— Гэгэ!
— Прошу, прими поклон Ао И!
Каждый раз, когда Ао И в волнении выкрикивал это «Цзяочжу-гэгэ», в глубине души Ли Чаншоу невольно всплывала классическая мелодия суоны из одного сериала его прошлой жизни — «Крестный отец с горы Ляншань и его маленькие друзья».
— Брат И, к чему такие церемонии? Скорее, поднимайся!
Ли Чаншоу поспешил поддержать его за локти и наставил:
— Прошу, брат И, не распространяйся об этом деле. Лучше даже не упоминай о нем в Дворце Дракона, в конце концов, это то, чего мне не удалось достичь.
«Придержим руку. В этом деле нельзя спешить ради быстрого успеха. В этот раз лишь посадим семя, а там посмотрим, что будет дальше».
— Цзяочжу-гэгэ, вы слишком строги к себе. Ао И повинуется!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, а затем слегка вздохнул и добавил:
— Ступай сначала, утешь Её Высочество принцессу из племени людей-акул. Сейчас она наверняка чувствует себя крайне неловко и беспомощно, ты должен проявить инициативу и успокоить её. Если нет других дел, я продолжу слушать проповедь бессмертного. Если же у клана Драконов возникнут какие-либо перемены, помни — немедленно свяжись со мной. Раз уж клан Драконов так помогает учению Морского Бога Южного моря, то хоть в нашем учении Людей и мало мастеров, я смогу пригласить одного на подмогу.
Дух Ао И воспрянул, он снова отвесил глубокий поклон и, то и дело оглядываясь, направился к выходу из этого сновидения.
Прежде чем он покинул мир снов, до него донеслось тихое бормотание своего Цзяочжу-гэгэ…
— Эх, где же мне раздобыть драгоценные материалы для создания защитного массива горы.
Сердце Ао И дрогнуло, его глаза мгновенно прояснились, и он запечатлел эти слова в памяти.
На месте проведения Собрания Истоков Трех Учений, в углу сектора Дусяньмэнь.
Ли Чаншоу открыл глаза. В его взгляде промелькнула легкая беспомощность и капля вины перед Ао И. Но ничего не поделаешь, Ао И действительно был ключевой фигурой в деле восхождения клана Драконов на Небеса. Тот факт, что его жизнь и безопасность могли встревожить Великого Мага, косвенно подтверждал это.
«Мне, как второму главе учения… в будущем стоит давать ему больше подсказок, чтобы он, встретившись с другими, не оказался проданным и не помогал при этом покупателю считать деньги».
В этот момент Ао И наверняка как раз пересчитывал драгоценные материалы для него, своего «Цзяочжу-гэгэ»…
В то же время в великом городе в глубинах Восточного моря, в уединенной опочивальне.
«Драгоценные материалы для массивов… Позже попрошу матушку отправить Цзяочжу-гэгэ несколько десятков сундуков».
С такими расчетами Ао И вырвался из сна, и его сознание вернулось в эту кровать, в этот дворец…
Левое предплечье все еще прижимало несколько прядей гладких, как шелк, морских синих волос. Вспомнив наставления Ли Чаншоу, Ао И принял решение. Он открыл глаза и, стараясь говорить как можно нежнее, произнес:
— Не бойся, я…
— Ин!
Маленькая принцесса людей-акул, оказывается, тоже притворялась спящей. Она тут же натянула одеяло на голову, не смея показаться, отчего Ао И почувствовал себя в некотором замешательстве.
…
Хань Чжи?
Улавливая доносящийся сбоку аромат жареного мяса, Ли Чаншоу тщательно обдумывал это имя.
Вернувшись, он сдержал обещание и принес Сюн Линли несколько тушек дичи. Разделав их, он отдал их девушке, и теперь Сюн Линли украдкой, маленькими кусочками, грызла мясо.
Ли Чаншоу и раньше обращал внимание на имя Хань Чжи, но в последнее время оно все больше казалось ему схожим с именем другого известного персонажа из хроник возведения в ранг богов.
Хань Чжисянь.
Когда он только что установил ментальную связь с Ао И и услышал имя «Хань Чжи», эта мысль снова всплыла в его голове.
Неужели Хань Чжи — это действительно та самая Хань Чжисянь?
Ли Чаншоу, нахмурившись, погрузился в раздумья. Он и раньше допускал такую возможность, но нынешний уровень развития Хань Чжи был слишком низким — всего лишь стадия Истинного Бессмертного. Как она могла войти в близкий круг Юньсяо и ее сестер?
Ли Чаншоу, разумеется, помнил эту знаменитую Хань Чжисянь, которую тоже можно было считать «ядовитой» феей…
Но с другой стороны, если удастся подтвердить, что Хань Чжи и есть Хань Чжисянь, то, наблюдая за траекторией её роста, можно будет примерно предсказать время наступления Великого бедствия возведения в ранг богов.
Конечно, Ли Чаншоу давно обдумывал этот вопрос: самым точным методом прогнозирования было следить за тем, когда в мирской суете Южного Континента появится «Великая династия Шан».
Только в самом конце эпохи Шан она будет свергнута династией Чжоу. В любом случае, Великое бедствие возведения в ранг богов соответствует «Покорению Шоу У-ваном»… кхм, «Походу У-вана против Чжоу».
Чжоу-ван — это на самом деле очерняющее имя, данное потомками. Имя этого последнего правителя Шан, без ума любившего Дацзи, было Цзы Шоу, прозвище — Синь, а при жизни его, естественно, величали Император Дисинь1.
Вернемся к делу.
Если Хань Чжи — действительно Хань Чжисянь, то для Ао И было к лучшему, что из-за инь-ча-ян-цо2 с маленькой принцессой людей-акул он полностью оставил надежды на Хань Чжи.
Однако в этой истории с пилюлей яда, разжигающей огонь в бессмертном сознании, Ли Чаншоу чувствовал, что слишком уж сильно использовал Ао И…
Позже нужно будет найти другой способ компенсировать это честному второму главе учения.
В учении Морского Бога Южного моря сейчас подношения и заслуги были весьма обильными, жаль только, что нельзя было больше поделиться с кланом Драконов.
Прокручивая эти мысли в голове, Ли Чаншоу продолжал упорядочивать возможные варианты развития событий и анализировать вероятные дальнейшие действия Западного учения.
Судя по «стратегии приручения драконов», которую демонстрировало сейчас Западное учение, она заключалась в том, чтобы сеять раздор между морскими народами и кланом Драконов.
Хотя клан Драконов и был могущественным гигантом с древних времен, скрытых угроз у него хватало.
И самая большая из них, возможно, способна нанести смертельный удар.
К сожалению, сейчас он не мог предупредить клан Драконов, да и не должен был этого делать.
«Пусть клан Драконов сражается с Западом, Небесное Воинство получит выгоду как рыбак в стороне, и при этом временно ослабит мощь Западного учения, сдерживая его амбиции».
Вот что должен был сделать Ли Чаншоу.
Тем более он не мог сказать Ао И: «Берегись своих воинов-цзяо, которых ваш клан Драконов старательно выращивал бесчисленные эпохи».
Это дало бы лишь обратный эффект — заставило бы людей думать, что у него, Морского Бога, есть злой умысел.
Хотя небольшое намерение всё же имелось…
Эти цзяо-луны считались полудраконами и таили в себе обиды на клан Драконов, который веками использовал их как основную боевую элиту.
Драконы не слишком хорошо обращались с этими «людьми-артефактами», порой даже сурово, и риск ответного удара стал горьким плодом их собственного высокомерия и самодовольства.
Чтобы эффективно использовать людей-артефактов, нужно сначала хорошо к ним относиться.
Конечно, за исключением таких, как ядовитая младшая соученица…
Пока Ли Чаншоу размышлял об этом, Юцинь Сюанья, всё это время пребывавшая в озарении внутри барьера, внезапно встала и повернулась к нему.
Ли Чаншоу мгновенно насторожился до предела!
Вознесение закончилось?
Так быстро?
Глава Кунсюй, даос Ую, стоявший впереди, несколько раз кашлянул и слегка махнул рукой — барьер вокруг Юцинь Сюанья мгновенно рассеялся.
Она обернулась и первым делом посмотрела на Ли Чаншоу. На её ледяном красивом лице проступила радость, которую было трудно сдержать:
— Чан…
— Племянница по учению Сюанья, какая чудесная удача!
— Племянница по учению Сюанья прорвалась прямиком на начальную стадию Истинного Бессмертного!
— Такая возможность при вознесении вызывает лишь зависть!
Окружающие бессмертные и ученики Дусяньмэнь тут же обступили её. Ли Чаншоу, не подавая виду, сделал вид, что погрузился в озарение, тем самым не давая Юцинь Сюанье возможности подойти ближе.
Попутно он приготовился совершить прорыв в своем развитии до шестого уровня стадии Возвращения к Дао…
Однако не прошло и двух дней с того момента, как Ли Чаншоу начал «прорыв», как он внезапно почувствовал в душе некое странное ощущение.
Словно какая-то таинственная рифма Дао пыталась затянуть его в сновидение.
Это чувство было ему весьма знакомым…
- Дисинь (帝辛, Dì Xīn) — посмертное имя последнего правителя династии Шан, известного своими военными успехами и трагическим концом. ↩︎
- инь-ча-ян-цо (阴差阳错, yīn chā yáng cuò) — «ошибка Инь и погрешность Ян», идиома, означающая нелепое стечение обстоятельств, приведшее к неожиданному результату. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
