В этот момент старый даос, вынужденный неловко уклоняться то влево, то вправо, полагался исключительно на поддержку этого золотого сияния.
Не прошло и нескольких приемов, как старик мелькнул и возник в нескольких сотнях чжанов. В левой руке он держал ту самую драгоценную тыкву-горлянку, а в тумане в трех чжанах над ней снова открылась пара холодных и безжалостных глаз!
Старый даос громко выкрикнул заклинание, и фигура Хуа Житяня мгновенно застыла в воздухе.
Старик уже собирался вновь пустить в ход Чжаньсянь Фэйдао, но до него донесся оклик Ли Чаншоу!
Потоки воды всколыхнулись, и Ли Чаншоу стремительно возник перед воплощением Юйди. Держа в руках фучэнь, он пристально посмотрел на старого даоса.
Старик и воплощение Юйди замерли в изумлении. Они одновременно взглянули на недавний «обезглавленный труп», но обнаружили, что там уже никого нет.
Маршал Житянь, воплощение Юйди, обрадовался:
— Хайшэнь, ты цел!
— Хм, так это было лишь воплощение!
Старый даос прищурился и холодно усмехнулся.
В это самое время Хуа Житяня окутало золотое сияние, и он мгновенно прорвал технику обездвиживания.
Ли Чаншоу всерьез опасался, что воплощение Юйди снова бросится в бой и будет сражено Лу Я.
Бумажный даос Ли Чаншоу — это крупица силы первозданного духа, созданная с помощью божественной способности превращения вырезанной бумаги в людей, дополненная методом внешних воплощений, переданным Великим наставником Сюаньду, и постоянно улучшаемая за счет слияния с талисманами-фу и запретными печатями.
Когда воплощение только что обезглавили, Ли Чаншоу вовремя разорвал с ним связь, потеряв лишь малую часть силы первозданного духа, что отозвалось лишь легкой головной болью.
Однако Ли Чаншоу не понимал принципа работы воплощения Юйди. Вполне возможно, оно было напрямую связано с первозданным духом Императора, и его уничтожение могло нанести Юйди тяжелую рану.
Ли Чаншоу немедленно передал мысленно:
— Ваше Величество, позвольте малому божеству самому разобраться с этим даосом. Тыква в его руках имеет непростое происхождение, мне хватит пары фраз, чтобы спровадить его.
— Ничего страшного!
Хуа Житянь заговорил вслух. Подойдя к Ли Чаншоу, он равнодушно бросил:
— Пусть рубит!
Сказав это, Хуа Житянь заложил левую руку за спину, а в правой сжал длинный меч.
Ладонь его левой руки за спиной вдруг стала прозрачной — он намеренно показал Ли Чаншоу, из чего в основном состоит это воплощение.
Это были заслуги…
Воплощение, созданное из небесных заслуг. Золотое тело, сотворенное из силы заслуг!
У Ли Чаншоу в тот миг даже глаза покраснели.
Сам он из кожи вон лез, то занимаясь сбором фимиама, то прислуживая Юйди в Небесном чертоге, то просчитывая каждый шаг, и всё ради того, чтобы заработать немного заслуг и создать себе золотое тело — защитный «бронежилет», гласящий: «любой, кто убьет меня, будет опутан кармическим возмездием».
А прямо перед ним воплощение Юйди, предназначенное просто для того, чтобы «познать жизнь», было чистейшим золотым телом, состоящим из отделенных от основного духа заслуг!
И сегодня он хотел использовать это тело против старика; если Чжаньсянь Фэйдао нанесет удар, то в следующий же миг на обидчика обрушится кара небес!
— Ваше Величество, — передал Ли Чаншоу, — гибель главнокомандующего неминуемо станет тяжелым ударом по боевому духу армии Небесного чертога. Мы пришли сюда, чтобы возвеличить мощь Небес и Вашего Величества, а не ради того, чтобы препираться с этим даосом.
Воплощение Юйди, услышав это, слегка кивнуло и ответило мысленно:
— Увидев, как тебя обезглавили, любезный подданный, я решил сегодня же уничтожить этого старика, но, признаю, мои соображения были не совсем верными. Есть ли у тебя, любезный подданный, мудрый план?
— Ваше Величество, позвольте мне попробовать.
— Добро!
Воплощение Юйди слегка кивнуло. Ли Чаншоу, сжимая фучэнь, снова вышел вперед и встал лицом к лицу с даосом.
Старик холодно усмехнулся и равнодушно произнес:
— Ну что, договорились? Раз твое воплощение уже было мной сражено, ты должен знать мощь моего сокровища! Убирайтесь поскорее и оставьте роду Демонов путь к спасению!
— А ты еще кто, даою? — нахмурившись, спросил Ли Чаншоу.
— Я, бедный даос…
— Даою, ты не называешь своего происхождения и не объясняешь причин, но при этом прямо преграждаешь путь праведному воинству Небесного чертога. Ты хочешь, чтобы Небесный чертог отступил лишь из уважения к твоему мяньпи1. Но раз ты ничего не говоришь, как нам узнать, сколь весомо твое лицо?
Ли Чаншоу взмахнул фучэнем и легко рассмеялся. Старый даос слегка нахмурился и тут же принял решение.
Он негромко воскликнул:
— Так слушай же!
Я изначально был искателем чистого покоя,
Редко мирскими делами интересовался, на праздном журавле летая.
Постиг истину Дао Неба и Земли,
И в мгновение ока прошла Великая Кальпа.
Не ходил в Сюаньду поклониться Тайцину,
Не давал обетов у врат Юйсюя.
Ныне же я постиг закон Огня Ли,
Стоит показаться сокровищу — и голова падает с плеч.
Ну как, достаточно ли весомо это лицо?
Ли Чаншоу внимательно обдумал услышанное. Старик был осторожен и не раскрыл своих корней.
Но Чжаньсянь Фэйдао…
Эта вещица была визитной карточкой даоса Лу Я!
А то, что Лу Я вступился за род Демонов, упомянув «сироту Демонического чертога», уже помогло Ли Чаншоу примерно понять его происхождение.
Выслушав вступительные стихи Лу Я, Ли Чаншоу сложил руки в приветствии и с улыбкой произнес:
— Боюсь, что недостаточно.
— О?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Даою, послушай теперь о моем гэньцзяо2, и реши, хватит ли у меня лица, чтобы ты сегодня ушел. Слушай же внимательно!
Я изначально был горным жителем, учеником Жэньцзяо,
По одному приказу Владыки на Небеса взошел.
С рождения не водил дружбы с заурядными гостями,
Во всех Трех Учениях есть у меня старые друзья-бессмертные.
В зале Линсяо получил божественный чин,
Волей Небесного Дао власть над морями принял.
Во дворце Доушуй совершил три земных поклона,
И получил в дар главу о Дао алхимии Тайцина!
Закончив, Ли Чаншоу холодно хмыкнул:
— Ну как, даою, по-твоему, достаточно весомо мое лицо или нет?
— Ха-ха-ха!
Даос Лу Я громко расхохотался, но при этом ловко закрыл тыкву Чжаньсянь и снова произнес:
— Раз ты ученик святых Трех Учений, то служба Юйди в зале Линсяо воистину смехотворна.
— Император Юйди правит Тремя Мирами согласно Небесному Дао. То, что я могу давать советы Его Величеству — это удача и благо для всех живых существ в Трех Мирах! — вздохнул Ли Чаншоу. — Тем, чьи пути различны, не составить общего плана. Даою, если считаешь мое лицо весомым — уходи. Демоны глубоких морей раз за разом творили зло, большая часть этого рода запятнана кармическими грехами. Их истребление — воля Небес!
— Похоже, — холодно произнес даос Лу Я, — сегодня нам придется схлестнуться еще раз! Слушай же снова! Я изначально…
— Даою, может, послушаешь еще пару моих строк?
Ли Чаншоу улыбнулся, внезапно ощутив поэтическое вдохновение и прервав стихи даоса Лу Я.
Что это? Конкурс «Лучшие стихи Первозданного хаоса»?
Было видно, что Лу Я сейчас испытывает определенное опасение перед Небесным чертогом, иначе он не стал бы тратить столько слов. Будь он уверен в себе, он бы просто сразил маршала Житяня и ушел.
А раз так…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Даою изначально был эссенцией солнечного пламени, обретшим Дао в залах древнего золотого дворца. Не так ли?
Лицо даоса Лу Я слегка дрогнуло, в его глазах вспыхнул пронзительный божественный свет, и он впился взглядом в Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу продолжил:
— В облаках ты беззаботно играл с Куа-фу, чем навлек гнев божественного лука, потрясшего небеса Демонов. Я не ошибся?
Божественный свет в глазах старика угас, и он твердо произнес:
— Раз ты знаешь мой гэньцзяо, значит, до этого ты просто насмехался надо мной!
Ли Чаншоу спокойно ответил:
— Я знаком с твоими предками, поэтому не хотел ставить тебя в столь неловкое положение. Уходи сегодня подобру-поздорову, даою. Демонов глубоких морей тебе не спасти, и не заставляй меня прибывать сюда в истинном теле. Твой Чжаньсянь Фэйдао вряд ли будет полезен против моих воплощений, созданных божественной техникой.
(Знакомство с предками ограничивалось тем, что он знал их, а они его — нет).
— Откуда ты знаешь имя моего сокровища?
Лу Я был поражен. Он лишь недавно закончил выплавлять Чжаньсянь Фэйдао, и те три-четыре даоса, что видели этот артефакт, уже давно развеялись дымом.
Ли Чаншоу улыбался и хранил молчание, а взгляд даоса Лу Я стал растерянным и недоверчивым.
— Хм!
Даос Лу Я негромко фыркнул.
— Сегодня я уступлю, считаясь с твоим лицом, почтенный! Если ваш Небесный чертог намеренно ополчится против моего рода Демонов, я непременно явлюсь в зал Линсяо за объяснениями!
Бросив эту угрозу, он развернулся и обратился в луч радужного света, который со свистом исчез вдали — он ушел невероятно быстро.
Ли Чаншоу слегка покачал головой и, улыбнувшись, пробормотал:
— Все же ты, младший, оказался смышленым.
С этими словами он повернулся и направился к воплощению Юйди.
Тот сделал пару шагов навстречу и мысленно спросил:
— Это тот самый десятый принц рода Демонов, что сбежал в древности?
— Должно быть, так и есть, — с улыбкой передал Ли Чаншоу. — Малое божество и само не знало наверняка, я лишь припугнул его, но, судя по всему, попал в точку.
— Тот Чжаньсянь Фэйдао весьма необычен, — усмехнулся воплощение Юйди, — но находчивость любезного Чангэна еще поразительнее.
Ли Чаншоу наставил:
— Ваше Величество, пора вести войско и разить врагов. Из-за того, что этот Лу Я задержал нас, кто знает, сколько демонов Западного моря успело сбежать.
Юйди усмехнулся, вновь принял величественный и строгий вид и обернулся к десяткам тысяч небесных воинов за своей спиной и к огромному войску, летящему издалека.
Он высоко поднял сияющий золотом длинный меч, и мириады небесных воинов разом издали ликующий клич, от которого содрогнулось всё пространство между небом и землей.
— За Небесный Двор!
- Мяньпи (面皮, miànpí) — букв. «кожа лица», в переносном смысле означает престиж, репутацию или достоинство человека в обществе. ↩︎
- Гэньцзяо (跟脚, gēnjiǎo) — происхождение, корни или биография персонажа, определяющие его статус и скрытые силы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
