Двести двадцать вторая глава. Хе-хе.
Иногда тысяча ложных слов не стоят одной искренней фразы.
Хотя тысяча искренних сердец, возможно, не сравнятся с одной ловкой уловкой…
Размышляя о том, как просветить Фугуй-шанжэня, Ли Чаншоу тщательно взвешивал варианты и строил планы. Он понял: какой бы предлог он ни придумал, чтобы отправить дядю-наставника Цзю У с чертежами, лучше будет рассказать всё напрямую и втянуть его в это дело.
И вот бумажный журавлик улетел на пик Потянь, и вскоре дядя-наставник Цзю У, управляя облаком, направился к нему.
Ли Чаншоу ждал перед алхимической лабораторией. Глядя на сияющее лицо дяди-наставника Цзю У, Ли Чаншоу и сам почувствовал облегчение. В голове его зазвучал мотив довольно старой популярной песенки из прошлой жизни…
«А-ха, дай мне чашу воды забвения чувств, чтобы я забыл, что меня зовут Ван Фугуй1~ э-эй~»
Кхм, нужно быть серьёзнее и сохранять спокойствие.
Возможно, Ли Чаншоу слишком долго ничего не поручал дяде-наставнику Цзю У, поэтому бдительность того притупилась, и он приземлился на облаке прямо перед Ли Чаншоу.
Цзю У рассмеялся:
— Ли Чаншоу, как продвигается совершенствование? Уже седьмая ступень стадии Возвращения к Дао? Неплохо, весьма неплохо. Те гении, что стоят впереди тебя, уже начали готовиться к Небесному испытанию, тебе тоже стоит поскорее об этом позаботиться.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и ответил:
— И вправду, испытание — дело серьёзное.
Имея в запасе две Золотые пилюли девяти превращений, Ли Чаншоу заново всё пересчитал: если готовиться еще лет двести-триста, то можно будет пережить великое испытание Золотого Бессмертного.
— Зачем вы звали меня, Ли Чаншоу? Есть какое-то важное дело?
— Дядя-наставник, давайте поговорим внутри.
Ли Чаншоу жестом пригласил его войти. Цзю У, ничего не подозревая, заложил руки за спину и впрыгнул в лабораторию.
Ли Чаншоу активировал защитный массив вокруг помещения, притащил две подушки для медитации и, когда Цзю У уселся, немного помолчал…
Опустив подробности о «воде чувств», он пересказал недавнюю неловкую ситуацию между Ванцин-шанжэнем и своим дедушкой-наставником.
— Это правда? — Цзю У вытаращил глаза.
— Да, — Ли Чаншоу кивнул. — Они провели под деревом весь вечер. Мой дедушка-наставник прямо выразил желание сделать следующий шаг, Ванцин-шанжэнь согласилась, а потом… потом ничего не произошло.
— С-с-с… — Цзю У шумно втянул воздух, его глаза округлились от шока. — Неудивительно! Вчера вечером учитель позвал меня и задал вопрос, над которым я ломал голову полдня. Теперь-то я всё понял!
— О? — Глаза Ли Чаншоу блеснули. — Что же спросил старший дядя-наставник?
— Спросил… хе-хе, — Цзю У пожал плечами, его улыбка выглядела немного… дешево. — Он спросил, чем мы с Шиши обычно занимаемся, когда остаёмся наедине.
Ли Чаншоу усмехнулся:
— И как же вы ответили, дядя-наставник?
— Ну, я точно не мог… хе-хе, не мог сказать ничего непристойного.
Цзю У вздохнул:
— Я просто рассказал, как мы общаемся, и всё… хе-хе. Я тогда не понял, к чему клонит учитель. Но даже если бы я понял, что он говорит именно об этом, не осмелился бы давать ему наставления в таких делах. Кто бы мог подумать, что учитель столько лет был так предан совершенствованию? Мне, как ученику, даже стало стыдно.
Цзю У на мгновение замолчал и спросил:
— Ли Чаншоу, ты всегда полон идей, есть ли способ это исправить?
— Есть. — Ли Чаншоу достал «Драгоценные записи для новобрачных» и протянул их Цзю У. — Взгляните, дядя-наставник.
— Снова свитки «Весна приходит, осень уходит»?
— Нет, это требует большего мастерства, здесь больше деталей… кхм!
Говоря это, Ли Чаншоу невольно покраснел. Размышлять об этом в одиночку — одно дело, а показывать другому — совсем другое.
Цзю У с серьёзным видом открыл свиток и некоторое время пристально его изучал.
— Ли Чаншоу, а ты, оказывается, в этом знаток! Нарисовано очень подробно и всё понятно с первого взгляда. Это сокровище, настоящее сокровище, хе-хе.
Ли Чаншоу серьёзно произнес:
— Это пристойная вещь, дядя-наставник, вы не смейтесь.
— Нам всем уже по тысяче лет, неужели мы чего-то не понимаем?
Цзю У запнулся и горько усмехнулся:
— Эх, чуть не забыл, мой учитель как раз в этом не особо смыслит. Кстати, вещь хорошая, но это, должно быть, начальный уровень… хе-хе, а есть продолжение?
Ли Чаншоу: …
— Я подготовил это только ради дедушки-наставника и старшего дяди-наставника, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Сейчас мне предстоит испытание, не стоит отвлекаться.
— Понимаю, понимаю, — Цзю У поспешно кивнул. — Ты прав, готовься к испытанию. Тогда я заберу это и передам учителю.
Ли Чаншоу ещё раз проинструктировал дядю-наставника Цзю У, чтобы тот не упоминал автора. Цзю У немного растерялся.
— Если старший дядя-наставник узнает, что это сделал я, он неизбежно свяжет это с моим дедушкой-наставником и может что-то не так понять, — объяснил Ли Чаншоу. — Мой дедушка-наставник в таких делах разбирается лишь на уровне слухов…
Цзю У немного подумал и сказал:
— Ли Чаншоу, не волнуйся, я скажу, что это подарок одного из старейшин ордена.
Ли Чаншоу поднял большой палец вверх. Цзю У снова издал «хе-хе» и тут же улетел на облаке обратно на пик Потянь.
Хотя Цзю У ушел, его «хе-хе» эхом отдавалось в ушах еще три часа, так что Ли Чаншоу и сам не удержался и пару раз «хе-хе-кнул».
Полдня спустя Цзю У торопливо вернулся, подмигнул Ли Чаншоу и сказал:
— Готово.
— Старший дядя-наставник посмотрел?
— Посмотрел, — радостно ответил Цзю У. — Я своими глазами видел, как учитель открыл свиток. Заодно я подарил ему несколько свитков «Весенних пейзажей», которые ты давал мне раньше.
Ли Чаншоу с облегчением выдохнул, а затем они с Цзю У переглянулись и… оба хе-хе-кнули.
Этот смех был полон надежд на счастье их старших. В этом смехе звучали искренние пожелания любви. Если каждый подарит немного «хе-хе», у Хунхуана2 будет прекрасное завтра.
…
Свиток был передан, и Ли Чаншоу решил больше не вмешиваться.
А что он еще мог сделать? Не мог же он, подобно деревенским свахам, стоять рядом в брачную ночь и давать указания?
Он передал Линъэ, чтобы та несколько дней не возвращалась в соломенную хижину, а практиковалась в комнате для игр рядом с загоном для духовных зверей, чтобы не мешать маленькому дедушке-наставнику проявлять себя.
Ли Чаншоу сосредоточил основное внимание на пире в Дворце Дракона, оставив лишь малую часть сознания следить за переменами на пике Сяоцюн.
Однако, к удивлению Ли Чаншоу…
Прошло три-четыре дня, а Ванцин-шанжэнь так и не появилась.
Еще через три-четыре дня её всё ещё не было.
Даже когда пир в Дворце Дракона подошел к концу и гости начали расходиться, со стороны Ванцин-шанжэня…
Так и не было никаких движений.
- Ван Фугуй (王富贵, wáng fùguì) — распространенное в китайской поп-культуре комичное имя, отсылающее к образу «простого счастливчика». Здесь цитируется пародия на песню Энди Лау «Вода забвения чувств». ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — мир Первозданного Хаоса или Великая Пустошь, сеттинг произведения, основанный на древнекитайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
