Глава двести семьдесят третья. Посланник, оберегающий Чаншоу
Реинкарнация делится на шесть путей, и путь Сюло — один из них, также называемый «демоническим» путем.
Род Сюло был сотворен Владыкой Кровавого моря Минхэ-лаоцзу. В те времена Минхэ-лаоцзу, подражая тому, как Шэнму Нюйва создавала людей, применил великое могущество и сотворил род Сюло, надеясь с помощью этого достичь святости.
К сожалению, Небесное Дао в то время этого не признало, и деяние Минхэ-лаоцзу по сотворению пути Сюло превратилось в…
То, что он налепил себе кучу спутников для игр.
Стоит упомянуть, что среди сильнейших Сюло, созданных Минхэ-лаоцзу, помимо четырех вождей и четырех генералов Сюло, были еще семьдесят две принцессы Сюло.
К тому же, род Сюло славился тем, что мужчины в нем были свирепы и безобразны, а женщины — прекрасны…
Хм, подобные вещи тоже не стоит рассматривать слишком пристально.
Что ж, вернемся к нынешнему дню: двенадцать представителей рода Сюло напали на учение Бога Морей, хотя уровень их совершенствования был не слишком высок.
Одна из женщин-Сюло выкрикнула: «Выходи и прими смерть!», и тогда Ли Чаншоу вышел из зала, взмахнул фучэнем и гордо замер.
В тайне из-под земли уже струились потоки ядовитого порошка, лишенные цвета и запаха, они бесшумно окутали двенадцать Сюло.
Поскольку Ли Чаншоу не знал, насколько стоек род Сюло к ядам, он намеренно увеличил дозировку в несколько раз.
Для надежности Ли Чаншоу учел, что Сюло живут в Кровавом море и, возможно, неуязвимы для десяти тысяч ядов, поэтому тридцать шесть микроскопических убивающих массивов были в состоянии мгновенной готовности…
Поскольку сам Ли Чаншоу уже прошел через бедствие Золотого Бессмертного, эти ядовитые порошки, пилюли и даже эта партия бумажных даосов стали для него устаревшим хламом, так что сейчас он не пожалел бы их, сколько бы ни пришлось потратить.
Какое-нибудь горячее сражение или чудесное спасение на грани смерти для Ли Чаншоу были практически невозможны.
«Не терять голову» — таков был его принцип;
«Враг силен — беги», «Враг слаб — торжествуй» — вот его девиз;
Придерживаться использования самой прямой истины для уничтожения врагов, прилагая к этому услугу мгновенного развеивания праха — это и было его неизменным отношением к жизни!
Такие ситуации, как «смерть от излишней болтливости», «омовение ароматом лотоса» или «громкое выкрикивание названия своего приема», в его случае вряд ли могли произойти.
Поэтому…
Как только те двенадцать Сюло переступили через руины врат храма Бога Морей, восемь более слабых существ позади них синхронно и бессильно повалились вперед.
Четверо Сюло с четырьмя руками успели лишь повернуть головы, чтобы взглянуть на своих товарищей, как тут же обмякли на земле…
Из-под земли немедленно выбрались четверо крепких бумажных даоса, намереваясь собрать эти полуживые тела вместе и быстро уничтожить.
Внезапно веки Ли Чаншоу дрогнули, он опустил взгляд на трещину в земле, оставленную ударом клинка.
Четверо бумажных даосов тут же отступили в угол.
Под этой трещиной возникли колебания пространства-времени — очевидно, какой-то мастер втайне применял магию, открывая портал перемещения.
Кто этот мастер?
Первым делом Ли Чаншоу подумал о Цзинь Чаньцзы.
Во время великой битвы в Восточном море он ясно видел, что Цзинь Чаньцзы весьма искусен в техниках пространства-времени и может напрямую рассекать пространство на морском дне, уходя в пустоту.
Однако в данный момент прямо указывать на Западное учение было бы не слишком разумно.
Состояние духа Ли Чаншоу оставалось спокойным, он немедленно отдал приказ божественным посланникам, вытесненным за пределы храма, эвакуировать смертных.
Даже если этот величественный храм будет разрушен, до тех пор, пока не увеличивается кармическое бремя, для него это не будет потерей.
Из разлома донесся скрежет цепей о камни, земля задрожала, и четыре могучие фигуры, обвитые иссиня-черными цепями, медленно вылетели из глубин трещины, словно демоны, выбравшиеся из недр земли.
Это были четверо восьмируких Сюло, чья аура была сопоставима с уровнем культиваторов человеческого рода на начальной стадии Золотого Бессмертного!
Мало того, в небе возникли шестнадцать кровавых вихрей, из которых вылетали облаченные в доспехи мужчины и женщины рода Сюло; уровень их совершенствования варьировался от Небесных до Истинных бессмертных.
Ли Чаншоу присмотрелся — и впрямь: мужчины свирепы, женщины прекрасны…
Кхм, это не важно.
В одно мгновение в воздухе над храмом Бога Морей замерли сотни окутанных кровавым сиянием фигур, шестнадцать вихрей медленно вращались; однако взор Ли Чаншоу был прикован к четырем восьмируким Сюло.
Ли Чаншоу невозмутимо произнес:
— Неужели род Сюло не боится, что в будущем бедный даос призовет вас к ответу?
У одного из сереброволосых восьмируких во взгляде застыла мертвенная пустота, он все так же на не слишком беглом общем языке Первозданного мира1 тихо промолвил:
— Нам… уже, нечего терять… Бог Морей, позволь одолжить твою жизнь.
С этими словами в воздухе разгорелись пучки кровавого света — более тысячи клинков собирали силу Сюло, их ауры сосредоточились на старом божестве перед залом.
Все они были бездушными проводниками резни!
Эта плоть рождена в убийстве, вобрала силу Кровавого моря и выковала тела Сюло, чтобы сегодня убить Бога Морей и возродить род Сюло…
— Постойте!
Внезапно выкрикнул Ли Чаншоу, все его тело охватило пламя, в мгновение ока он был поглощен Истинным пламенем Самадхи2 и превратился в пепел!
Сотни воинов Сюло в небе, уже готовых нанести удар, и четверо восьмируких на земле, собиравшихся взмахнуть цепями, — все они в этот миг опешили.
Сжег себя?
Группа Сюло переглянулась. В Кровавом море они прошли через сотни сражений, убили несчетное количество свирепых зверей и злобных призраков, но такого, чтобы сжечь себя еще до начала боя… они не видели за всю жизнь.
Одна из женщин-Сюло в небе спросила на языке своего рода:
— Генерал, что нам делать?
Предводитель, восьмирукий генерал Сюло, произнес:
— Это воплощение. Идите и схватите несколько людей, оскверните его божественную статую кровью смертных, чтобы заставить его истинное тело проявиться.
— Слушаемся!
Несколько Сюло тут же развернулись в воздухе, собираясь ринуться к городу Аньшуй; но в этот момент раздался легкий смешок, достигший ушей пришельцев…
— Не тратьте силы попусту, неужели вы не знали, что здесь находится лишь мое воплощение?
Под звуки этих слов фигура Ли Чангэна неспешно вышла из зала.
Хотя он и не понял языка Сюло, он примерно догадался, что имел в виду противник, так что не выйти было нельзя.
Сейчас его целью было лишь потянуть время.
В городе Аньшуй его божественные посланники, а также солдаты и офицеры из числа смертных, охранявшие храм Бога Морей, быстро уводили простых людей подальше от святилища.
Ранее Ли Чаншоу в полной мере учел различные ситуации, и подобные экстренные эвакуации отрабатывались заранее множество раз.
Хотя смертные были напуганы аурой Сюло и пребывали в смятении, в целом скорость их бегства была неплохой, и никто не был брошен — ни старики, ни дети.
Пока этот бумажный даос Ли Чаншоу отвлекал внимание Сюло, по периметру храма, в тенях деревьев, то и дело из стволов показывались руки, тайком оставляя небесные бобы, наполненные бессмертной силой…
Перед главным залом Ли Чаншоу продолжал препираться с этой толпой Сюло:
— Неужели вы так охотно позволяете использовать себя в качестве пешек? Послушайте этот драконий рев у горизонта — мастера из рода драконов уже в пути, спешат сюда на подмогу.
Тот восьмирукий Сюло, что был предводителем, сделал шаг вперед, и земля под его ногами задрожала.
— Пешки… Всяко лучше, чем… брошенные фигуры!
В лишенных чувств глазах генерала Сюло внезапно блеснул яростный огонь, по обе стороны от него напряглись две пары могучих рук, и черная цепь толщиной с чашу, подобно удаву, устремилась к воплощению Ли Чаншоу!
Этот удар был лишь пробой сил, его мощь не была велика.
Брови Ли Чаншоу расправились, он сделал несколько шагов навстречу, словно прогуливаясь по саду, легко качнул фучэнем и очертил неровный круг. Внутри круга проявилась красно-синяя диаграмма инь-ян, надежно преградившая путь цепи.
Диаграмма инь-ян слегка повернулась, и цепь, несшая в себе сокрушительную силу, мгновенно обмякла и бессильно ударилась о ступени перед залом, издав лязг.
Этот бумажный даос Ли Чаншоу медленно пошел вперед. С каждым его шагом под ногами вспыхивал и гас чистый белый лотос; сделав семь шагов, он уже парил в воздухе перед залом.
Подул ветерок, подхватив собранные в пучок белые волосы и тонкие кончики фучэня; широкие рукава его белого халата также заколыхались на ветру.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Первозданный мир, эпоха великого хаоса и первозданной древности. ↩︎
- Саньмэй чжэньянь (三昧真炎, sānmèi zhēnyán) — Истинное пламя Самадхи, священный огонь, способный испепелить всё сущее. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
