Глава сто семьдесят седьмая. Свирепый, свирепая и осторожность
Чжао Гунмин управлял облаком, с невозмутимым видом плывя к целевому необитаемому острову…
С помощью своей третьей мэймэй их нынешний способ «подстроить столкновение» уже перешел на новый уровень.
В такой ситуации, как сегодня, то, что предстояло сделать Чжао Гунмину, было даже проще их обычных схем…
На том пустынном острове, в тот самый миг, когда Чжао Гунмин намеренно обнаружил свое присутствие, Вэньцзин-даожэнь тут же это заметила.
Она уже собиралась незаметно скрыться, но стоило ей приготовиться к движению, как в глубине души возникло мощное предчувствие опасности.
У таких свирепых практиков, как Вэньцзин-даожэнь, что выжили со времен глубокой древности и начала времен, и чье истинное происхождение мало кому известно, чутье было чрезвычайно острым.
В этот миг интуиция подсказывала ей: если она сейчас же сбежит, то сегодня ее ждет великая беда.
Напротив, пока она остается неподвижной, ничего опасного не случится…
Святой западного учения сокрыл для нее небесные тайны, так что ее происхождение нельзя было легко вычислить. А достигнув ее уровня совершенствования, если она сама не примет истинную форму, даже другим великим мастерам, кроме самих Святых, будет трудно разглядеть ее истинный облик.
К тому же, кармические препятствия самой Вэньцзин-даожэнь уже давно были смыты заслугами от благовоний. И пусть сейчас ее заслуги были равны нулю, ее не могли бы так просто принять за демоническое отродье…
Поэтому Вэньцзин-даожэнь не паниковала. Она продолжала сидеть, притворяясь, что медитирует, и втайне наблюдала за этим старшим учеником внешнего круга учения Цзе, который, по идее, должен был просто пролетать мимо.
Вэньцзин-даожэнь, разумеется, знала Чжао Гунмина, знала и о его великих божественных способностях. Стоит ему выпустить двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, и во всем мире лишь считаные мастера ниже уровня Святых смогут ему противостоять.
Но она не верила, что при ее столь пленительной внешности, отсутствии кармических грехов и надежно спрятанной истинной сути этот старший ученик внешнего круга учения Цзе без всякой причины решит ее убить!
И действительно, Чжао Гунмин, казалось… просто случайно пролетал над этим местом.
Вэньцзин-даожэнь затаила дыхание, спокойно ожидая, пока Чжао Гунмин минует остров, но при этом была готова в любой момент либо бежать, либо нанести внезапный удар.
Это место и впрямь было очень укромным, надо же было встретить здесь такого мастера…
Вскоре Чжао Гунмин долетел до места прямо над головой Вэньцзин-даожэнь.
И тут произошла неожиданность!
Прежде чем Вэньцзин-даожэнь успела хоть как-то среагировать, на облаке в небе Чжао Гунмин вдруг выплюнул сгусток кровавой пены. Схватившись за грудь, он опрокинулся навзничь и рухнул прямо с облака…
Его дыхание стало прерывистым, аура Дао пришла в смятение — с первого взгляда казалось, что у него внезапно обострилась тяжелая рана!
Послышался глухой хлопок, и статный мужчина упал с небес, приземлившись на спину и раскинув руки и ноги прямо перед Вэньцзин-даожэнь.
Вэньцзин-даожэнь: «…»
Неужели Небесный Владыка наконец вспомнил об этой королеве? И прямо поднес ей такую кровавую снедь?
Кровь мастера такого уровня определенно…
— Ты… ты!
Чжао Гунмин внезапно открыл глаза, с трудом приподнял голову и, указывая дрожащим пальцем на Вэньцзин-даожэнь, с глубоким чувством выкрикнул:
— Почему ты… почему ты напала на бедного даоса из засады, брат по Дао?
Вэньцзин-даожэнь, которая поначалу даже немного разволновалась, теперь остолбенела, а в ее мыслях возникло множество вопросов.
Что это за трюки?
Она так долго жила в Хунхуане, но впервые столкнулась с подобным…
— Брат! Брат, что с тобой!
Внезапно в сердце Вэньцзин-даожэнь загрохотал сигнал тревоги. В сотне ли от них из ниоткуда возникла аура — без всякого предупреждения появилась девушка и в несколько шагов достигла этого места.
Цюн… Цюнсяо-сяньцзы?
Неужели Чжао Гунмин и три сестры Сяо из учения Цзе уже раскрыли ее личность и устроили здесь засаду, чтобы расправиться с ней?
Но почему тогда они не напали прямо, а… вот так…
Вэньцзин-даожэнь сидела с открытыми глазами, стараясь сохранять спокойствие, хотя ее взгляд был полон недоумения. Втайне она уже приготовилась пожертвовать десятью тысячами лет самосовершенствования, чтобы применить технику побега и любой ценой вырваться отсюда!
Однако то, что произошло дальше, заставило Вэньцзин-даожэнь почувствовать, что она сама…
Не только была чрезмерно наивна, но и осталась с шестью ногами без обуви1.
…
В это же время на собрании истоков трех учений сознание Ли Чаншоу слегка дрогнуло.
Внезапно возникло чувство, будто где-то произошло некое радостное событие, способное его развеселить?
Находясь в медитации, Ли Чаншоу слегка нахмурился и втайне начал производить расчеты на пальцах.
Основываясь на методах предсказания, в которых он практиковался многие годы, он вскоре… убедился, что ничего не может вычислить.
С тех пор как число храмов Морского Бога перевалило за десять тысяч, всякий раз, когда случалось что-то, связанное с учением Морского Бога Южного моря, Ли Чаншоу заранее получал своего рода предупреждение — своего рода милость от Небесного Владыки.
На этот раз это, казалось, было добрым знаком.
Но согласно трем законам Хунхуана, один из которых гласит: «счастье — это то, на что опирается несчастье»2, доброе дело не обязательно окажется добрым на самом деле.
Ли Чаншоу некоторое время вел расчеты, но, естественно, ничего не добился, поэтому задействовал своих бумажных даосов на побережье Южного моря, чтобы те проверили различные места в мирском поселении, где находились храмы Морского Бога.
Для него любое событие, будь оно хорошим или плохим, было хуже, чем отсутствие всяких событий.
«Остается только наблюдать за переменами».
Сказав это про себя, Ли Чаншоу продолжал сохранять бдительность, пытаясь проанализировать, с какой стороны могут прийти благие вести.
Он, конечно же, не мог рассчитать ту удивительную сцену, что разыгрывалась в этот момент на одном из пустынных островов Южного моря…
Именно тогда в сердце Ли Чаншоу тихо зародилась крупица ауры Дао, заставив его вздрогнуть.
Снова передача озарения!
Ли Чаншоу практиковал путь Тайцин Увэй. Ранее Великий монах Сюаньду несколько раз передавал ему послания, которые принимали форму нескольких слов прямо в его сердце через осознание Великого Дао.
И вот эта ситуация повторилась!
Но на этот раз аура Дао была столь непостижимой, столь чудесной!
Ли Чаншоу немедленно сосредоточил всё внимание своего истинного тела, прислушиваясь и вникая, и его дух постепенно пришел в неописуемое волнение.
Это была не аура Дао Великого монаха Сюаньду!
В нынешнем Хунхуане передать послание в его сердце, используя путь, дарованный святым Тайцин, мог, помимо Великого монаха Сюаньду, только сам святой Тайцин!
Господин Святой…
Не просто приметил его, но и обратился к нему напрямую, минуя посредников!
Аура Дао медленно текла, и в сердце Ли Чаншоу начало проявляться сложное озарение, в которое был вплетен смутный образ.
Это действительно было изображение…
Великий монах Сюаньду мог лишь передавать простые слова, а та великая сущность, что сейчас общалась с ним через его путь, поместила в сердце Ли Чаншоу целое видение!
Разрыв в уровне совершенствования был виден с первого взгляда!
Если Великий монах Сюаньду находился на стадии отправки текстовых сообщений, то господин Святой уже перешел на сверхскоростную связь и запросто прислал ему видеоролик!
В видении:
Черный кровокрылый комар размером с кулак тихо влетел в пустую, залитую золотым светом пещеру-обитель и опустился в драгоценный пруд в самом ее центре, обернувшись обольстительным женским силуэтом.
В пруду поднялся золотой лотос с двенадцатью лепестками. Женщина протянула руку и коснулась лотоса, и потоки золотого света стремительно хлынули в ее тело…
— Тварь!
***
- Шесть ног без обуви (六脚无鞋, liù jiǎo wú xié) — ироничное описание состояния полной растерянности и уязвимости персонажа-комара, обыгрывающее его физиологию. ↩︎
- Счастье — это то, на что опирается несчастье (福兮祸所倚, fú xī huò suǒ yǐ) — изречение из «Дао Дэ Цзин», означающее, что удача и беда всегда сопутствуют друг другу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
