Слушая рассказ Юцинь-шицзе, Ли Чаншоу невольно вздохнул про себя:
«Этот Юань Цин… столько возможностей имел, а сам ни на что не годен».
Ему было даже немного жаль подчиненных Юань Цина, таких как Юйвэнь Лин, которым достался такой господин.
Когда Юцинь-шицзе закончила рассказ о пережитом в этом путешествии, взгляды всех присутствующих обратились к Ли Чаншоу.
Цзянь Цзиншань лично привела Юцинь-шицзе; наставница и ученица торжественно поблагодарили Ли Чаншоу и пообещали, что по возвращении в секту его будет ждать особая награда. Ли Чаншоу же с долей «стеснения» твердил, что в этом нет нужды.
Опасаясь, что Ли Чаншоу сболтнёт что-нибудь лишнее, вовремя подоспел даос Ци Юань. С сияющим от радости лицом он принял все благодарности…
В этот момент самым неловким было положение Линь Ци, наставника Юань Цина.
— Увы, — вздохнул Линь Ци, — это я, никчёмный даос, проглядел натуру своего ученика. Вернусь в горы и приму наказание.
Цзю У попытался его утешить:
— Тот Юань Цин строил глубокие козни и с самого начала пришёл в секту с дурными помыслами. Младший брат, ты взял его в ученики сразу после прошлой церемонии открытия врат, твоей вины в этом нет.
Линь Ци лишь мрачно покачал головой и не проронил больше ни слова.
Что касается того, что Юцинь-шицзе убила Юань Цина — хотя правда и справедливость были на её стороне, она всё же лишила жизни соученика, а значит, должна была понести наказание согласно уставу.
Впрочем, наказание обещало быть чисто символическим: скорее всего, ей просто велят несколько лет не покидать горы и предаваться раздумьям.
Цзю У также подбодрил Ли Чаншоу, пообещав, что по возвращении секта непременно наградит его и не поскупится на дары.
Домой они возвращались не все вместе.
Ци Юань с Ли Чаншоу, а также Лю Яньэр и Ван Ци со своими наставниками, не спеша ехали позади. Остальные же на предельной скорости помчались в секту Дусянь — кто для наказания, кто с повинной.
А причина такой спешки крылась в настояниях Цзянь Цзиншань.
Наставница Юцинь-шицзе была личностью незаурядной. Сама ученица главы секты, она обладала высоким положением, выдающимся уровнем самосовершенствования и множеством магических сокровищ. К тому же её дао-партнёр, с которым они жили душа в душу, тоже был мастером стадии Небесного Бессмертного.
Хотя события на Северном континенте подошли к концу, разве могла Цзянь Цзиншань позволить своей ученице терпеть подобные обиды?
Ещё до отбытия она отправила послание мужу, чтобы тот собрал нескольких свободных соучеников. Как только она вернётся в горы, они немедленно отправятся на Южный континент, чтобы вырвать с корнем ту мирскую силу, что стояла за Юань Цином, не оставляя никаких грядущих бед!
Путь домой прошел спокойно, без лишних волнений.
Вот только каждый раз, когда Ли Чаншоу слышал, как Лю Яньэр нежно воркует: «Ци-ци шиди», его невольно пробирала дрожь…
Кхм, культурные различия, ничего не поделаешь.
…
Ночью на пике Сяоцюн царила тишина. Белое облако замерло в воздухе, и Ли Чаншоу плавно спустился вниз. Даос Ци Юань, светясь от счастья, улетел на облаке в сторону других пиков — наставник как раз получил приглашение от учителя Лю Яньэр заглянуть на огонёк и немного выпить.
Пройдя сквозь изолирующий массив, наложенный собственноручно, Ли Чаншоу ступил на знакомую траву и с облегчением выдохнул.
Наконец-то покой.
— Шисюн!
Сбоку раздался радостный крик. Ли Чаншоу обернулся и увидел, что вокруг хижины младшей сестры мерцает бирюзовый свет.
В маленьком массиве, закрывающем хижину от посторонних глаз, открылась узкая щель, и именно оттуда донесся голос…
Послышался шум плещущейся воды, и Линъэ радостно закричала:
— Шисюн, ты вернулся! Ты не ранен? Что случилось? Почему ты так задержался?!
Не успел голос затихнуть, как из хижины выбежал изящный силуэт. Девушка была обернута лишь в тонкое одеяло, подчеркивающее её стройную фигуру. Ее длинные волосы были мокрыми, а по нежной коже стекали капли воды.
Но её это ничуть не заботило: увидев Ли Чаншоу, она так и подпрыгнула от радости.
Она только недавно залезла в кадку и как раз принимала ванну. Возможно, вода попала ей в глаза, но в её абрикосовых глазах внезапно заблестели слезы. Она широко раскинула руки и бросилась к нему.
Ли Чаншоу инстинктивно хотел уклониться, но, увидев тревогу в глазах Линъэ, лишь мысленно вздохнул. Он остался стоять на месте, заведя руки за спину, и позволил младшей сестре уткнуться ему в грудь.
— Вредный шисюн, ты напугал меня до смерти! Тебя так долго не было, я уж думала, с тобой что-то случилось!
В голосе Линъэ послышались рыдания, она начала всхлипывать. Но прежде чем она разрыдалась в голос, большая ладонь мягко погладила её по голове.
— Шисюн…
Линъэ подняла голову, её глаза блестели, а губы обиженно подрагивали.
Вдруг Ли Чаншоу произнес:
— Ах да, наставник…
— А!
Линъэ мгновенно опомнилась. Решив, что наставник вернулся вместе с ним, она вскрикнула, резко развернулась и с молниеносной быстротой бросилась обратно в хижину. Закутавшись в одеяло, она плюхнулась в большую деревянную кадку и спряталась в воде, не смея высунуть носа.
То, что шисюн увидел её в таком виде, — еще полбеды, но как мог увидеть её кто-то другой?! Даже наставнику нельзя!
Проверив окрестности духовным чутьем, Линъэ в недоумении высунула голову из воды…
Голос Ли Чаншоу донесся снаружи:
— Наставник отправился на пир на другой пик. Я немного отдохну, а в час иньши1 приду к тебе расспросить о твоей недавней тренировке.
Сказав это, он снова активировал барьер вокруг её хижины и неспешно направился к своему жилищу.
В кадке Линъэ посмотрела на свое тонкое одеяло, и её щеки залил густой румянец.
— Вредный шисюн… — пробормотала она и медленно погрузилась под воду, оставив на поверхности лишь цепочку пузырьков.
- Иньши (寅时, yínshí) — время с 3 до 5 часов утра по традиционному китайскому исчислению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
