Глава сто восемьдесят девятая. Спина
Когда Ли Чаншоу, управляя бумажным даосом, спешил к главному залу храма Морского Бога, он невольно вспомнил о почках главы… кхм! О спине главы Ую-даочжана, и сердце его наполнилось глубоким вздохом.
Если хорошенько подумать, то именно такое поведение главы — не задавать лишних вопросов и не вмешиваться в чужие дела — по-настоящему соответствовало доктрине учения людей о чистоте, покое и недеянии1…
Сам же он из-за чрезмерной осторожности и желания сохранить свою никчемную жизнь постоянно избегал причинно-следственных связей или обрывал их. В сравнении с главой Ли Чаншоу явно оказался на ступень ниже.
Но ничего не поделаешь. Ему пришлось в возрасте и на уровне культивации, которые вовсе не предназначались для подобных испытаний, взвалить на плечи невыносимую тяжесть «тайной борьбы великих учений», «судьбы великих рас», «избыточной доблести» и многого другого!
Если не проявлять предельную бдительность, не использовать толику маскировки и не прятать пару козырей в рукаве, то кто знает — вдруг однажды, открыв глаза после медитации, он увидит перед собой некоего лысого старикана с благообразным лицом…
— Юный друг, хе-хе, я вижу, что ты связан судьбой с нашим Западным учением.
От одной мысли об этом становилось жутко!
Западное учение осмеливалось похищать даже учеников Святых из учения даосов. Сейчас Ли Чаншоу лишь примелькался Святому, и тот мог стереть его в порошок одним движением пальца. Разве они побоятся наложить на него руки?
Лучше подождать, пока собственных сил станет достаточно, и только тогда рассуждать о недеянии и стремиться к чистоте и естественности.
Вот тогда он спрячется в тени деревьев на заднем дворе дворца Дошуй, чтобы предаваться ленивому сну, и решительно ни во что не будет вмешиваться.
На самом деле, не существует никакой истинной чистоты, покоя и недеяния. Всё дело лишь в том, что Святой Тайцин настолько силён, что никто не смеет его провоцировать.
Хм, когда я достигну уровня Золотого Бессмертного…
Впрочем, Золотые Бессмертные в мире Хунхуан могут лишь сидеть съежившись, им пока не дано расправить плечи.
Нужно как минимум достичь уровня Дало, заполучить несколько врожденных духовных сокровищ ранга Линбао, которые сочетали бы в себе функции атаки, защиты, критического урона и побега, закалить золотое тело заслуг и покрепче ухватиться за бедро своего Святого!
Вот тогда можно будет спать со спокойной душой.
Цыц, пустые мечты бесполезны, важнее всего — твердо стоять на ногах и карабкаться вверх.
Бумажный даос Ли Чаншоу еще не выбрался из-под земли, как он уже поспешил передать сообщение Юньсяо-сяньцзы.
Юньсяо-сяньцзы, которая в главном зале храма непрерывно вливала бессмертную силу в бумажного человечка, мгновенно прекратила свои действия. На её лице отразилось легкое раскаяние.
К этому моменту Юньсяо уже свернула свиток. Когда прилетело второе воплощение Ли Чаншоу, она сама подошла к дверям зала и мягко произнесла:
— Изначально я хотела подарить даою картину, написанную рукой самого учителя, но не ожидала, что она уничтожит одно из ваших воплощений. Это было с моей стороны опрометчиво и бесцеремонно. Прошу даою не гневаться. Не знаю, как мне подобает возместить этот ущерб.
Сердце Ли Чаншоу болезненно сжалось…
Юньсяо-няннян поистине щедра.
Только что эта аура Дао Великого Предела Изначального Хаоса едва не затянула его… едва не принудила силой отправиться на прохождение невзгод Золотого Бессмертного!
Видя, что Ли Чаншоу молчит, Юньсяо поспешно спросила:
— Даою, не пострадала ли ваша основа культивации?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Это всего лишь одно воплощение, пустяки, сущие пустяки.
— Как же это могут быть пустяки? Разве воплощение2 так легко создать?
Юньсяо тихо вздохнула и снова протянула свиток:
— Даою, прошу вас, непременно примите этот дар. Кажется, эта вещь действительно связана с вами судьбой. В противном случае моё сердце Дао не обретет покоя.
Говоря это, Юньсяо слегка повернула левую ладонь, и в ней засияли несколько сокровищ.
— И эти дары тоже, прошу…
Она что, издевается?
Она во что бы то ни стало хочет затащить его на «Скоростную магистраль к смерти через яростное противостояние Святому во время Великого возведения в ранг богов»?
— Ни в коем случае, нельзя так!
Ли Чаншоу поспешно отступил на полшага, намеренно демонстрируя некоторую скованность.
Юньсяо, забавленная таким видом Ли Чаншоу, слегка улыбнулась, сделала шаг вперед и ласково промолвила:
— Можно, почему же нельзя?
— Это… старшая, не делайте так.
Юньсяо успокоила его:
— Не бойтесь, вы уже постигли ту ауру Дао, она больше не повредит вашему воплощению.
Ли Чаншоу не знал, смеяться ему или плакать. Этот разговор звучал так… будто старшая сестра уговаривает ребенка.
— Старшая, этот свиток, написанный господином Святым, младший действительно не смеет принимать по своему усмотрению.
Юньсяо объяснила:
— Учитель написал это в свободное время, это вовсе не врожденное сокровище.
— Значимость здесь иная, — лицо Ли Чаншоу стало серьезным. — Вещи господина Святого поистине необычайны, прошу старшую забрать это сокровище обратно.
Юньсяо-сяньцзы снова спросила:
— Тогда… как же мне возместить утрату вашего воплощения?
— Всего лишь ничтожное воплощение, — взгляд Ли Чаншоу был весьма искренним, однако Юньсяо слегка нахмурила красивые брови.
Неправильно…
Ли Чаншоу внезапно опомнился.
Сам он сейчас ясно давал понять, что не хочет принимать подношения Юньсяо, но внимание Юньсяо-няннян уже сосредоточилось на ценности воплощения…
По общепринятым меркам мира Хунхуан, внешнее воплощение — вещь крайне дорогая.
Они либо создаются из редчайших драгоценных материалов, либо конденсируются самим культиватором с помощью великих магических сил. Потеря воплощения для культиватора обычно является серьезным убытком.
Это его бумажные даосы получились слишком дешевыми.
Магия «вырезания из бумаги», которую Ли Чаншоу подверг дьявольской модификации, а затем несколько раз улучшил с помощью техники внешнего воплощения, дарованной Великим Мастером, обходилась ему всего лишь… в некоторое количество древесной пульпы.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Старшая, неужели вы думаете, что создание этого воплощения потребовало от меня колоссальных усилий?
Юньсяо слегка кивнула, её глаза были чисты, словно лед без единой трещинки.
— Разве нет?
— Ха-ха-ха!
Ли Чаншоу рассмеялся очень бодро, бородка на лице старого божества затряслась, и он продолжил:
— Владею я магией чудесной, где воплощения — словно вырезки из бумаги. Если в сердце старшей неспокойно, я приму эту картину, но в прочих сокровищах нет никакой нужды. Иначе, старшая, вы слишком недооцениваете младшего.
Если принять сокровища, то возникнет страх разоблачения; он не осмелится использовать их истинным телом, и они пригодятся лишь для защиты бумажных даосов, что не имело большого смысла. К тому же, та партия маленьких духовных деревьев уже давно выросла!
Ли Чаншоу принял свиток обеими руками. Позже он повесит его в задних покоях храма Морского Бога, чтобы немного поднять статус своего главного святилища.
Только тогда на лице Юньсяо появилась легкая улыбка, и одна забота покинула её сердце.
Она убрала остальные сокровища, отвесила Ли Чаншоу изящный поклон и мягко сказала:
— Этой ночью я причинила вам много беспокойства и создала немало проблем. Я хотела прийти сюда, чтобы отплатить за оказанную услугу, но не ожидала, что снова испорчу ваше воплощение. Если у даою позже найдется свободное время, прошу вас, загляните ко мне на остров Саньсянь, позвольте мне отблагодарить вас должным образом.
Ли Чаншоу в ответ твердил… «в следующий раз — обязательно».
Они обменялись поклонами, и Юньсяо откланялась.
Она взмыла на облаке в ночное небо, превратилась в легкую дымку, словно растворившись в полотне ночи, и просто унеслась с ветром…
«Какая прекрасная сяньцзы», — тихо вздохнул про себя Ли Чаншоу.
«Жаль, что у неё есть трое братьев и сестёр — сущие обузы, да и сама она слишком дорожит привязанностями».
Ли Чаншоу не желал иметь больше никаких дел с тремя сестрами Сяо и Гунмин Дае, чтобы не оказаться втянутым в сети судьбы во время великого бедствия Фэншэнь.
Но в глубине души всё же теплилось некое крошечное, едва уловимое ожидание…
— Сегодня и впрямь выдалась бурная ночь, — Ли Чаншоу потянулся всем телом и, глядя на свиток в руках, неспешно направился к задним покоям.
Юцинь-шицзе ведь только что видела истинный уровень культивации моего бумажного даоса.
С этим будет сложно разобраться.
Ли Чаншоу погрузился в раздумья, гадая, как бы половчее одурачить… кхм, как бы всё объяснить, чтобы Юцинь-шицзе сохранила этот секрет и не забивала себе голову всякими глупостями.
- Цинцзин увэй (清静无为, qīngjìng wúwéi) — даосская концепция, призывающая к внутреннему покою, чистоте помыслов и следованию естественному ходу вещей без искусственного вмешательства. ↩︎
- Шэньвай хуашэнь (身外化身, shēnwài huàshēn) — магическая способность создавать воплощения или аватары вне собственного тела, часто требующая огромных затрат энергии или редких материалов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
