В это время Цзю Цзю шла по земле, и Ли Чаншоу только сейчас заметил, что на ногах у неё всё ещё были те самые удобные мягкие соломенные туфли.
В одежде и внешности Ли Чаншоу стремился лишь к обычной чистоте.
Цзю Цзю же на это было совершенно наплевать, благо у бессмертных тела обладали божественной сущностью и были свободны от скверны.
Войдя в город, Цзю Цзю с любопытством оглядывалась по сторонам, а смертные так же с любопытством разглядывали эту девушку…
— Какие огромные…
— И как только выросли…
— Эта горлянка у неё за спиной!
Цзю Цзю совершенствовалась более тысячи лет, но в мир смертных спускалась крайне редко, в основном проводя время в горах.
Оказавшись сегодня в суете мирской жизни, она быстро увлеклась окружающим оживлением: заглядывала то туда, то сюда, наблюдала за странными смертными, а перед одним уличным нищим и вовсе остановилась, достав две пилюли духовной энергии.
Но нищий лишь обругал её:
— Не кидай что попало в мою миску! Ты что, отравить меня вздумала?!
Цзю Цзю лишь фыркнула в ответ, не желая спорить со смертным, и легкой походкой отправилась дальше на поиски самого многолюдного места.
Она купила и надела пёструю маску, а затем тихонько подкралась к Ли Чаншоу и внезапно выскочила с громким «уа!»;
Она замирала перед ароматными таньхулу2, невольно вытирая уголок рта ладошкой и спрашивая, нельзя ли выменять пару связок на кусочек нефрита.
Ли Чаншоу с улыбкой наблюдал со стороны, и в его взгляде читалось умиротворение… полное ощущение дежавю, будто старый отец ведёт дочурку на прогулку.
Некоторое время Цзю Цзю резвилась на улице, привлекая к себе множество взоров, но совершенно этого не замечала;
Почуяв доносящийся поблизости аромат еды, она потащила Ли Чаншоу в расположенный неподалёку трактир.
Однако вскоре Цзю Цзю вышла оттуда разочарованной.
После привычного ей мяса духовных зверей, выращенных в горах, эта мирская пища казалась совершенно пресной.
В этот момент Цзю Цзю заметила, что Ли Чаншоу пребывает в каком-то странном состоянии.
Взгляд его блуждал, зрачки не могли сфокусироваться, а собственное дао-юнь то проявлялось, то исчезало…
Это были явные признаки озарения.
Цзю Цзю хоть и любила пошалить в обычное время, в такие моменты становилась весьма серьезной;
Она незаметно отступила на полшага, следуя за Ли Чаншоу, и, достав короткий клинок в ножнах, выпустила каплю ауры бессмертной, чтобы отпугнуть окружающих смертных и охранять покой ученика.
В это время сердце Ли Чаншоу наполнялось нитями дао-юнь…
«Моё Дао — действительно ли это то Дао, к которому я стремлюсь?»
Он задал себе этот вопрос, продолжая бродить по огромному городу, размышляя, прислушиваясь, наблюдая и вспоминая…
— Во-во-тоу1, четыре штуки за монету!
— Овощи, почти даром! Подходите, овощи!
— Матушка, я хочу печёную тыкву!
Сам того не замечая, он забрёл на рынок. Ли Чаншоу шагал не выбирая пути, плыл по течению, ища свою удачу.
Он не думал о древних притчах и не слишком опасался чего-либо; его заботило лишь то, чтобы при появлении озарения или направления для пути, из соображений осторожности, немного сдержать этот порыв.
Цзю Цзю тихо следовала за ним какое-то время и вскоре заметила небольшую странность…
Почему она совершенно не могла понять дао-юнь, исходящее от её маленького племянника-ученика?
Что за чертовщина?
Цзю Цзю моргнула. Она впервые чувствовала дао-юнь Ли Чаншоу, и этот ритм был невероятно сложным для понимания. Хоть он и брал начало из того же источника, что и её путь, они не были даже похожи.
На одном дереве распускается тысяча цветов, но сердцевины у всех разные.
Но если она, его младшая наставница, не могла постичь его дао-юнь, это о многом говорило!
«Что случилось? Сяо Чаншоу сломался?»
Цзю Цзю поджала губы, в ней необъяснимо проснулся дух соперничества: чем меньше она понимала, тем усерднее пыталась вникнуть в суть этого ритма.
И в итоге…
Она тоже обрела озарение.
Ли Чаншоу, продолжая идти, уже осознал, в чём именно заключался изъян в его сердце Дао, и начал выходить из состояния медитации.
«Я пришёл из мира смертных, обрел Дао в поисках долголетия».
Он и сам был обычным человеком, и ему не нужно было подавлять свои потаенные желания или считать, что «это бесполезно для самосовершенствования», тем самым губя свою природу.
Что ж… иероглиф «осторожность» уже был вписан в его характер, занимая там самое центральное место.
В прошлой жизни он часто слышал: там, где есть люди, есть и мир боевых искусств;
А истина, которую он должен был понять сейчас, заключалась в том, что любое живое существо обладает «человечностью», и там, где есть эта человечность, и находится мир смертных.
Дао — это не истинное «я», природа — вот истинная сущность.
Последняя нить дао-юнь сегодня наконец восполнилась.
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся про себя, словно уже видел перед собой огромные врата.
Стоило сделать полшага и толкнуть их, как он достигнет совершенно нового уровня бытия…
Долголетие было на расстоянии вытянутой руки.
Небесная кара уже перешла в стадию предварительного запуска.
Ли Чаншоу усмирил чувства, возвращаясь из состояния созерцания, и решил, что по возвращении в горы немедленно приступит к последним приготовлениям перед преодолением невзгод.
В этот момент за его спиной всколыхнулась волна дао-юнь;
Обернувшись, он увидел Цзю Цзю: младшую наставницу окутывали ритмы Дао, внутри её тела бурлила бессмертная сила, а в широко распахнутых глазах читалось легкое недоумение…
Как это наставница тоже собралась прорываться на новый уровень?
Неужели метод «озарения в мире смертных» настолько эффективен?
Ли Чаншоу произвёл быстрый расчёт и тут же понял: это он сам, когда размышлял о сердце Дао, случайно выпустил наружу часть дао-юнь, что и повлияло на Цзю Цзю.
Она уже находилась на пике царства Истинного Бессмертного, и теперь, сделав шаг вперёд, могла напрямую вступить в царство Небесного Бессмертного.
К этому прорыву наставницы также нельзя было относиться беспечно.
Ли Чаншоу обследовал город своим божественным чувством и быстро обнаружил поместье военачальника, где увидел молодую женщину с едва округлившимся животом, гуляющую по саду под руку со служанкой.
Из рукава Ли Чаншоу выскочили два Бумажных даоса и тут же скрылись под землёй у его ног.
Следом вокруг Ли Чаншоу заклубился туман. Окутав погружённую в озарение Цзю Цзю бессмертной силой, он применил технику перемещения сквозь землю и перенёс её к Восточному морю.
Здесь, в городе, воздух был наполнен мутной ци, и если бы она совершила прорыв здесь, это могло бы осквернить её чистое тело бессмертной.
Это можно было назвать удачным стечением обстоятельств.
Найдя небольшой остров в Восточном море, Ли Чаншоу установил два слоя магических барьеров и тихо прошептал на ухо наставнице:
— Младшая наставница, закрывайтесь в медитации здесь, я буду охранять вас неподалёку.
— О, — отозвалась Цзю Цзю и вскоре, закрыв глаза и сосредоточившись, уселась в центре барьера, ощущая в душе необъяснимое спокойствие.
Ли Чаншоу разделил внимание: пока Бумажный даос охранял наставницу, его истинное тело в секретной комнате под алхимической лабораторией начало проверять подготовленную им драгоценную сумку с иероглифом «Переправа».
Один за другим мешочки вспыхивали в его ладони и исчезали. Внутри было всё необходимое для преодоления Небесной кары: магические сокровища, артефакты, пилюли и миниатюрные магические формации.
Как только младшая наставница завершит прорыв, он сможет попросить Великого монаха спуститься в мир смертных, чтобы тот охранял его во время испытания.
Это можно было считать «премией лучшему сотруднику», которую он заслужил, работая на учение Людей — этот уровень защиты был немного выше, чем у команды сопровождения мастера Ванцина…
Совсем на чуть-чуть.
- Во-во-тоу (窝窝头, wōwōtóu) — традиционные китайские паровые булочки конусовидной формы, изготавливаемые из кукурузной или гаоляновой муки. ↩︎
- Таньхулу (糖葫芦, tánghúlu) — популярное китайское лакомство, представляющее собой нанизанные на бамбуковую шпажку плоды боярышника в карамели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
