— Довольно!
Ли Чаншоу и Дун Мугун одновременно встали.
Юйди тихо вздохнул, поднялся и, пристально глядя на Ли Чаншоу, похлопал его по плечу.
— Сейчас Небесный двор только начинает свой путь, и тебе, любезный подданный Чангэн, пришлось нелегко.
Ли Чаншоу подумал: «Вовсе не нелегко, лишь бы добавили побольше гундэ1».
Юйди произнес:
— Сегодня я увидел, как тебе, любезный подданный, приходится вести дела с сильными мира сего из Сифана и обмениваться любезностями с этими драконами, каждый из которых таит в утробе своей призрака. Сердце мое преисполнилось негодования! Почему важный сановник моего Небесного двора должен терпеть подобные издевательства от свирепого зверя! Почему назначенные мною истинные божества четырех морей должны с улыбкой общаться с этими недостойными существами! Где Мугун!
Дун Мугун немедленно склонился, принимая приказ:
— Старый слуга здесь!
Юйди стоял под этим невысоким навесом лодки, меряя его шагами и тщательно все обдумывая, а затем медленно произнес:
— По возвращении на Небесный двор немедленно составь указ. Любезный подданный Чангэн принес благо четырем морям и возвысил величие Небесного двора. Повысить его божественный ранг на три ступени, а жалованье — на шестьдесят процентов. С этого дня Небесный двор создает еще одну водную армию, которая будет расквартирована на Небесной реке и станет упражняться день и ночь, чтобы любезный подданный Чангэн мог понукать ею! Указ подготовить в течение двенадцати лет, а водную армию Небесного двора выделить незамедлительно!
Дун Мугун твердо ответил:
— Слуга исполнит приказ!
— Где Чангэн?
Ли Чаншоу, склонив голову, ответил:
— Малый бог здесь.
— Ранее я допустил оплошность, полагая, что раз тебя опекает Тайцин-лаоши, то Сифан не посмеет открыто притеснять тебя. Это моя вина.
В глазах Юйди в белых одеждах промелькнуло извинение.
Улыбка Ли Чаншоу была довольно теплой, он ответил:
— Ваше Величество, этот малый бог, напротив, находит подобное противостояние с ними весьма занимательным.
Юйди слегка усмехнулся и снова стал серьезным:
— Но, Чангэн, у тебя тоже есть недостатки, и главный — ты ведешь дела слишком осторожно. Ты ученик учения Жэнь, и в этом весьма похож на Тайцин-лаоши, что само по себе не заслуживает упрека. Чангэн, посмотри сюда.
Говоря это, Юйди распахнул окно каюты, глядя на бескрайнюю водную гладь снаружи, и продолжил:
— Ветер бывает легким бризом, а бывает и яростным порывом. Облака то медленно плывут, то стремительно мчатся. Во всех вещах между небом и землей заложен принцип чередования быстрого и медленного. И в делах племени драконов должно быть так же.
Услышав это, Ли Чаншоу тут же принял вид глубоко тронутого человека, медленно кивнул и совершил даосское приветствие.
— Малый бог принял наставление!
— Что касается племени драконов, сегодня я отдаю тебе, Чангэн, прямой приказ: временно можешь ими не заниматься, — произнес Юйди. — Через двенадцать лет Небесный двор устроит Персиковый пир, на который я приглашу царей-драконов четырех морей. Если они добровольно подчинятся Небесному двору, я не подниму меч, разящий драконов. Но если в их сердцах все еще живут иные помыслы и они не признают волю Неба, я лично отправлюсь во дворец Цзысяо и попрошу Даоцзу ниспослать небесную кару, чтобы призвать племя драконов к ответу!
Ли Чаншоу и Дун Мугун переглянулись, оба были в некотором потрясении, и одновременно поклонились в знак согласия.
Юйди закрыл глаза и медленно выдохнул, затем снова открыл их, вглядываясь в эту бирюзовую воду и синее небо.
Белые одежды, подобные снегу, длинные волосы, слегка развевающиеся на ветру.
Ли Чаншоу, глядя сейчас на спину этого властелина трех миров, почему-то подумал… А ведь он даже немного хорош собой.
Ли Чаншоу воскликнул:
— Малый бог благодарит Ваше Величество за понимание!
Юйди рассмеялся и сказал:
— Чангэн, Мугун, возможно, вы не знаете, но на самом деле власть Небесного императора меня не интересует. Когда-то Демонический двор пал, явились Даоцзу и шесть святых, чтобы привести в порядок разрушенные горы и реки после войны трех племен. Они переплавили древний Демонический двор и создали нынешний Небесный двор. Тогда старший брат Сифан Чжуньти умолял Даоцзу, чтобы Небесным двором управляли святые. Неужели учитель не понял намерений Чжуньти?
Взгляд Юйди стал бесконечно далеким, казалось, он пронзает и это море, и это небо.
Он продолжал говорить, а нить духовного резонанса Небесного Дао уже окутала деревянную лодку, так что не стоило опасаться, что их кто-то подслушает.
Юйди сказал:
— Три старших брата Цин чисты и беспристрастны, они не вмешиваются в дела мира. Если бы учитель тогда согласился, Небесный двор стал бы магическим сокровищем в руках братьев Сифан Чжуньти и Цзеинь-даожэня для исполнения их великих обетов, и в трех мирах так и не воцарился бы порядок. Поэтому учитель призвал меня и мою шимэй из дворца Цзысяо. Он ничего не объяснил, просто поставил нас императором и императрицей Небесного двора. Я стал Юйди, она — Ванму, ведающими делами трех миров. Когда я только стал Юйди, Небесный двор был пуст, повсюду лишь туман да облака. Мы с шимэй сидели перед главным залом Линсяо в оцепенении, не зная, что нам делать и что именно олицетворяет этот трон Небесного императора. Мы с шимэй изначально лишь подносили чай, подавали воду, доставляли послания и сторожили двери учителя. Разве мы когда-нибудь были императором или императрицей? До сегодняшнего дня я продолжаю спрашивать себя: для чего учитель поставил меня этим императором? Что именно я должен делать? И сегодня мне это в общих чертах стало ясно.
Ли Чаншоу негромко произнес:
— Малый бог осмелится попросить Ваше Величество продолжить.
Стоявший рядом Дун Мугун невольно погрузился в раздумья: как это он сам не додумался до таких слов?
Юйди сказал:
— Небо, земля и живые существа. В трех мирах много великих мастеров. Святые одним движением могут заново переплавить ветер, огонь, воду и землю. Ученики святых способны иссушать моря и обрушивать сушу. Сильные мира сего из разных племен двигают горы, наполняют океаны и вращают мироздание. Я должен ограничивать их. До воплощения истинные духи рождаются из небытия, но после воплощения они делятся на сильных и слабых. Мой Небесный двор существует для того, чтобы сильные не могли оставаться сильными вечно, а слабые могли мирно следовать своей судьбе. Я должен контролировать это. Чангэн, Мугун, готовы ли вы следовать за мной?
Мугун твердо произнес:
— Старый слуга готов размазать свои печень и мозги по земле, служить Вашему Величеству верой и правдой и не пожалеет жизни!
Ли Чаншоу же медленно вздохнул и улыбнулся:
— Впервые став богом, вижу впереди долгий путь. Я готов пройти его вместе с Вашим Величеством.
Юйди повернулся и с улыбкой кивнул Ли Чаншоу.
Стоявший рядом Мугун снова погрузился в раздумья… До таких слов он точно не смог бы додуматься.
Юйди, Небесный двор, Персиковый пир специально для племени драконов через двенадцать лет, небесная кара в случае отказа…
Проводив Юйди и Дун Мугуна и устроив бумажного даоса в городе Аньшуй, Ли Чаншоу погрузился в раздумья в секретной комнате под пиком Сяоцюн.
Двенадцать лет — это маловато. А момент, когда Юйди решил проявить инициативу, наступил чуть раньше, чем он ожидал.
Поднявшись из-за стола, Ли Чаншоу подошел к полке в углу, достал два магических мешочка, вынул из них две стопки свитков из ткани и медленно разложил их, заполнив всю комнату.
Это был «план прохождения», который он составил в самом начале, когда только принял задание по «вознесению драконов на небо». Большая часть написанного там уже была вычеркнута.
Сегодня Ли Чаншоу, тщательно все взвесив, свернул большую часть свитков, подвесил их перед собой и одним взмахом истинного пламени саммадхи сжег дотла. Все это больше не пригодится.
Обернувшись, Ли Чаншоу посмотрел на три оставшихся свитка с исчерканными вдоль и поперек стрелками.
— Наконец-то эта часть пойдет в ход.
Затем Ли Чаншоу взял другой кусок ткани и нарисовал на нем куриную ножку, бамбуковую корзину, траву орхидеи, рогатку и светящийся в темноте кубок. Подумав, он добавил туда заколку для волос, после чего сел в позе лотоса, паря в воздухе. Позволив свиткам кружить вокруг себя, он взял кисть и продолжил писать и рисовать.
В такие моменты нельзя поддаваться горячке и действовать очертя голову.
За эти двенадцать лет он может сделать еще очень многое. Юйди хочет разрубить быстрым ножом спутанный ворох конопли, не жалея ресурсов дворца Цзысяо. А ему, Ли Чаншоу, нужно быстро привести этот запутанный узел в порядок, чтобы, когда Юйди нанесет удар, не возникло лишнего сопротивления и не осталось неразрешимых проблем.
Он бросил взгляд на место, где уединилась для медитации Линъэ, окинул взором тех нескольких человек, что развлекались в комнате для игр.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой и сосредоточился на размышлениях.
На самом деле Юйди не знал…
Его Дао — вовсе не недеяние-увэй2, просто иногда приходится делать выбор в пользу куриной ножки.
- гундэ (功德, gōngdé) — духовные заслуги, обретаемые благими делами и необходимые для божественного возвышения. ↩︎
- увэй (无为, wúwéi) — даосский принцип «недеяния», следование естественному ходу вещей без борьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
