Ли Чаншоу от безысходности оставалось лишь в ответ произнести несколько раз: «И вас с тем же», «И вас с тем же».
Вскоре поспешно подошёл староста деревни Медвежьего поселения, он же великий старейшина культа Морского Бога, облачённый в тяжёлую шубу из медвежьих шкур, и вполголоса произнёс:
— Дажэнь, только что Лао Сань сообщил через передающий послания нефритовый талисман, что в поселение прибыл отряд воинов. От них так и веет могильным холодом, а ведут их несколько силачей, которые, кажется, имеют какое-то родство с нашим поселением.
— Насколько они сильны?
— Сюн Лао Сань говорит, что по ощущениям — очень сильны.
Ли Чаншоу слегка прикрыл глаза, и бумажный даос, спрятанный под Медвежьим поселением, уже увидел этот отряд с помощью бессмертного восприятия.
Первого из них Ли Чаншоу узнал — это был Нютоу из Дифу, только без своего капюшона.
— Это гости из Дифу, одна из ветвей ваших предков, — с улыбкой сказал Ли Чаншоу. — Они и вправду направились в ваше поселение. Сделайте всё так, как я наказывал прежде: пусть Лао Сань укажет им путь и как можно скорее приведёт в город Аньшуй. До рассвета осталось два шичэня1, тогда и начнётся великое торжество.
— О, хорошо, я немедленно иду!
Старый староста кивнул и уже собрался было бежать передавать весть, как Ли Чаншоу снова его окликнул.
Немного подумав, Ли Чаншоу произнёс:
— Сегодня прибыло немало почетных гостей, так что церемония должна пройти с размахом. Верните в программу все те песни и пляски, что мы отменили раньше, и пусть они длятся без перерыва от рассвета до самого полудня.
— Слушаюсь!
Староста, похожий на старого медведя-оборотня, поспешно удалился, а Ли Чаншоу, не зная отдыха, продолжил принимать гостей.
В этот раз всё было иначе, чем на свадьбе Ао И из Дворца драконов: здесь он был хозяином и никак не мог пренебречь этими «дорогими гостями». Хотя многие из них явились без приглашения… так сказать.
Через один шичэнь с северо-запада на облаке прибыла ещё одна группа из более чем двадцати бессмертных учения Чань.
Должно быть, они мчались подобно порыву ветра и вспышке молнии, потому что у нескольких учеников дворца Юйсюй с невысоким уровнем совершенствования стадии Небесного бессмертного длинные волосы были в беспорядке.
Двоих предводителей Ли Чаншоу знал: одним был мастер изготовления артефактов Юньчжунцзы, а другим — Чи Цзинцзы, занимающий второе место среди двенадцати Золотых бессмертных. Оба они были крупными фигурами учения Чань.
Ли Чаншоу ещё не успел подняться на облаке в воздух, как Чжао Гунмин во главе нескольких бессмертных учения Цзе уже отправился им навстречу.
Пусть втайне они и соперничали друг с другом, но на людях обязаны были сохранять дружелюбие, следуя присказке: «три учения — одна семья».
В заднем зале храма Морского Бога почти не осталось свободных мест. Бессмертные двух учений обменялись приветствиями, а затем расселись по местам так, что разница между ними была видна столь же отчетливо, как воды рек Цзин и Вэй2.
Ли Чаншоу чувствовал, что ситуация окончательно выходит из-под его контроля…
Но не мог же он сейчас пойти и просить Дафаши прийти на помощь? Звать Дафаши только тогда, когда положение стало неуправляемым — разве это не расписка в собственной никчёмности…
Пока он так размышлял, в самое сердце Ли Чаншоу вдруг проник чей-то голос.
— Чаншоу, куда подевалось твоё истинное тело? Я дважды обошёл всё в секте Дусяньмэнь, почему же я не смог тебя найти?
Ли Чаншоу встрепенулся! Стоило заговорить о Цао Цао, как и сам Цао Цао явился! Родная душа прибыла!
Ли Чаншоу поспешно указал на свою грудь, озираясь по сторонам и не зная, как ответить.
— В твоём духе! Ха-ха-ха! Надо же, спрятаться в воплощении! Не ожидал, право, не ожидал!
Послышался смех Дафаши, передаваемый мысленно, а затем последовал вопрос:
— Вижу, ты созвал немало мастеров Дао. Нужно ли мне сегодня явиться лично? Если да, просто кивни.
Ли Чаншоу тут же решительно кивнул.
В заднем зале культа Морского Бога раздался тихий смех, и помещение мгновенно затихло, хотя до этого полнилось гомоном голосов.
Чжао Гунмин, сложив пальцы в расчёте, первым поднялся с места и радостно воскликнул:
— Сюаньду-шисюн прибыл!
Стоило Чжао Гунмину договорить, как на заднем дворе храма Морского Бога заклубился туман, в котором проступил едва заметный призрачный образ Тайцзи, и из него выступил человек в длинном халате.
Его фигура была стройной, волосы распущены, лицо казалось обычным, но вглядевшись, можно было ощутить бесконечную глубину; в нём сквозил дух самообладания и редкое, истинное изящество свободы!
— Младшие братья и сёстры, всё ли у вас было благополучно с нашей последней встречи?
Стоило появиться старшему брату-наставнику врат Дао, как все присутствующие вмиг стали его младшими учениками.
— Сюаньду-шисюн!
— Это Сюаньду Дафаши-шисюн!
— Сисюн, как же вы здесь оказались?
Сюаньду Дафаши изысканно и мягко улыбнулся; по сравнению с тем временем, когда он был наедине с Ли Чаншоу, он словно превратился в другого человека — стал куда более учтивым и доброжелательным.
Заметив, что Сюаньду Дафаши собирается заговорить, Ли Чаншоу тут же передал мысленно:
— Дафаши, ученик взял себе имя Чангэн как Морской Бог Южного моря.
Дафаши с улыбкой произнёс:
— Раз это важное дело для Чангэна, мне, разумеется, следовало прийти. Благодарю всех младших братьев и сестёр за то, что прибыли посмотреть на церемонию. Если приём окажется недостаточно радушным, прошу проявить снисходительность. Людей в нашем учении Жэнь немного, и мы не слишком процветаем, так что в будущем, когда Чангэну придётся странствовать в миру, надеюсь на вашу поддержку.
Чангэн? Сначала бессмертные пребывали в недоумении, но увидев, как Ли Чаншоу вышел вперёд с поклоном, тут же всё поняли.
Неужели у Морского Бога столь мощная опора?
Сюаньду Дафаши очень тщательно выбирал слова, и фраза «если приём окажется недостаточно радушным» прямо указывала на то, что он здесь — «хозяин дома». Значит, культ Морского Бога был основан учением Жэнь!
Этот даос Чангэн, Морской Бог Южного моря, несомненно, состоит в весьма близких отношениях с Сюаньду Дафаши. Вполне возможно, что он — потомок учения Жэнь, которого ценит сам святой Тайцин-лаоши!
В тот же миг бессмертные учений Цзе и Чань, прибывшие сюда лишь из любопытства, загорелись желанием завязать дружбу.
Сюаньду Дафаши бросил на Ли Чаншоу многозначительный взгляд, словно спрашивая: «Ну как?». Ли Чаншоу ответил ему взглядом, полным благодарности и восхищения, будто говоря: «Вы просто великолепны».
Всё то хвастовство, что он допускал прежде, сегодня наконец-то обрело под собой почву!
Теперь Ли Чаншоу размышлял о том, как бы сделать так, чтобы учение Сифан четко и ясно узнало о сегодняшних событиях, и желательно — во всех подробностях…
После этого Ли Чаншоу пригласил Дафаши занять главное место, а сам отправился лично подготавливать «помост для восхождения на облака», который должен был понадобиться позже.
Так называемый помост для восхождения на облака был смотровой площадкой для бессмертных, которую Ли Чаншоу подготовил заранее. Он представлял собой скопление белых облаков, поддерживаемое внутри деревянным каркасом, на который были нанесены талисманы создания облаков и левитации. Чтобы избежать любых нелепых случайностей, конструкцию укрепили несколькими десятками слоев защиты.
Ранее Ли Чаншоу приготовил два таких помоста и ещё четыре запасных, полагая, что этого в любом случае хватит.
Однако, увидев, как Хуанлун-чжэньжэнь и Чжао Гунмин снова достали нефритовые талисманы, чтобы созвать вторую волну гостей, Ли Чаншоу обречённо усмехнулся про себя и активировал несколько бумажных даосов, чтобы начать спешно мастерить новые помосты.
Только Ли Чаншоу уладил это дело и собрался вернуться в дом к Дафаши, как вдруг со стороны горизонта донёсся многоголосый драконий рёв, а следом за ним раздался звонкий выкрик откуда-то из-за пределов неба:
— Гэгэ-глава!
Прибыла первая группа гостей из Дворца драконов!
И вот Ао И с воодушевлением опустился на задний двор. Придерживая полы длинного халата, с лицом, сияющим от восторга, он одним махом подскочил поближе!
— Я при… А?
Стоило ему краем глаза заметить полный зал гостей, как улыбка Ао И застыла, ноги подкосились, и он едва не распластался прямо перед Ли Чаншоу.
- шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная единица времени, равная двум часам. ↩︎
- Цзин и Вэй (泾渭分明, jīng wèi fēn míng) — идиома, означающая четкое различие между вещами, подобно тому как прозрачные воды реки Вэй не смешиваются с мутными водами реки Цзин. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
