Глава двести двадцатая. Доза сильного лекарства
Бз-з-з…
В этом жужжании Ли Чаншоу неожиданно расслышал тень прощупывания и робости…
Эта маленькая кровавая москитка будто перенесла великую обиду, но не смела вымолвить и слова. Описав два круга вокруг Ли Чаншоу, она осторожно опустилась на кончик уха его бумажного даоса.
Разумеется, это снова была Вэньцзин-даожэнь, пришедшая передать весточку.
Ранее Чжао Гунмин обнаружил и прихлопнул именно такого кровавого комара…
Ли Чаншоу, конечно, знал об этом. Чтобы иметь возможность своевременно передавать ему сообщения, Вэньцзин-даожэнь использовала кровавых комаров, чтобы те поражали стаи морских рыб в водах к югу от города Аньшуй, и подпитывала их за счет слабых душ этих рыб.
Когда возникала нужда передать важное известие, комар поглощал душу рыбы и летел прямиком из Южного моря.
Божественные способности Вэньцзин-даожэнь…
Хоть они и шли вразрез с небесной гармонией, но, если говорить честно, были куда удобнее его бумажных даосов. А главное — позволяли экономить деревья.
— Господин, — голос Вэньцзин-даожэнь раздался в глубине сердца Ли Чаншоу, и в нем действительно слышались нотки обиды.
— А, только что двое братьев по Дао пили здесь чай, и один из них случайно ранил тебя, — мягко произнес Ли Чаншоу. — Мне было неудобно объяснять им, кто ты, так что прошу прощения.
Крошечный комар затрепетал крыльями. Находясь далеко в одной из пещер на Западном континенте, Вэньцзин-даожэнь невольно закатила глаза.
Что это значит? Сначала напугать, а потом утешить? Такой прием был слишком уж избитым. Неужели он всерьез полагает, что ее, Вэньцзин-даожэнь, великую Сюэвэнь Нюйван, можно так легко провести?
Разумеется! Можно…
Вэньцзин-даожэнь через этого комара взглянула на висящий в центре заднего зала пейзаж, и ей вспомнилась аура того свирепого храбреца, которую она уловила ранее. Тот самый старик, что на днях внезапно прилег перед ней… именно он только что обнаружил ее кровавого комара и раздавил его! Вэньцзин-даожэнь ни за что бы не ошиблась! Она узнала бы его, даже если бы он превратился в пепел!
Теперь она была совершенно уверена: этот человек — старший ученик внешней школы учения Цзе, прославленный своим благородством Чжао Гунмин! Творить подобные дела и при этом слыть воплощением благородства… Тьфу! У учеников святых даосизма методы действительно дикие, а на сердце — сплошная грязь! Ох уж этот Хунхуан1.
Как бы Вэньцзин-даожэнь ни ворчала про себя, она не смела выдать свои чувства и продолжала прикидываться обиженной, чтобы усыпить бдительность морского бога Южного моря.
Ли Чаншоу отпил чаю и небрежно спросил:
— Какое на этот раз важное дело?
— Господин, планы Западного учения в этот раз потерпели крах из-за вас. Шестерых учеников святого остановил один лишь Чжао Гунмин, в результате чего все их труды пошли прахом, и они зря потеряли столько тайно набранных воинов-демонов…
— Расскажи то, чего я не знаю.
— Слушаюсь, — комар подлетел чуть ближе и прошептал несколько фраз.
Брови Ли Чаншоу постепенно сошлись у переносицы, но вскоре он махнул рукой, веля Вэньцзин-даожэнь уходить.
Кровавый комар уже собирался самоликвидироваться, как Ли Чаншоу кое-что вспомнил и мягко добавил:
— Ты заслужила награду за это известие, вовремя сообщив об осаде дворца дракона. Несколько дней назад, когда ты была у дворца, мы с Дафаши находились неподалеку. Дафаши теперь знает, что ты трудишься на благо учения Жэнь, и впредь не станет убивать тебя при встрече.
Услышав это, Вэньцзин-даожэнь замерла. Она не успела ничего расспросить, как комар с негромким хлопком взорвался, превратившись в струйку кровавого тумана, который быстро рассеялся…
В той самой пещере Вэньцзин-даожэнь резко села, и ее дыхание почему-то участилось. Ее глаза медленно открылись, на обольстительном лице промелькнуло нечто, похожее на весеннюю негу, а уголки губ невольно поползли вверх, хоть она и издала короткий смешок.
— Он… видел меня, великую Сюэвэнь Нюйван?
Вэньцзин-даожэнь заговорила нежно, о чем-то раздумывая. Но вскоре на ее лице вновь появилось самодовольное выражение. Она медленно откинулась назад и продолжила управлять своими кровавыми комарами-марионетками, разосланными по четырем морям.
Одно дело — передавать сведения учению Жэнь, но она не могла просто забросить дела, порученные ей Западным учением.
«Интересно, что именно замышляет учение Жэнь, заставляя меня продолжать скрываться в Западном учении?»
Вэньцзин-даожэнь прекрасно всё понимала. Для святых она была лишь чуть более сильным муравьем, и вряд ли сторона учения Жэнь рассчитывала, что она сможет обхитрить двоих владык-святых Запада… В лучшем случае ее заставят в какой-то момент выполнить грязную работу, вроде тайного убийства.
«В конечном счете, учение Жэнь и Западное учение не сильно отличаются друг от друга. Все так называемые великие учения — одного поля ягоды».
Вэньцзин-даожэнь облизнула алые губы, ее взгляд становился всё более пленительным. Однако ученики святых с обеих сторон разительно отличались. И Дафаши, и Ли Чаншоу пробуждали в ней небывалый… аппетит…
В храме морского бога в городе Аньшуй кровавый туман рассеялся. Ли Чаншоу встал и начал медленно прохаживаться, тщательно обдумывая новости от Вэньцзин-даожэнь.
Западное учение только что провело собрание по разбору поражения. По словам Вэньцзин-даожэнь, один из учеников святого был в ярости и предлагал строить козни против Чжао Гунмина, но остальные промолчали.
Как и ожидалось, процессом усмирения драконов руководили именно ученики святых, а сами владыки-святые не вмешивались. И как он и опасался, уровень ненависти к старику Чжао на Западе стал слишком высок…
Но Вэньцзин-даожэнь лишь слышала их разговоры об этом. Как именно они собираются действовать и когда — оставалось неизвестным.
Старик Чжао только что ушел, сказав, что возвращается практиковать на гору Эмэй, и добавил, что если возникнут дела, младший брат морской бог может найти его прямо в пещере Лофу.
Как предупредить старика Чжао об осторожности? Или, может, отправить его переждать бурю на остров Саньсянь?
Ли Чаншоу серьезно поразмыслил и решил, что, учитывая способности и статус Чжао Гунмина, Западному учению будет не так-то просто на него посягнуть. Среди учеников святых Запада не было по-настоящему сильных мастеров, а великая удача Поднебесной сейчас была на стороне человечества и учения Дао.
На самом деле ему не стоило так сильно переживать за старика Чжао. Раз уж Дафаши дал свое обещание, Чжао Гунмин должен быть в безопасности перед лицом Западного учения. Иными словами, пока не началась Великая катастрофа Дарования богов и адепты Дао не принялись истреблять друг друга, для любого мастера извне попытка тронуть Чжао Гунмина по сложности была сопоставима с пощечиной самому главе учения Тунтяню.
«Если бы я хотел подставить старика Чжао, какой бы способ я выбрал?»
Ли Чаншоу примерил на себя роль противника, и вскоре ему в голову пришло несколько идей. Но каждый из этих планов был подобен прогулке по канату над бездной: малейшая ошибка — и его путь самосовершенствования прервется навсегда.
А посему…
— Остается только пожелать старику Чжао благополучия и долгих лет жизни… так этак на сотню юаньхуэй2.
Ли Чаншоу негромко рассмеялся.
В глубине души он начал анализировать вторую новость от Вэньцзин-даожэнь — их дальнейшие приготовления. Западное учение всё еще не оставило планов по порабощению драконов…
Это принесло Ли Чаншоу значительное облегчение. В последние дни он беспокоился, что Западное учение спасует после первой же неудачи и прекратит давить на клан драконов — тогда надежды Небесного двора выступить в роли «рыбака, ловящего выгоду» превратились бы в прах.
Так даже лучше. Хоть они и потерпели поражение, но не пали духом, а продолжают бодриться, плетя интриги и упорно следуя своей первоначальной цели. Поистине, образец великого учения нынешней эпохи Хунхуана!
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный хаос или мир «Великой Пустоши» в китайской мифологии. ↩︎
- юаньхуэй (元会, yuánhuì) — цикл времени в китайской космологии, равный 129 600 годам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
