо. Нужно было учитывать чувства драконов и при этом соблюдать достоинство Юйди. Хотя и Юйди, и сам Ли Чаншоу желали вступления драконов в Тяньтин, лучшим решением было сделать так, чтобы драконы сами обратились с просьбой.
Эта логика должна была оставаться кристально ясной. Годы, проведенные Ли Чаншоу в подземной тайной комнате в трудах и раздумьях2, не прошли даром — подобное развитие событий также было предусмотрено в нарисованном им сложном древе сюжетов.
Ао И совершил глубокий поклон и твердо произнес:
— Я знал, что Цзяочжу-гэгэ беспокоится о моем роде, но не думал, что ты сможешь сделать для нас так много!
- Жуань-юй-цзай-хуай (软玉在怀, ruǎn yù zài huái) — нефритовую нежность сжимать в объятиях (образное описание объятий с прекрасной девой). ↩︎
- Дань-цзин-цзе-люй (殚精竭虑, dān jīng jié lǜ) — истощить жизненную эссенцию и исчерпать все думы (означает крайнюю степень усердия при планировании или размышлении). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
