Поедание этих арбузов1 не приносило ни малейшего удовольствия.
Огромная ладонь Сюн Линли подцепила нефритовую кость, которую только что сбросила Юцинь Сюанья.
— Беру, пять точек.
Цзю Цзю вскрикнула:
— Узрите же мою руку истинного небожителя!
С этими словами она вытянула крайнюю кость из сложенного прямоугольником ряда нефритов. Её глаза блеснули, грешная плоть дрогнула, и она с восторгом открыла лежащие перед ней кости:
— Цзымо2! Цин-и-сэ! Быстрее, линши, линши!
Линъэ и Сюн Линли тут же принялись ворчать, а Юцинь Сюанья лишь кротко улыбнулась. Все трое достали по несколько духовных камней и протянули их Цзю Цзю.
Та затряслась от смеха, словно ветка цветов под порывом ветра, а в её глазах заплясали искры…
Маленькое состязание в игре в воробьиные кости, проходящее в Первозданном мире, перешло на следующий этап.
Спустя полдня четверо отправились к загонам с духовными зверями. Выбрав двух существ, которые выглядели так, словно потеряли аппетит и разочаровались в жизни, девушки, желая помочь им обрести покой, отвели их к озеру полюбоваться пейзажем…
Затем они установили жаровню, подготовили доброе вино и яства и начали вечер с песнопений под чашу, рассуждая о краткости жизни.
— На этот раз старший брат и впрямь слишком долго не показывался.
Линъэ с некоторым беспокойством пробормотала это, глядя на бумажного даоса в своей сумке в рукаве.
Ситуация и впрямь была необычной: она вышла из уединения уже больше полугода назад, а старший брат всё ещё не пришёл, чтобы отчитать её…
Цзю Цзю тихо спросила:
— Может, во время практики что-то случилось?
— Невозможно, — поспешно ответила Линъэ. — Старший брат не гонится за скоростью и не жаждет мгновенных заслуг. Каждый его шаг выверен и надежен, с ним точно ничего не могло произойти.
Юцинь Сюанья спросила:
— Оставил ли старший брат Чаншоу камень уединения?
— Ну…
Линъэ покачала головой, и в её взгляде невольно промелькнула тревога.
Так называемый камень уединения был магическим артефактом, способным чувствовать состояние культиватора во время практики. Если бы тот впал в состояние одержимости или столкнулся с опасностью, камень вовремя оповестил бы учителей и друзей, чтобы те успели прийти на помощь.
Некоторые вещи лучше не упоминать: стоит лишь начать, как мысли путаются, и ты попадаешь в порочный круг…
Вскоре Цзю Цзю, Юцинь Сюанья и Линъэ не на шутку разволновались.
Особенно когда Линъэ произнесла:
— Каждый раз, уходя в затворничество, старший брат предупреждал меня, но в этот раз — ни слова…
Три почетных эксперта группы гурманов пика Малой Цион не могли больше сидеть на месте.
Только Сюн Линли, знавшая, что её двоюродный брат — всемогущий Морской Бог, не чувствовала никакой тревоги.
— Нет, нужно пойти и проверить! — решительно заявила Цзю Цзю. — Уйти в уединение, не проронив ни звука… А если что-то случилось?
Юцинь Сюанья немного помолчала и негромко произнесла:
— Если мы помешаем старшему брату, не повредим ли мы его практике?
Цзю Цзю махнула рукой:
— В крайнем случае ты и Линъэ в искупление вины отдадите себя ему в жёны!
— Младшая наставница! — лицо Линъэ покраснело, но затем вновь омрачилось тревогой.
Юцинь Сюанья, сохраняя спокойствие, поджала губы и сказала:
— Младшая наставница, не стоит так шутить, это порочит имя старшего брата Чаншоу.
Линъэ предложила:
— Давайте сделаем так: я подойду к алхимической комнате. Если старший брат не в глубоком затворничестве, он сам откроет для меня внешние барьеры.
— Идём, идём. Линли, оставайся жарить мясо, а мы втроём сходим.
Позвав остальных, Цзю Цзю вместе с Линъэ и Юцинь Сюаньей полетела к границе защитных формаций алхимической комнаты.
Оказавшись на месте, они почувствовали движение духовной энергии в лесу впереди и замерли в ожидании…
Юцинь Сюанья не удержалась от вопроса:
— Есть ли проход внутрь формации?
Линъэ и Цзю Цзю одновременно покачали головами, и их беспокойство усилилось.
Цзю Цзю громко крикнула:
— Сяо Чаншоу!
Крик канул в недрах формации, не вызвав ни малейшего эха.
В этот самый миг разум некоего ученика учения Людей всё ещё был переполнен потоками информации — он почти завершил принятие Дао. Этот крик потревожил частицу его сознания.
«Младшая наставница… Линъэ… Сюань…»
Хотя Ли Чаншоу всё ещё не мог вырваться из процесса обучения, он сумел выделить толику внимания, чтобы с трудом сложить пальцы в печать и открыть проход, предназначенный специально для младшей сестры…
— Линъэ, Сюанья? Формация здесь открылась?
Цзю Цзю с любопытством указала на лес впереди.
Линъэ достала кусок нефрита и, увидев на нём мерцающий зеленый свет, с облегчением выдохнула:
— Со старшим братом всё в порядке. Нам всё ещё нужно заходить?
— Конечно! Раз уж мы здесь! Посмотрим, чем он там занимается!
Цзю Цзю схватила обеих за руки и потащила вглубь леса.
Ли Чаншоу, едва открыв проход, снова потерял связь с внешним миром…
К счастью, его истинное тело находилось в подземной тайной комнате, а в алхимической лежал лишь бумажный даос.
И вот что предстало глазам троицы…
Всё вокруг было подёрнуто тонким слоем пыли. Ли Чаншоу лежал перед алхимической печью с умиротворенным лицом. Глаза его были плотно закрыты, и он почти не дышал…
— Старший брат!
Голос Линъэ дрогнул, и она бросилась к нему.
Однако Юцинь Сюанья, обладавшая чуть более высокой ступенью культивации, в одно мгновение оказалась рядом. Опустившись на колени, она приложила тонкий палец к запястью Ли Чаншоу и закрыла глаза, прислушиваясь.
— Циркуляция бессмертной силы в норме, энергия изначального духа стабильна, — тихо произнесла она. — Кажется, ничего страшного.
— Если с ним всё в порядке, почему он лежит? — нахмурилась Цзю Цзю и, присев у изголовья Ли Чаншоу, коснулась пальцем его лба, сосредоточенно изучая состояние.
Линъэ, что-то вспомнив, тоже опустилась рядом и легонько ущипнула пальцы старшего брата.
На ощупь они были… твердыми…
Присмотревшись, она поняла, что это действительно бумажный даос старшего брата.
— Согласно диагнозу этой младшей наставницы, — с серьезным видом проговорила Цзю Цзю, — он просто погрузился в сон от крайнего истощения. Должно быть, переутомился во время алхимии. Иногда, когда культиваторы слишком устают при создании пилюль или артефактов, они и впрямь впадают в подобный глубокий сон. Не стоит волноваться… Обычно в таких случаях нужно, чтобы женщина-культиватор применила способ «рот в рот» и передала глоток мягкой иньской энергии. Тогда он сразу проснётся. Вы обе — его младшие сестры, кто из вас это сделает?
— Правда?
— Такое дело…
Линъэ посмотрела на Юцинь Сюанью, а та взглянула на неё в ответ. Когда их взоры встретились, между ними словно проскочила искра.
Цзю Цзю, стоявшая рядом, тут же прикрыла рот рукой, сдерживая смешок.
— Я сделаю это, — тихо сказала Юцинь Сюанья. Её взгляд был решителен, а в сердце не было ни капли сомнения.
Линъэ же слегка нахмурилась. Она хотела было напомнить, что это лишь воплощение старшего брата, но побоялась выдать его тайну…
К тому же на душе у неё стало как-то неспокойно…
Линъэ, пересилив себя, сказала:
— Юцинь-шицзе, позвольте всё же мне. Старший брат растил меня с детства, мы с ним ближе, и он не будет против.
Тем временем Цзю Цзю быстро притащила деревянную табуретку, достала горсть духовных семечек и приготовилась наблюдать за представлением. Её огромные глазищи прямо-таки сияли!
Юцинь Сюанья поджала губы, собираясь что-то возразить.
Линъэ внутренне вздохнула. Опасаясь, что правда о бумажном даосе раскроется, она была вынуждена стоять на своём. Их взгляды скрестились, и ни одна не желала уступать…
Внезапно лежащий Ли Чаншоу издал тихий стон. Приложив руку ко лбу, он открыл глаза. Его взгляд был полон растерянности, а голос звучал хрипло:
— Не выдумывайте ничего, у меня и без того голова раскалывается…
Ли Чаншоу медленно сел, и Линъэ с Юцинь Сюаньей поспешили поддержать его.
Позади него Цзю Цзю в мгновение ока убрала семечки и табуретку. Теперь она послушно сидела на полу, а её глаза лучились притворным беспокойством о здоровье племянника.
— Старший брат, ты в порядке?
— Старший брат Чаншоу, ты чувствуешь себя плохо?
— М-м, всё нормально… — Ли Чаншоу потер переносицу. — Линъэ, сколько времени прошло с твоего последнего ухода в уединение?
— Старший брат, я пробыла в затворничестве три года и вышла уже как полгода назад.
Три года…
Святой старец дал всего один лепесток лотоса, и пролетело целых три года?!
Ли Чаншоу хотел было посетовать на это, но, поспешно восстановив связь сознания с несколькими другими бумажными воплощениями, внезапно вздрогнул. Он резко вдохнул, и на его лице, что случалось крайне редко, промелькнула тень тревоги.
— Как же так, они уже начали сражаться!
Договорив, он немедленно закрыл глаза, и его сознание тотчас вернулось в тело Бумажного даоса во дворце Доушуай, оставив старшую, среднюю и младшую сяньнюй растерянно переглядываться друг с другом.
- Чи гуа (吃瓜, chī guā) — букв. «есть арбузы», сленговое выражение, означающее роль праздного наблюдателя, который следит за чужой драмой или сплетнями. ↩︎
- Цзымо (自摸, zì mō) — термин в маджонге, означающий победу игрока на кости, которую он самостоятельно вытянул из стены, а не получил из сброса другого игрока. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
