На самом деле, к этому времени несколько учеников святых Западного учения уже окончательно убедились, что школа Дао тоже положила глаз на этот лакомый кусок — род драконов.
Западное учение, помимо своей удачи, ни в чем не уступало трем ответвлениям школы Дао, и если бы они так легко отступили, разве это не означало бы, что они испугались?
Даже если бы это было лишь ради соперничества со школой Дао и чтобы не ударить в грязь лицом, они должны были как можно скорее прибрать род драконов к рукам.
Все стало намного сложнее, но в то же время и намного проще.
После этой неудачи Западное учение стало куда осмотрительнее.
Согласно сведениям, переданным даосом Вэньцзин, в дальнейшем Западное учение сосредоточит свои силы на Дворце драконов Западного моря. Через марионеток они планируют постепенно проникать в род драконов, используя внутренние противоречия, чтобы подтолкнуть их к краю пропасти.
Хотя в битве в день великой свадьбы Ао И мятежники морских племен понесли большие потери, отношения между обитателями четырех морей и родом драконов достигли точки замерзания. Достаточно лишь малейшей провокации, чтобы вспыхнуло еще более масштабное восстание.
Более того, Западное учение намерено задействовать еще больше сил из трех тысяч миров, чтобы продолжить осаду рода драконов.
Они хотят сломить гордость драконов, заставив их добровольно склонить колени у подножия горы Линшань и молить Западное учение принять их в качестве слуг…
«Запад желает великого расцвета, поэтому хочет подчинить драконов. Но какая в этом расцвете польза? Просто стать немного сильнее?»
В глубине души Ли Чаншоу внезапно возник этот вопрос, но тщательный анализ не дал ответа.
— Забудь об этом, как бы то ни было, в безопасности и заключается счастье.
Сказав это, Ли Чаншоу отправил бумажного даоса обратно в подземное хранилище, а большую часть сознания перенес на свадебный пир во Дворце драконов Восточного моря, где продолжил есть, пить и коротать время за праздными беседами со стариной Юэ Лао, несколькими небесными генералами и воплощением Его Величества Юйди.
В главном зале снова начались песни и пляски. Снующие повсюду морские девы и девы-жемчужницы подносили всевозможные изысканные деликатесы. Стоило им заметить пустую тарелку, как они тут же наполняли её снова.
Повсюду в Кристальном дворце царило оживление, повсюду пели и танцевали, празднуя мир и процветание.
Разумеется, Ао И и Цзян Сыэр уже покинули зал. По обычаям рода драконов, новобрачные удалились в свои покои и смогут выйти оттуда лишь через три месяца, чтобы поднести чай Царю драконов.
В это время теплый павильон находился под защитой нескольких слоев великих формаций драконьего рода, так что даже обычным мастерам было трудно увидеть, что происходит внутри, и пара могла предаваться любым забавам.
Ли Чаншоу только успел переброситься парой слов с Юэ Лао, как в его сознании всплыла такая картина:
[На Малом пике Цюн Линъэ Сяньцзы на облаке летела к алхимическим покоям.]
Ли Чаншоу тут же улыбнулся:
— Прошу тебя, Юэ Лао, присмотри за моим воплощением, у меня есть дела в другом месте.
— Хорошо.
Юэ Лао с улыбкой кивнул, уже привыкнув к подобному.
…
Перед алхимическими покоями Линъэ Сяньцзы, одетая в белоснежное платье с узором плывущих облаков, медленно опустилась на землю.
В этот раз она почему-то не вошла в покои открыто, а, напротив, тихонько подошла к двери. Ухватившись ручонками за косяк, она осторожно просунула голову с уложенными в высокий узел волосами внутрь и заглянула в комнату.
— Старший-старший брат…
— Что случилось?
Фигура Ли Чаншоу поднялась перед печью для пилюль. Он повернулся и посмотрел на Линъэ Сяньцзы.
Девушка внезапно покраснела и прошептала:
— Наставница-предок просит тебя зайти.
— Если вызывает, значит вызывает. Наставница-предок — наша старшая, к чему это слово «просит»?
Ли Чаншоу поправил полы своих одеяний. Глядя на состояние Линъэ Сяньцзы, он мгновенно кое-что понял.
— Наставница-предок ведь спросила тебя о чем-то, что заставило тебя смутиться?
— Старший брат, ты слышал? — Линъэ Сяньцзы немного удивилась.
Ли Чаншоу покачал головой и с улыбкой отчитал её:
— У тебя всё на лице написано, зачем мне слушать? Пойдем, навестим её. У маленькой наставницы-предка, как и ожидалось, кончилось терпение, и она хочет сделать следующий шаг в отношениях с Преподобным Ванцином. Это даже хорошо.
— Угу!
Линъэ Сяньцзы поджала губы и последовала за старшим братом на облаке, невольно придвигаясь к нему чуть ближе. Но, глядя в спину Ли Чаншоу, она невольно вспомнила, как на берегу озера… старший брат внезапно…
Пссс…
А? Ли Чаншоу с некоторым удивлением оглянулся на младшую сестру и обнаружил, что Линъэ Сяньцзы закрыла лицо руками, а из её головы повалил белый дым…
Ли Чаншоу был несказанно потрясен.
Эта девчонка до сих пор не пришла в себя? Прошло ведь уже больше десяти лет! Всего-навсего в шутку прижал её к стене, а если бы тогда поце… кхм, об этом лучше не думать, чтобы не вышло так: каковы мысли, таковы и поступки.
Ли Чаншоу на облаке доставил Линъэ Сяньцзы к соломенной хижине. Девушка хотела было воспользоваться случаем и ускользнуть, но раздался голос наставницы-предка Цзян Линьэр:
— Линъэ, заходи вместе с ним.
Линъэ Сяньцзы пришлось смиренно согласиться и войти в дом вслед за старшим братом.
Цзян Линьэр, облаченная в элегантное длинное платье, сидела за низким столом, и на её миловидном лице читалась крайняя серьезность. Увидев входящих учеников, она взмахом руки установила несколько слоев барьеров, после чего с важным видом посмотрела на Ли Чаншоу.
Раздался глухой стук: Цзян Линьэр сжала левую руку в кулак и несильно ударила по столу.
— Слушайте внимательно! Никому не смеяться!
Брат с сестрой замерли в недоумении.
— Не беспокойтесь, наставница-предок, — сказал Ли Чаншоу. — Какую бы смешную вещь мы ни услышали, мы не станем смеяться. По крайней мере, не вслух.
Линъэ Сяньцзы тоже закивала, вторя ему:
— Да, наставница-предок, не беспокойтесь!
— Я!..
Цзян Линьэр глубоко вздохнула, но тут же растеряла весь свой пыл. Она с тяжелым вздохом повалилась на стол и голосом человека, умирающего от жажды и голода, хрипло и бессильно прошептала:
— Чаншоу, скорее помоги мне, твоя наставница-предок больше не может этого выносить.
— Наставница-предок, что именно… с вами случилось?
— Э-э…
Лицо Цзян Линьэр покраснело, но она тут же взяла себя в руки, взбодрилась, выпрямилась и даже уперлась руками в бока.
«Если держаться достаточно уверенно и решительно, любое смущение развеется само собой».
— Скажу прямо! Я хочу продвинуться в отношениях с Фугуй-эром! Линъэ сказала, что у тебя есть Пилюля великой решимости. Дай мне парочку, я скормлю их ему и сварю из сырого риса готовую кашу1!
Ли Чаншоу: «…»
Он покосился на Линъэ Сяньцзы, та поспешно замотала головой: она точно не учила этому наставницу-предка!
В конце концов, маленькая наставница-предок повидала мир, и знала, как все устроено. Хоть она и не ела мяса духовных свиней, но уж точно видела, как они бегают.
— Наставница-предок, хотя Пилюля великой решимости может подействовать, это не совсем то лекарство, которое вам нужно.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и поставил перед маленькой наставницей-предком флакон с Водой чувств2, которую он использовал для создания Пилюль великой решимости.
— Наставница-предок, эта вещь зовется Водой чувств. Она создана из любовных гу и является одним из основных ингредиентов для Пилюли великой решимости. Её можно подмешать в вино… Однако перед использованием лучше все же предупредить Преподобного Ванцина, чтобы избежать ненужных недоразумений.
— У тебя и правда есть такая штука?!
Цзян Линьэр часто заморгала, спрятала фарфоровый флакон и, дважды кашлянув, принялась наставлять его строгим тоном:
— Чаншоу, ты только не вздумай использовать подобные средства в дурных целях. В делах между мужчиной и женщиной всё должно идти своим чередом. Посмотри только на пилюли, что ты выплавляешь: то Пилюли великой решимости, то Вода чувств. Фу-у…
И ведь еще смеет выражать брезгливость.
— Наставница-предок, один флакон Воды чувств стоит шесть тысяч шестьсот духовных камней.
— Э-э, если не считать подобных вещей, в остальном ты весьма выдающийся юноша, ха-ха, ха-ха-ха! Пойду-ка я готовить вино!
- Шэн ми чжу чэн шу фань (生米煮成熟饭, shēng mǐ zhǔ chéng shú fàn) — «сварить из сырого риса готовую кашу»; идиома, означающая совершение чего-то необратимого, когда остается лишь принять результат. ↩︎
- Цин-шуй (情水, qíng shuǐ) — «Вода чувств»; название особого эликсира, созданного на основе любовных гу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
