Глава сто восемьдесят пятая. Шимэй этого не переживёт!
Дон-н-н…
Дон-н-н…
Неизвестно, было ли это игрой воображения, но звон колоколов у врат, который он слышал, когда уходил, казался поспешным, тяжёлым и полным тревоги.
Вернувшись к вратам секты Дусянь, Ли Чаншоу услышал совсем иной звон — он был таким лёгким, с едва уловимыми переливами и даже некоторой игривостью…
Ранним утром, когда сокровищница-корабль прибыла к горным вратам, все старейшины, охранявшие секту, вместе с главами пиков и юными гениями вышли встречать их.
Глава пика Малого Цюн, мутный бессмертный Ци Юань, и Линъэ, занимавшая третье место в иерархии пика, тихо стояли в стороне.
Когда сокровищница-корабль остановилась и защитные массивы вокруг неё отключились, глава секты и старейшины показались перед всеми, и ученики дружно поклонились.
Вслед за этим Линъэ увидела своего шисюна в толпе вернувшихся учеников, и её сердце наконец успокоилось, а на прекрасном и одухотворённом лице невольно расцвела улыбка.
Линъэ уже собиралась помахать шисюну рукой, как вдруг в её душе всплыло «Предупреждение Канона Стабильности1», и она тут же послушно замерла, уставив взор в небо.
Внезапно перед глазами Линъэ выросла высокая преграда, закрывшая большую часть неба. Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, в поле её зрения появилось милое девичье лицо…
А?
Как же на этой огромной каменной статуе выросла человеческая голова?
К счастью, Линъэ выросла под присмотром шисюна, и её самообладание было на высоте, поэтому она инстинктивно вежливо улыбнулась, не пытаясь тут же отпрянуть.
Рядом Ли Чаншоу совершил ритуальное приветствие перед старым даосом Ци Юанем:
— Ученик приветствует наставника.
Старый даос Ци Юань мягко произнёс:
— Хорошо, хорошо. Удалось ли тебе что-то почерпнуть в этом путешествии?
— Следуя вашим наставлениям, наставник, ученик обрёл немало, — с лёгкой улыбкой ответил Ли Чаншоу и указал на стоящую рядом Сюн Линли. — Наставник, это моя двоюродная сестра, а также недавно принятая ученица нашего главы секты. Я хотел бы поселить её на нашем пике Малого Цюн для совершенствования.
Старый даос Ци Юань вздрогнул и, глядя на Сюн Линли, поспешил передать голос своему старшему ученику:
— Но ведь она личная ученица главы секты! Наш пик гол как сокол, разве это уместно?
Ли Чаншоу одарил наставника взглядом, означавшим «всё под моим контролем», и сомнения Ци Юаня тут же развеялись. Он шагнул вперёд, чтобы обменяться с Сюн Линли парой любезных фраз.
Сюн Линли, заранее проинструктированная Ли Чаншоу, церемонно поклонилась и проговорила:
— Ци Юань-шисюн, прошу, позаботьтесь обо мне в будущем.
Старый даос Ци Юань в ответ торопливо забормотал слова о взаимной заботе.
Линъэ слегка наклонила голову. Двоюродная сестра… шисюна?
Быть того не может. Если бы у него действительно была двоюродная сестра, как бы она об этом не знала? Ведь она втайне подкупила старейшину-женщину из Зала Байфань духовной рыбой и просмотрела все сведения о семье шисюна…
В голове Линъэ тут же разыгралась целая драма, к тому же она как раз услышала, как Ли Чаншоу мягко сказал Сюн Линли:
— Сестрёнка, давай сначала вернёмся на пик, а там поговорим. Сегодня же я обустрою тебе жильё.
Сердце Линъэ словно скребла кошка — ей хотелось немедленно во всём разобраться, но она не смела спросить прямо, что причиняло ей невыносимые страдания…
В своё время шисюну потребовалось несколько дней, чтобы построить её хижину! А что он сказал сейчас? Он собирается за один день обустроить жильё для этой внезапно появившейся «сестрёнки»!
Неужели… Нет, невозможно!
Хотя нет, когда дело касается шисюна, нет ничего невозможного!
Пусть вероятность мала, нельзя исключать, что между этими братом и сестрой есть какая-то история…
В это мгновение мысли Линъэ спутались, словно всклокоченная пакля.
Ещё со времён случая с «Картиной ста красавиц2» она никак не могла понять, какие женщины нравятся шисюну.
В её глазах шисюн был самым необыкновенным человеком в подлунном мире. Все практикующие мужчины внутри секты и за её пределами не стоили и сотой доли его уникальности и неповторимости!
Поэтому, даже если бы шисюн внезапно привёл похожую на железную башню девушку и буднично произнёс: «О, шимэй, завтра я официально стану с ней спутниками на пути Дао», Линъэ бы и этому поверила!
Может, шисюну не нравятся такие простодушные, как Юцинь-шицзе? Или такие, как она сама, к которым он слишком привык? Или же под влиянием младшей наставницы Цзю Цзю его эстетическое восприятие «размеров» исказилось, и он полюбил… тех, что покрупнее?
— Пойдёмте, пора возвращаться, — мягко проговорил старый даос Ци Юань и взмахнул метёлкой-фучэнем, сотворив белое облако.
Старик всё ещё беспокоился, что его мутная бессмертная сила не позволит облаку выдержать такой вес, поэтому специально сделал его под ногами Сюн Линли на полчжана толще.
Вскоре одно за другим белые облака поплыли в ворота секты, расходясь по разным пикам.
Вдруг впереди послышался крик Цзю Цзю:
— Чаншоу! Линъэ! Я сначала послушаю проповедь наставника, а потом приду к вам играть!
Бессмертные секты Дусянь невольно улыбнулись. Многие ученики, по большей части мужчины, бросали завистливые взгляды на четвёрку с пика Малого Цюн.
Пребывавшая в смятении Линъэ выдавила подобие улыбки, а Ли Чаншоу с усмешкой кивнул, принимая предложение младшей наставницы.
В этот момент Юцинь Сюанья, глядя в спины улетающей четвёрке, казалось, хотела что-то сказать, но не решалась.
Ладно, через несколько дней, когда наступит глубокая ночь и вокруг будет безлюдно, я схожу на пик Малого Цюн и попрошу прощения у шисюна…
— Эх, — тихо вздохнула Юцинь Сюанья. Она выглядела расстроенной, следуя на облаке за своим наставником к пику Потянь.
Её наставница, Цзянь Цзиншань, видела всё это от начала и до конца.
…
Что до появления на пике Малого Цюн нового жильца… Ци Юань, как глава пика, не имел ровным счётом ничего против.
Ци Юань лишь наказал двоим ученикам не проявлять неучтивости к младшей наставнице и вернулся в свою хижину. Никакие мирские дела его больше не заботили — всё его внимание было поглощено грёзами о великом Дао.
Но… Линъэ начала по-настоящему паниковать.
Шисюн действительно за один день — нет, если быть точным, всего за один час — построил для новоприбывшей «сестрёнки» хижину!
И это была версия повышенной высоты и увеличенного размера!
Нелепая догадка, возникшая в душе Линъэ, получала всё новые и новые подтверждения.
Более того, в тот раз шисюн специально позвал её посмотреть, в открытую применив технику превращения бумажных вырезок в людей, которую прежде демонстрировал крайне редко. Несколько бумажных человечков трудились одновременно!
Но самым пугающим было то, что после завершения работы над жильём «сестрёнки» шисюн бросил на Линъэ многозначительный взгляд.
В тот миг Линъэ окончательно убедилась…
Шисюну и впрямь нравятся крепкие и сильные женщины!
И хотя столь специфические вкусы шисюна оказались для неё полной неожиданностью, она почувствовала: да, в этом весь он!
В душе она ощущала неизбежное разочарование, но в то же время и некое странное волнение…
Однако «дурные вести» посыпались одна за другой.
Ли Чаншоу буднично бросил:
— Линъэ, с этого дня пусть Линли занимается вольерами для зверей и кормлением рыб в озере.
Что это значило?
Как могла Линъэ не понять? Это же означало, что большую часть власти в её руках напрямую передают «сестрёнке»!
В детстве Линъэ вдоволь насмотрелась на интриги в задних покоях знатных домов, где наложницы, борясь за крупицу власти, улыбались друг другу в лицо, а за спиной строили козни. Все их уловки и приёмы были ей хорошо знакомы…
Она и помыслить не могла, что наступит день, когда вызов бросят ей самой!
Разве могла Линъэ так просто сдаться!
Она твёрдо решила не отступать: тщательно нарядилась, захватила с собой притирания и белила в подарок для младшей наставницы Сюн-Сюн, чтобы заодно напомнить о своём присутствии.
- Вэньцзыцзин (稳字经, wěn zì jīng) — личный свод правил Ли Чаншоу, предписывающий соблюдать предельную осторожность и избегать ненужных рисков. ↩︎
- Баймэйту (百美图, bǎi měi tú) — свиток с портретами ста прекрасных дев, послуживший причиной недопонимания в прошлом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
