Жаньдэн нахмурился, осознав, что этот бог морей повсюду водит его за нос; в какой-то момент он даже не смог найти повода для ссоры, и ему оставалось лишь на облаке последовать за ним вниз.
Если бы он ушел сегодня вот так, то от его достоинства не осталось бы и следа.
Однако едва он ступил в задний зал храма бога морей, Жаньдэн почувствовал некую странность; краем глаза он покосился на угол, где находились Чжао Гунминь и Хуанлун-чжэньжэнь.
Ли Чаншоу: «…»
Навыки маскировки этого Чжао Дае явно оставляли желать лучшего, раз он так легко себя выдал?
В этот самый миг проявилось дыхание Дао: на балках и в четырех углах заднего зала возникли едва заметные призрачные образы двух рыб Инь и Ян, преследующих друг друга.
Мощь Схемы Великого Предела?
Лицо даоса Жаньдэна изменилось, а его взгляд на Ли Чаншоу стал еще более настороженным.
Неудивительно, что этот человек мог так долго вести дела с Западным учением; как и ожидалось, это святой Тайцин подавляет Запад!
Гнев в душе Жаньдэна утих на треть, он выдавил слабую улыбку в сторону Ли Чаншоу, но когда увидел, что тот приглашающим жестом предлагает ему место гостя слева, его недовольство лишь возросло.
Хозяин и гость заняли свои места. Ли Чаншоу сначала собственноручно поднес чай, а затем, выждав мгновение, сел на свое почетное место. Это было соблюдение «этикета младшего», который существенно отличался от «этикета ученика».
Ли Чаншоу заговорил первым, с улыбкой указывая на того послушника:
— Неужели он и впрямь даотун старшего?
— Именно так, — Жаньдэн медленно кивнул.
— Поистине умен, мил и вежлив, — Ли Чаншоу тут же сощурился от улыбки, и в этих словах не было ни капли лукавства. — Когда он приходил ко мне раньше, я с первого взгляда понял, что он из благородного дома.
Даос Жаньдэн выдавил из себя подобие улыбки:
— Раз так, то когда бедный даос отправил своего послушника пригласить тебя в Юй-сюй-гун для встречи, почему бог морей отчитал моего послушника?
— Старший, вы, должно быть, в чем-то ошиблись, — Ли Чаншоу достал из рукава сферу, сохраняющую образы, и передал ее, используя бессмертную силу, ненароком при этом продемонстрировав дыхание своей культивации.
Ли Чаншоу произнес:
— Старший, прошу взглянуть, здесь вся суть дела.
Жаньдэн немного помедлил, но не раздавил сферу сразу, а закрыл глаза, изучая содержащуюся внутри информацию. На самом деле, с момента появления Жаньдэна и до сей секунды, для каждого его решения в голове Ли Чаншоу возникало несколько вариантов ответа. Как только Жаньдэн делал свой выбор, у Ли Чаншоу уже был готов способ противодействия, а в уме всплывали следующие варианты для заместителя главы учения Жаньдэна. Проще говоря, Ли Чаншоу захватил инициативу в споре, и чтобы переломить ситуацию, оппоненту пришлось бы либо полностью все разрушить, либо прихлопнуть одним ударом это воплощение бумажного даоса.
Жаль только… Предупреждение от Схемы Великого Предела.
Но Жаньдэн тоже был не из робкого десятка: в его речах скрывались острые выпады и ловушки на каждом шагу. Прошло совсем немного времени, они обменялись едва ли парой десятков фраз, но это было похоже на битву в тысячи раундов; каждое слово при тщательном разборе имело глубокий смысл, а за смехом скрывались речи, разящие в самое сердце1!
Чжао Гунминь и Хуанлун-чжэньжэнь, прятавшиеся в углу, тоже нахмурились, прислушиваясь. Хуанлун-чжэньжэню было чуть проще, он примерно понимал, насколько ожесточенным был словесный поединок Ли Чаншоу и даоса Жаньдэна. Но если взглянуть на лицо Чжао Дае с его ухоженной бородой… На нем было отчетливо написано: «Что это за чушь?», «О чем они вообще говорят?», «И что теперь делать?» и «Неужели нельзя просто засучить рукава и поступить по великой справедливости, пронзающей небеса2?».
Вскоре Ли Чаншоу и Жаньдэн «оставили прошлое позади» и начали обсуждать дела рода драконов. Ли Чаншоу первым делом спросил:
— Старший сказал, что пришел по делам рода драконов, неужели среди драконов у старшего есть… какие-то родственники?
Даос Жаньдэн невозмутимо ответил:
— Разумеется, нет. Бедный даос пришел ради Запада.
— О, оказывается, у старшего есть родственники в Западном учении.
— Слово «родственники» здесь не совсем уместно, — спокойно произнес даос Жаньдэн. — Просто у бедного даоса широкий круг знакомств, я задолжал нескольким людям, и теперь пользуюсь случаем, чтобы вернуть долги. Друг мой по Дао, не мог бы ты ради чести моего учения Чань уступить Западу часть выгоды в делах рода драконов?
Ли Чаншоу моргнул и с улыбкой сказал:
— Старший, прежде чем я отвечу на этот вопрос, у меня есть к вам встречный вопрос.
— Говори, препятствий нет.
— В конечном счете, старший пришел обсудить это со мной, исходя из своих личных интересов, чтобы вернуть долг некоему высокому мастеру из Западного учения, или же вы в качестве заместителя главы учения Чань приказываете мне уступить выгоду Западу?
Взгляд Жаньдэна стал суровым, но он не ответил прямо, лишь произнес:
— Друг мой по Дао, это значит, ты не согласен?
— Я еще не ответил. Все зависит от того, что имеет в виду старший, только тогда я смогу дать ответ.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Я — младший ученик врат Дао, и если старший отдаст приказ в качестве заместителя главы учения Чань, я, разумеется, его приму. Однако, старший, я право не знаю, как именно я должен уступить выгоду Западному учению. Я в добрых отношениях с родом драконов, и это учение бога морей было создано при поддержке драконов силой и средствами, чтобы помочь мне. Раньше я не мог вынести того, как против рода драконов строят козни, поэтому многократно тайно помогал им, лишь возвращая долги. К тому же, я — назначенный Его Величеством Юйди бог морей четырех океанов, и не могу безучастно смотреть, как страдают живые существа четырех морей, поэтому несколько раз мешал Западу нанести роду драконов смертельный удар. Если старший пришел обсуждать это со мной как великий мастер Дао из пещеры Юаньцзюэ на горе Линцзю, то я действительно должен напомнить старшему: род драконов — это древний род, и если они подчинятся Небесному двору, это принесет Небесному двору огромную пользу. Небесный двор был основан тремя святыми владыками врат Дао, и это место божественной власти над тремя мирами, указанное самим Даоцзу. Не говоря уже о прочем, вы, старший, будучи заместителем главы учения Чань, помогаете чужому учению наносить ущерб Небесному двору и интересам врат Дао — боюсь, это выглядит не совсем правильно. Если сидеть криво, как можно поступать прямо? Ваше место определяет высоту ваших суждений, старший.
Глаза Жаньдэна слегка сузились, он внезапно улыбнулся Ли Чаншоу и вздохнул:
— Бедный даос ранее проявил недальновидность, прошу простить за беспокойство.
Сказав это, даос Жаньдэн прямо поднялся, под его ногами возникло белое облако, и он прихватил с собой послушника.
Даос Жаньдэн с улыбкой произнес:
— Сегодняшняя беседа с другом по Дао была весьма приятной и принесла мне большую пользу. Поговорим в другой день.
— Я провожу старшего.
— Не стоит.
Ушел он довольно быстро. С этим даосом Жаньдэном было крайне трудно иметь дело. Стоило Ли Чаншоу коснуться темы, граничащей с «предательством учения», как Жаньдэн тут же извинился и отступил. Хотя это косвенно подтверждало, что в его душе действительно водятся черти, уцепиться было не за что. Неужели вступление Жаньдэна в учение Чань само по себе было частью хитроумного плана, задуманного много лет назад? Неужели даос Жаньдэн изначально был пешкой на стороне Запада?
Ли Чаншоу стоял у порога заднего зала, погруженный в раздумья. Когда Жаньдэн ушел, Ли выпустил из ладони струю истинного пламени самадхи, сжигая стул, на котором тот сидел. Затем он взмахнул хвостом мухобойки в том месте, где стоял Жаньдэн, развеивая остатки дыхания, притаившегося под землей.
Вслед за этим Схема Великого Предела, висевшая на балках, медленно проявилась, и волна божественного дыхания разошлась повсюду, словно помогая Ли Чаншоу проверить, не осталось ли каких проблем. Когда Схема Великого Предела скрылась, Ли Чаншоу произнес:
— Лаогэ, чжэньжэнь, можете выходить.
Вода в углу колыхнулась, и медленно показался Хуанлун-чжэньжэнь с озадаченным видом; Чжао Гунминя же нигде не было видно. Ли Чаншоу моргнул и поспешно спросил:
— Где старший Гунминь?
— Он… не стерпел…
— По-пошел… столкнуться с ним?
— Угу! — Хуанлун-чжэньжэнь честно кивнул.
Ли Чаншоу не сдержал стона и приложил руку к переносице.
- Ша жэнь чжу синь (杀人诛心, shā rén zhū xīn) — букв. «убивать людей и осуждать их сердца»; стратегия по разоблачению и уничтожению истинных, скрытых намерений противника. ↩︎
- И бо юнь тянь (义薄云天, yì bó yún tiān) — букв. «благородство, достигающее небес»; идиома, описывающая верность долгу и высшую справедливость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
