Глава двести восемьдесят шестая. Не взять — значит не дать мне лица.
— Ой, полегче… даою, полегче.
На парящей в углу Великого болота горе две фигуры крадучись и воровато пробирались к вершине.
Тот здоровяк, что шел впереди, уже снял соломенный плащ; его короткая рубаха и длинные штаны выглядели довольно просто, но невольно излучаемое им величие заставляло любого отбросить даже мысль о пренебрежении.
Это был важный господин, получивший частицу фиолетовой ци Первозданного Хаоса!
Следом за силачом медленно шел Пичжи-даожэнь — облик старого небожителя, принятый Ли Чаншоу; он уже приготовил отдельный подарок для Да Юя.
Когда Дун Мугун собирал дары, он, разумеется, подготовил восемь подношений. Даже если Небеса сейчас были бедны, о достоинстве забывать не стоило — нельзя было позволить Богу Моря явиться к восьми мудрецам человечества с одним подарком на всех.
Вот только нынешняя ситуация намного превзошла ожидания Ли Чаншоу…
Ему действительно хотелось спросить старшего Да Юя:
К чему всё это?
Зачем обязательно тащить его к себе домой посидеть?
Все и так всё понимали без слов: стоило лишь слегка улыбнуться, и дело осталось бы в прошлом, к чему было так отчаянно пытаться сохранить лицо…
Миновав с трепетом в сердце несколько павильонов, Ли Чаншоу последовал за Дицзюнем Да Юем через несколько слоев магических барьеров. Оказавшись в уединенной усадьбе на самой вершине, оба одновременно облегченно вздохнули.
Они переглянулись и во весь голос рассмеялись, делая вид, будто ничего не произошло.
— Прошу! — Да Юй в каждом жесте выказывал властность Дицзюня. Взмахнув рукой, он произнес: — Моя обитель скромна, не обессудь. Сегодня мы вместе прошли через невзгоды, а значит, стали близкими друзьями!
Ли Чаншоу: …
Это он так хочет закрыть мне рот?
Ли Чаншоу горько усмехнулся. Если бы он даже побежал повсюду кричать, что Дицзюнь Да Юй боится своей фужэнь и каждый день выслушивает брань Тушань-ши до слез, — кто бы ему поверил?
К тому же, по сравнению со сплетнями о Дицзюне Да Юе, культиваторов человеческого рода куда больше волновали Сюань… кхм, больше волновало то, как обрести долголетие и познать Дао!
— Старший, будьте спокойны, — вполголоса произнес Ли Чаншоу. — В этом путешествии младший ничего не видел и ничего не слышал. Мне лишь известно, что старший обладает великим могуществом и нежно любит свою супругу — истинный пример для всех мужчин!
Да Юй тут же прищурился и с улыбкой вздохнул: — Бояться — значит бояться, не нужно так деликатничать. Я перед ней в долгу, так что всё справедливо.
Сказав это, Да Юй отложил удочку и корзину, повесил в стороне соломенный плащ и жестом пригласил Ли Чаншоу подождать у каменного стола под деревом.
— Не стесняйся, в этом дворике нет особых правил.
— Благодарю за гостеприимство, старший, — Ли Чаншоу сложил руки в приветствии и послушно сел на деревянный стул, ожидая, когда Дицзюнь Да Юй присоединится к нему для чаепития.
Для Ли Чаншоу налаживание добрых отношений с Дицзюнем Да Юем несло в себе сотни выгод и ни одного вреда.
Попутно Ли Чаншоу принялся разглядывать кучи всякого хлама в разных углах двора.
В одном из углов косо стояла каменная стела, рядом с которой лежала покрытая ржавчиной железная палка, а чуть поодаль — каменный топор.
Сначала Ли Чаншоу не проявил особого интереса, просто случайно скользнул взглядом, но именно из-за этого случайного взгляда он уже не мог отвести глаз…
Какая густая сила заслуг!
Любая из этих вещей во много раз превосходила все те заслуги от благовоний, что он накопил к этому времени!
И это были чистейшие заслуги Небесного Дао.
Неужели это посленебесные духовные сокровища заслуг Дицзюня Да Юя, тот самый набор для усмирения вод и раскалывания гор?
И они вот так просто брошены в углу покрываться пылью?
— Хм?
Переодевшийся в длинный халат Да Юй вышел из дома и, проследив за взглядом Ли Чаншоу, тут же усмехнулся.
Он протянул руку, притянул к себе железную палку и подошел ближе.
— Держи! — Да Юй расхохотался. — Это чтобы ты молчал.
Эта штука — линейка, которой я в те годы измерял уровень воды. В ней нет особого проку, разве что она может становиться большой или маленькой, она прочная и её трудно сломать, к тому же на ней есть доля заслуг. Поставь её дома, подопри балку или используй как шест для шатра — тоже неплохо будет.
Ди… Динхай шэньчжэнь?1
Зачем ему эта штуковина?
Он, величественный Бог Моря Небесного двора, не может же в облике старого небожителя сражаться с кем-то, размахивая палкой?
Неужели, если он возьмет эту вещь, вытянет из неё заслуги, переплавит заново, выгравирует пять иероглифов «Жоуи Цзиньгубан»2 и отправит в Дворец Дракона в качестве украшения, чтобы ею воспользовалась некая обезьяна, которая, возможно, выскочит на свет лишь через десятки тысяч лет?
К тому же, бедствия «Путешествия на Запад» на восемьдесят процентов являются расчетом святых и борьбой великих учений. Он и вправду не смел бездумно трогать такую вещь, как Динхай шэньчжэнь!
Сейчас ему действительно не хватало сокровищ, но это не значило, что он хотел брать что попало.
От вещей с такой огромной причинно-следственной связью Ли Чаншоу решительно отказывался.
— Нельзя, никак нельзя! Как младший может принять столь щедрый дар!
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Да Юй. — Не надо иронизировать. Когда я пришел в пещеру Хуоюнь, я оставил соплеменникам всё, что мог, и принес с собой только эти несколько сокровищ, отмеченных заслугами. Теперь я достиг успехов в самосовершенствовании, и заслуги мне уже не особо нужны. Бери!
Что, ты хочешь мой Горосекущий топор? Но это моё оружие, нельзя раздаривать артефакты, предназначенные для боя. Тем более, и этот железный посох, и топор были подарены в свое время старшим Тайшан Лаоцзюнем. Вернуть их сегодня ученику учения Людей — это тоже своего рода предопределение.
С чего бы это палке не быть боевым сокровищем?
Ты что, обезьяну ни во что не ставишь?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил: — Старший, в этот раз младший прибыл по поручению Нефритового императора, мне не подобает принимать дары от старшего.
— Эй, здесь нет ни императора людей, ни сановников Небесного двора, — Да Юй бросил заржавевший железный посох перед Ли Чаншоу. — Понравится — бери, а если брезгуешь — не бери.
Сказав это, Да Юй с прищуром посмотрел на Ли Чаншоу.
Было очевидно: если не взять эту плату за молчание, сегодняшнее дело так просто не закончится…
Но эта железная палка, он действительно…
— Старший, не могли бы вы заменить её на что-нибудь другое?
Ли Чаншоу быстро сообразил и нашел способ справиться с ситуацией.
Услышав этот вопрос, Да Юй действительно опешил. Он опустил голову, посмотрел на железный посох в руке и озадаченно спросил: — У этой вещи есть какая-то особая история?
Ли Чаншоу сказал: — Раз старший хочет сделать младшему подарок, младшему не следует отказываться, но пусть это не будет сокровище, созданное Лаоцзюнем. Когда младший посещал дворец Доулюй, чтобы выразить почтение Лаоцзюню, тот даровал мне познание пути алхимии, а не артефакты. Если Лаоцзюнь увидит это, он наверняка подумает, что младший затаил недовольство…
Хотя причина была натянутой, она всё же позволила кое-как выкрутиться.
Да Юй задумался и отложил железный посох в сторону, чувствуя легкое замешательство.
Вслед за этим Да Юй хлопнул себя по бедру: — Как же я забыл про то сокровище? Ты ведь Бог Моря, эта вещь тоже должна принести тебе немалую пользу! Погоди, я поищу её внутри!
Ли Чаншоу с улыбкой согласился, чувствуя, как в глубине души всё сжалось.
Пока Дицзюнь Да Юй поспешно убежал в главный дом, Ли Чаншоу пару раз взглянул на лежащую у ног железную палку.
Он протянул руку и обхватил её, ощутив, что она была весьма тяжелой.
К счастью, бессмертная сила в теле этого бумажного даоса была чистой силой Золотого бессмертного. Если бы это случилось до достижения этого ранга, Пичжи-даожэню Ли Чаншоу, пожалуй, пришлось бы приложить все силы, чтобы просто поднять эту штуку.
Подняв железный посох и стерев немного ржавчины, он увидел на нем густо нанесенные мерные деления, и в его сердце наступило прозрение.
Причина, по которой этот посох еще не отправился в Восточное море, заключалась в том, что он еще не превратился в Жоуи Цзиньгубан.
Какая плотная сила заслуг…
Сказать, что Ли Чаншоу не испытывал искушения, было бы ложью.
К тому же он подумал, что ему достаточно забрать этот предмет, вытянуть заслуги, переплавить его и поместить в Восточное море, попросив Дворец Дракона присмотреть за ним — по сути, это тоже стало бы исполнением предназначения этой вещи.
Однако, придерживаясь принципа не впутываться в причинно-следственные связи, если этого можно избежать, Ли Чаншоу всё же отбросил подобные мысли.
Лучше проявить осторожность и не брать.
Ли Чаншоу встал и положил железный посох обратно в угол.
Земля во дворике тоже была укреплена магическим барьером, иначе она не выдержала бы веса этого посоха.
Глядя на заржавевший Горосекущий топор и почти стертую стелу заслуг, Ли Чаншоу в сердце своем тихо восхитился:
В прежние годы усмирял он воды, став Императором людей,
Треножники в девяти провинциях воздвиг, устой страны укрепив.
Ныне же вместе с супругой живет он затворником,
Доспехи и оружие в ржавчине, а великие деяния сокрыты.
- Динхай шэньчжэнь (定海神针, dìnghǎi shénzhēn) — «Усмиряющая моря игла», магический артефакт, ставший в будущем легендарным посохом Сунь Укуна. ↩︎
- Жоуи Цзиньгубан (如意金箍棒, rúyì jīngū bàng) — «Посох исполнения желаний с золотыми обручами», легендарное оружие Сунь Укуна. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
