Глава сто восемьдесят седьмая. Щедрый подарок, сулящий беду
Что же сегодня за вечер такой?
В секте Дусяньмэнь Юцинь-шицзе тайком пробралась на пик Сяоцюн.
В главном храме города Аньшуй Юньсяо-сяньцзы, облаченная в белое платье с узором плывущих облаков, тихо явилась в пустом зале и, заложив руки за спину, неспешно прогуливалась, любуясь настенными росписями…
Неужели он, Ли Чаншоу, и впрямь настолько очарователен?
Эх, на самом деле это просто совпадение…
Четыре главных заблуждения в жизни: «я очень обаятелен», «родители наверняка скрыли свое богатство, чтобы закалить мой характер», «эта сделка точно принесет прибыль» и «человек передо мной — определенно не бумажная кукла».
Ли Чаншоу, разумеется, не стал бы обманывать самого себя.
Вдруг он услышал, как Юньсяо-сяньцзы в храме Морского бога мягко произнесла:
— Неужели и правда столь юн?
В ее голосе, казалось, звучали нотки иронии.
У Ли Чаншоу тут же голова пошла кругом: он понял, что Юньсяо-сяньцзы уже разгадала часть его тайн…
Какой бы проблемной ни была Юцинь Сюанья, для Ли Чаншоу она оставалась лишь мелкой неприятностью в его узком кругу общения.
А вот Юньсяо-сяньцзы была великим мастером, способным раздавить его одним движением пальца!
Поэтому Ли Чаншоу без колебаний решил первым делом разобраться с проблемой в храме Морского бога.
Едва Юцинь Сюанья подлетела к алхимической лаборатории, как услышала голос Ли Чаншоу:
— Юцинь-шицзе, побудь пока в лаборатории. У меня внезапно возникло озарение, мне нужно его усвоить.
Сказав это, Ли Чаншоу улегся в кресло-качалку перед дверью, закрыл глаза и сосредоточился, приняв вид медитирующего. Вокруг него поплыли не слишком глубокие эманации Дао.
Юцинь Сюанья тут же кивнула в знак согласия, тихо опустилась перед лабораторией и некоторое время завороженно смотрела на Ли Чаншоу…
Затем она достала свою циновку, уселась в паре чжанов от него и, наслаждаясь прохладным ночным ветерком, стала спокойно ждать, когда Ли Чаншоу закончит практику.
Ли Чаншоу оставил часть сознания следить за Юцинь-шицзе и заметил…
Она задумчиво смотрела на луну, взгляд ее был слегка рассеянным, а вид — удрученным.
Эх, попозже надо будет серьезно поговорить с этой шицзе.
Если ничего не поможет, придется ему самому стать для Юцинь Сюанья «путеводным фонарем в мир иной»…
Тем временем Ли Чаншоу активировал бумажного даоса в подземелье храма Морского бога и через главную статую продолжил тайно наблюдать за каждым движением Юньсяо-сяньцзы.
Вскоре он снова услышал ее нежный голос:
— А эти истории довольно занятны.
Ли Чаншоу тут же принялся анализировать: сколько смыслов в этой фразе, что выражают тон и интонация, какие чувства в них скрыты.
Вскоре он пришел к выводу:
Юньсяо-сяньцзы… кажется, в неплохом расположении духа.
Ли Чаншоу немного расслабился.
Фрески, которые сейчас рассматривала Юньсяо, не были плодом фантазии прихожан Учения Морского Бога — их эскизы создал сам Ли Чаншоу.
На начальном этапе развития культа, чтобы сплотить верующих, «банда по сбору средств», возглавляемая старым старостой из селения Сюнчжай, напридумывала кучу нелепых «историй о Морском боге».
Всякие байки вроде «Десять тайн Морского бога, о которых нельзя молчать» или «Та ночь, когда Морской бог почивал со мной», одно время были дико популярны на юго-западе Наньшаньбучжоу1.
Когда Ли Чаншоу полностью взял Учение Морского Бога под свой контроль и начал наводить порядок во внутренних делах, он провел серию реформ по этому вопросу.
Он отсек большую часть подобных сказок, удалив бесполезные притчи вроде «Морской бог трижды утешает вдову Ван с западной улицы» или «Морской бог и семь небесных сяньнюй».
Взамен Ли Чаншоу выбрал из народных преданий двенадцать аллегорических историй, детально проработал их, сделал живыми и логичными, а затем, используя влияние культа, начал активно распространять их повсеместно.
В этом деле ход мыслей Ли Чаншоу был по-прежнему ясен:
Раз уж нельзя сопротивляться судьбе, нужно расслабиться и принять насмешки, а потом перехватить инициативу и самому придать судьбе нужную форму!
Раз уж решил управлять Учением Морского Бога, то нужно держать в руках абсолютно все аспекты, чтобы свести риски к минимуму!
Репутация Морского бога не должна страдать попусту!
На стенах главного зала храма в городе Аньшуй эти двенадцать огромных фресок соответствовали двенадцати притчам.
Для каждой из них Ли Чаншоу предоставил эскизы, после чего лучшие мастера из числа смертных трудились над ними несколько месяцев. Эти росписи обладали высокой художественной ценностью и стали образцом для всех остальных храмов Морского бога.
Особой любовью прихожан пользовались «Старик и Морской бог», «Морской бог трижды увещевает Цзинвэй» и «Морской бог продает быка», к которым постоянно придумывали продолжения…
Юньсяо переходила от одной фрески к другой, время от времени слегка кивая или тихо улыбаясь, словно она и правда пришла сюда просто на экскурсию…
В огромном зале ее одинокий силуэт медленно перемещался от стены к стене.
Двери были плотно закрыты, и стоявшие снаружи дежурные шэньши из Сюнчжай, разумеется, не могли заметить присутствие столь могущественной гостьи.
Пока бумажный даос готовился к выходу, Ли Чаншоу через статую еще некоторое время тайно наблюдал за Юньсяо-сяньцзы и в душе невольно восхитился:
Изящна, чиста и совершенно необыкновенна.
На ней было простое белое платье с легкими рукавами, подол которого мягко касался пола. При ходьбе она казалась плывущим облаком — в этом была особая, свободная и безмятежная грация.
Сегодня волосы Юньсяо не были уложены в высокую прическу, а были просто заколоты шпилькой. По сравнению с их прошлой встречей на острове Саньсяньдао, в ней было чуть меньше величия и чуть больше возвышенной простоты.
Вот так, заложив руки за спину, она медленно шла вдоль длинного ряда подсвечников. Ее дивные очи сияли чистотой, словно были способны видеть насквозь все сомнения в человеческих сердцах…
«Зачем же пришла Юньсяо-сяньцзы?»
Ли Чаншоу не мог позволить себе долго любоваться этой красотой и лихорадочно размышлял.
Пришла отблагодарить за прошлую услугу?
Или за этим кроется какой-то глубокий смысл… Возможно, Юньсяо намерена через него наладить связь с Учением Людей?
Как глава Учения Морского Бога и скромный последователь Учения Людей, Ли Чаншоу был обязан об этом думать.
Его восхищение Юньсяо никак не влияло на суждения. В конце концов, она была топ-мастером, стоящим лишь на ступень ниже святых, и каждое ее слово или жест наверняка имели под собой веское основание.
Они были едва знакомы, виделись лишь раз, и Ли Чаншоу вовсе не считал, что у него есть шанс завести дружбу с такой могущественной личностью…
Мастера такого нрава, как Чжао-дагэ, — это редкая случайность для мира Великого Хаоса.
В этом мире куда больше уловок и расчетов.
…
Ли Чаншоу не посмел заставлять Юньсяо ждать. Бумажный даос в облике старого небожителя появился во внутреннем дворе храма и тут же на облаке подлетел к главному залу, сказав шэньши:
— Можете идти.
— Слушаемся!
Несколько шэньши из Сюнчжай тут же подчинились и, склонив головы, удалились.
Вслед за этим Ли Чаншоу взмахнул фучэнем, и тяжелые лакированные двери храма медленно распахнулись.
Ли Чаншоу с улыбкой вошел внутрь и сразу же отвесил церемонный поклон.
Сяньзы, рассматривавшая фрески, тоже с достоинством обернулась и слегка кивнула Ли Чаншоу.
Эта деталь…
Очевидно, Юньсяо-сяньцзы уже убедилась, что он — младший из ее же учения Дао.
Ли Чаншоу поспешил сказать:
— Не знал, что почтенная старшая почтит нас своим присутствием, и не встретил как подобает, прошу простить за оплошность.
— Даою слишком вежлив, — мягко ответила Юньсяо, делая шаг навстречу. — Напротив, это я в некотором роде фань-кэ-вэй-чжу2, явилась сюда без предупреждения.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, а про себя тихо вздохнул.
Если говорить честно, голос Юньсяо-сяньцзы, такой мягкий и нежный, был невероятно приятен на слух…
Жаль только, что он и впрямь не смел иметь много дел с тремя сестрами Сяо.
— Неужели у почтенной старшей есть какое-то важное дело, раз она прибыла в столь поздний час?
— Никаких спешных дел, — промолвила Юньсяо. — В прошлый раз даою вовремя вмешался и спас моего старшего брата и младшую сестру. Я преисполнена благодарности и хотела бы вернуть этот долг.
Ли Чаншоу мысленно похвалил ее еще раз.
Очевидно, Юньсяо тоже не любила быть связанной кармическими долгами, и в этом они были похожи.
То, что она сама пришла разорвать узы причин и следствий, было к лучшему.
— Почтенная старшая преувеличивает, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — То, что вы посетили это место, уже великая честь для меня, а о прошлом долге не стоит и упоминать.
Юньсяо медленно покачала головой и произнесла:
— Если даою не примет этот подарок, боюсь, в моем сердце не будет покоя. Прошу даою, окажите мне любезность.
— Это… В таком случае младшему было бы непочтительно отказываться, — Ли Чаншоу совершил даосский поклон, а в глубине души начал размышлять.
Что за благодарственный дар приготовила ему Юньсяо?
Ну, пока это не такие сокровища с огромной иньго1, как Золотой ковш Первозданного Хаоса или Ножницы Золотых Цзяо, он сможет… с трудом, но принять это…
И вот он увидел, как Юньсяо протянула вперед свою нежную руку, подобную застывшему белому нефриту янчжи2, и на ее ладони прямо из воздуха возник свиток длиной в один чи.
- Иньго (因果, yīnguǒ) — буквально «причина и плод», понятие причинно-следственной связи или кармы, определяющее судьбу существа в зависимости от его деяний. ↩︎
- Янчжи (羊脂, yángzhī) — буквально «овечий жир», высший сорт белого нефрита, отличающийся особой чистотой, мягким блеском и маслянистой текстурой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
