Юэлао вот-вот должен был прибыть в Хрустальный дворец, и Ли Чаншоу собирался взять Ао И с собой, чтобы встретить его.
Для подстраховки Ли Чаншоу решил заранее подготовить почву для появления Юэлао…
Стоявший рядом Великий монах Сюаньду с довольно странным выражением лица усмехнулся:
— Неужели и вправду не помутится рассудок, если будешь наблюдать сам за собой?
— Ученик сейчас же закроет глаза, — ответил Ли Чаншоу.
— Добро.
Вслед за этим Ли Чаншоу закрыл глаза и перенёс сознание в бумажного даоса, чтобы найти Ао И и распорядиться о дальнейших делах.
…
Бумажный даос, которым Ли Чаншоу сейчас действовал в четогах морского царя, выглядел как молодой культиватор человеческой расы с уровнем совершенствования Небесного бессмертного.
Увидев Ао И, он сделал два шага вперёд; стража рядом с Ао И, разумеется, не посмела преградить ему путь.
Ли Чаншоу с улыбкой произнёс:
— Брат Ао И, скорее пойдём со мной к главным воротам встречать дорогого гостя.
— Хорошо!
Ао И согласился не раздумывая, но тут же нахмурился, замер на месте и передал мысленно:
— Глава, снаружи… тот самый человек всё ещё там.
Ли Чаншоу ответил тем же способом:
— Не беспокойся. Если он тебя узнает, я немедленно попрошу вмешаться того самого дорогого гостя, прибывшего поздравить тебя. Брат Ао И, сначала прямо спроси меня, кто этот гость, и чем громче, тем лучше.
— О?
Ао И смекнул, в чём дело, и звучно произнёс:
— Гэгэ, позволь спросить, что за высокопоставленный гость вот-вот прибудет в Хрустальный дворец? Кем же он является?
Ли Чаншоу указал пальцем вверх, намеренно напуская таинственности.
В мгновение ока множество бессмертных чувств в главном зале сосредоточилось на Ао И и бумажном даосе Ли Чаншоу…
Мастера из рода Драконов и многочисленные гости из Трех Миров пребывали в недоумении.
Кто же этот «гэгэ» в устах Ао И? И что за важная особа, которую во дворце морского царя называют дорогим гостем?
Это был первый шаг подготовки к появлению Юэлао — «Привлечение внимания».
Ли Чаншоу произнёс заранее заготовленную речь, обращаясь к Ао И:
— Этот дорогой гость приложил немало усилий ради тебя и твоей суженой. В пяти континентах Первозданного мира и в трех тысячах внешних миров он ведает судьбами и браками всех существ, наделённых разумом, воспитанием и почитающих приличия. Его совершенствование невелико, но он под защитой заслуг-гундэ и владеет великим сокровищем Небесного Дао. В правой руке у него золотые ножницы, что обрывают брачные узы и запечатывают чувства, в левой он держит Древо тоски, чьи ветви, вонзаясь, разжигают пламя в сердце. Ты спросишь, кто он? Праведный бог Небесного чертога, Старец под луной — Юэлао!
Это был второй шаг — «Просто нахваливай, и дело с концом».
Ао И не сдержал смешка и воскликнул:
— Гэгэ, идём! Скорее встретим его снаружи!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, и они вместе с шестью стражами-драконами направились к вратам Хрустального дворца.
Вспомнив о человеке у ворот, Ао И всё же немного оробел и невольно коснулся своего лица.
Ли Чаншоу передал ему мысленно:
— Не волнуйся, ты совсем не похож на Кэ Лээр.
— Эх, — вздохнул Ао И и, собрав волю в кулак, зашагал к воротам.
Следом за ними поспешили несколько старцев с драконьими головами — старейшины рода Драконов. Они тоже решили присоединиться к свите Ао И.
Драконы выказывали своё отношение, желая наладить добрые связи с Небесным чертогом.
Они прошли мимо многочисленных боковых залов, заполненных гостями, пересекли выложенную хрусталём площадь перед дворцом и подошли к величественным вратам Хрустального дворца.
Издалека за спинами воинов морского царя они увидели молодого мужчину, прислонившегося к огромной яшмовой колонне. Вид со спины у него был крайне изнурённый…
Подойдя чуть ближе, можно было расслышать его шепот: «Лээр… Лээр…»
Ао И молча потянулся к короткому мечу, но Ли Чаншоу поспешно остановил его и провёл мимо этого человека…
И действительно, Бянь Чжуан, мучимый ожиданием Кэ Лээр, не заметил ничего необычного.
Было слышно, как Бянь Чжуан тихо декламирует:
— Спрошу тебя, о чём твои думы — о Лээр знает сердце моё1.
Ли Чаншоу про себя вздохнул: «Тоже ведь преданная душа, жаль только, что направление выбрал в корне неверно».
Пока на него можно было не обращать внимания.
Впереди, в морской воде, вспыхнуло сияние бессмертных сил, и десятки теней, оставляя за собой водяные следы, стремительно приближались со стороны поверхности.
Первым шёл человек в праздничном одеянии, преисполненный бодрости, с приглашением в руках — это был не кто иной, как старина Юэлао!
Вокруг небольшого отряда из Небесного чертога скрытно несли охрану несколько сотен воинов-цзяолунов; как только группа Юэлао приблизилась к Хрустальному дворцу, эти воины повернули назад.
Ли Чаншоу уже передал наставления Ао И и Юэлао, расписав их приветственные слова, и чётко указал Юэлао, что тот не должен называть себя «бэньдао».
И Ао И с Юэлао не разочаровали Ли Чаншоу.
Ао И первым вышел навстречу на сотню чжанов, отвесил Юэлао глубокий поклон и принялся рассыпаться в благодарностях:
— Благодарю Юэлао за то, что помогли свершиться нашему браку с Сысы! Премного благодарен Юэлао за наше с Сысы счастье!
— Ха-ха-ха! — Юэлао, поглаживая бороду, рассмеялся. — Брак двух ваших высочеств и без того был гармоничным, я лишь исполнил волю Его Величества, чтобы добавить цветов на парчу2.
— Прошу Юэлао войти внутрь, — Ао И сделал приглашающий жест, отступив в сторону. Юэлао с улыбкой кивнул и пошёл рядом с ним.
Ли Чаншоу тоже подошёл, обменялся взглядом с Юэлао и сказал:
— Ваше высочество, вы сначала проводите Юэлао в главный зал, чтобы распорядиться о его месте.
Ао И рассмеялся:
— Зачем распоряжаться? Всё давно уже готово!
Ао И взял Юэлао за руку, восемь небесных генералов за спиной Юэлао следовали вплотную, а тридцать шесть небесных воинов, вошедших в воду, замедлили шаг.
Группа направилась к воротам дворца. Время прибытия Юэлао было тщательно просчитано Ли Чаншоу.
В главном зале тысячи гостей уже вовсю «наблюдали» за ними с помощью бессмертного чутья.
Большинство из них были мало знакомы с иерархией Небесного чертога и лишь по словам Ли Чаншоу желали взглянуть на этого бога, который, по слухам, властен менять судьбы влюблённых.
Однако, когда Ли Чаншоу и Юэлао только подлетели к воротам дворца, основное тело Ли Чаншоу внезапно услышало голос Великого монаха:
— Чаншоу, твой младший дядя-наставник тоже прибыл. Второй слева небесный генерал в серебряных доспехах — это воплощение твоего младшего дяди.
Младший дядя?
Юй!
О Лао-цзы, зачем этот Император Юйди примчался сюда? Разве это не лишние переменные, которые только усложняют ему задачу?
Ли Чаншоу приложил все усилия, чтобы сдержать порыв и не уставиться на воплощение Императора Юйди.
Однако беда не приходит одна.
Перед самыми воротами погружённый в меланхолию Бянь Чжуан скользнул по ним отсутствующим взглядом и тихо пробормотал:
— Эх, опять не Лээр… Лээр, неужели ты и вправду не придёшь? Клянусь, Бянь Чжуан, даже если тебя не будет здесь, я непременно найду тебя в будущем.
— Хм?
Юэлао, собиравшийся переступить порог дворца, нахмурился, остановился и обернулся к Бянь Чжуану.
— Он только что назвал себя… Бянь Чжуан?
— Верно, — подтвердил Ли Чаншоу.
— Ах ты ж!
Глаза Юэлао округлились: после двенадцати лет борьбы он встретил этого негодяя здесь!
Сердце забилось, руки задрожали!
Юэлао выхватил золотые ножницы, и если бы Ли Чаншоу не проявил быстроту рук и зоркость глаз, перехватив старину Юэлао за локоть, тот бы уже бросился в атаку, чтобы одним «щелчком» физически покончить с этим редчайшим за десять тысяч лет страдальцем!
- Вэнь цзюнь хэ со сы (问君何所思, wèn jūn hé suǒ sī) — «Спрошу тебя, о чём твои думы», перефразированная строка из «Песни о Мулань». ↩︎
- Цзинь-шан-тянь-хуа (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — добавлять цветы на парчу; делать и без того прекрасное ещё лучше. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
