Внизу огромный черный цилинь целиком проглотил горный утес, и бесчисленные тени рассеялись вместе с этим существом.
Неужели это конец?
Если бы Ли Чаншоу хотел, чтобы всё было так просто, то так бы оно и было, но очевидно, что впереди еще долгая история.
Он терпеливо наблюдал за происходящим и обнаружил, что спектакль внутренних демонов, в котором главной героиней была Юцинь Сюанья, становился всё более захватывающим.
Освободившись из ловушки на утесе, Юцинь Сюанья вместе с «Чаншоу-шисюном» и «Линъэ-шимэй» отправилась в большой город в мире смертных, который оказался столицей царства Юцинь.
Празднование, танцующий и поющий народ, плетущие интриги высокопоставленные чиновники с размытыми лицами, а также восседающий на высоком помосте правитель в окружении нескольких знойных красавиц…
Должно быть, это были детские воспоминания Юцинь Сюанья.
Вскоре картина начала меняться: «Чаншоу-шисюн» и «Линъэ-шимэй» сочетались браком в городе, устроив шумный свадебный пир.
До и после пира Юцинь Сюанья с улыбкой благословляла их, а затем проводила «Чаншоу-шисюна» и «Линъэ-шимэй» взглядом, когда они вошли в украшенные иероглифами «двойного счастья» теплые покои…
Сказать по правде, Ли Чаншоу, видя эту сцену, едва не был тронут Юцинь Сюанья.
«В подсознании “Ядовитой” нет желания завладеть мной силой, это в какой-то мере…»
Не успел Ли Чаншоу закончить свои размышления, как сюжет внезапно совершил резкий поворот!
«Чаншоу-шисюн» неожиданно распахнул двери покоев, выбежал прямо к Юцинь Сюанья и твердо произнес клятву спутников Дао;
«Линъэ-шимэй» появилась в окне и с облегченной улыбкой слегка кивнула Юцинь Сюанья, ее глаза были полны благословения.
И вот под аплодисменты окружающих Юцинь Сюанья и «Чаншоу-шисюн» стали спутниками Дао. Они покинули столицу и зажили счастливой жизнью, каждый день ловили и жарили рыбу, плавали на лодке по рекам, озерам и морям, управляли облаками в небесах.
Ли Чаншоу: «…»
В этот момент Ли Чаншоу наконец понял: самым большим внутренним демоном Юцинь Сюанья был он сам.
Как же ее спасти?
Если бы сюда пришел любой другой бессмертный, он, вероятно, смог бы лишь насильно вытащить ее из этой иллюзии внутренних демонов.
Но пришел Ли Чаншоу…
Сначала он решил посмотреть на счастливую жизнь, которую вообразила Юцинь Сюанья вместе с «Чаншоу-шисюном».
Каждый день был наполнен однообразными занятиями: они любовались пейзажами, вместе совершенствовались, при этом между ними почти не было телесного контакта — они держались друг от друга на расстоянии не меньше одного чи.
Просто и возвышенно.
Ли Чаншоу не стал медлить, ведь снаружи его ждали великие дела. Осмотрев всё, он немедленно приступил к разрушению иллюзии.
Метод был прост.
Он снова наполнил своим духом «Чаншоу-шисюна» и, сопровождая Юцинь Сюанья в прогулке по горам, внезапно обнял ее и весьма умелым движением протянул к ней «когти Ань Лушаня»1…
— Шимэй, здесь никого нет, и мы оба любим друг друга, почему бы нам не совершить великий обряд2?
Юцинь Сюанья остолбенела, а в следующий миг вырвалась, отпрыгнула на несколько чжанов и, нахмурившись, уставилась на «Чаншоу-шисюна».
— Шисюн… какой великий обряд?
Ли Чаншоу «порочно» улыбнулся и поправил ворот халата, всем своим видом источая дурные намерения.
— Шимэй, не говори ничего, просто доверься мне.
Красивое лицо Юцинь Сюанья покраснело, а во взгляде появилось легкое замешательство.
Ли Чаншоу воспользовался моментом, заставив трех бумажных человечков быстрее читать Мантру Очищения Сердца, в то время как сам в иллюзии изо всех сил старался играть максимально слащаво и сально!
— Нет, ты не Чаншоу-шисюн!
Юцинь Сюанья внезапно пришла в себя, снова оттолкнула руки Ли Чаншоу и взмыла в воздух. Ее тело окутал бессмертный свет, излучающий золотые лучи!
Она твердо выкрикнулa:
— Чаншоу-шисюн учтив и благороден, он никогда бы не позволил себе подобной дерзости со мной! Кто ты на самом деле?
— Ха-ха-ха-ха!
«Чаншоу-шисюн» громко расхохотался, его фигура начала раздуваться и превратилась в сгусток свирепой черной энергии, обнажив истинный облик внутреннего демона.
Сделав это, Ли Чаншоу вовремя покинул тело «Чаншоу-шисюна», но на всякий случай остался наблюдать в стороне.
Юцинь Сюанья с решимостью и непреклонностью атаковала внутреннего демона. Завязалась битва, в которой, разумеется, добро победило зло…
Когда Юцинь Сюанья отсекла голову демону, вся иллюзия мгновенно рассыпалась.
Спустя мгновение в пещере.
Юцинь Сюанья медленно открыла глаза. Ее прекрасное лицо залил густой румянец, и в пещере она снова была одна.
Словно пробудившись от сна, она всё еще краснела от его содержания, ее сердце бешено колотилось, а рука непроизвольно сжала ворот платья.
— Чаншоу-шисюн никогда бы не…
Хлысь!
Она внезапно отвесила себе звонкую пощечину и тихо отчитала себя:
— Юцинь Сюанья, как ты можешь быть такой ничтожной, что в глубине души хранишь мысли о том, как Линъэ-шимэй уступает тебе место!
Скрывавшийся в толще скалы Ли Чаншоу, услышав это, невольно усмехнулся.
Покачав головой, Ли Чаншоу применил технику перемещения сквозь землю и незаметно покинул Пик Разрушения Небес, сделав вид, будто его сегодня здесь и вовсе не было.
Эта шимэй…
Действительно оправдывает свое прозвище «Ядовитая».
Подводя итог: ее внутреннего демона победила не твердая воля и не несокрушимый дух, а…
Чистая девичья стыдливость.
«И это всё?»
Ли Чаншоу мысленно посетовал на произошедшее и тихо вернулся в алхимическую комнату. Он спрятал свое истинное тело согласно «старому правилу номер шесть» и стал спокойно ждать.
Ли Чаншоу ждал, когда Дунму-гун прибудет в резиденцию Морского бога на Небесах и когда те небесные воины займут свои места.
У Юцинь Сюанья он провел всего два часа; время в иллюзии внутреннего демона текло подобно сновидению.
Его бессмертное чутье уловило, как Юцинь Сюанья еще некоторое время разговаривала сама с собой в пещере, а затем снова приступила к уединенному совершенствованию.
«Теперь-то всё должно быть в порядке, верно?»
Подумав, Ли Чаншоу всё же на всякий случай обвил ее запястье нитью своего бессмертного чутья.
Это было всё, чем он мог ей помочь.
Бессмертное чутье скользнуло по школе — в секте Дусяньмэнь было довольно оживленно, то и дело случались небесные испытания.
Судьба учеников этого набора, кому остаться, а кому уйти, в секте уже была решена.
Через несколько месяцев Дусяньмэнь разошлет партию «элитных талантов» в три тысячи миров и в разные части пяти континентов Первозданного хаоса.
Эти ученики, постигшие учение и отправляющиеся продолжать путь, разнесут весть о великой церемонии открытия врат Дусяньмэнь повсюду, куда смогут добраться, привлекая тем самым еще больше одаренных учеников под крыло секты.
Такова была модель набора большинства сект.
Ничего не поделаешь, ресурсы внутри секты ограничены, невозможно принимать учеников бесконечно.
Если в одном наборе тысяча человек, то лишь горстка самых выдающихся может по своему желанию остаться в горах или отправиться на закалку. Все остальные обязаны покинуть горы, чтобы распространять наследие Дао…
Ли Чаншоу прождал еще четыре дня, прежде чем Дунму-гун на облаке прилетел к резиденции Морского бога. Он уже отобрал сто тысяч воинов водной армии Небесной реки и ждал, когда Ли Чаншоу примет командование.
Сто тысяч — это не так много, но это была военная власть, находящаяся в непосредственном подчинении Ли Чаншоу, что имело необычайное значение.
Когда Ли Чаншоу вслед за Дунму-гуном прибыл к Небесной реке, он увидел стоящего на берегу красивого юношу, опирающегося на девятизубчатые грабли, и невольно улыбнулся.
Дунму-гун со смехом произнес: — Морской бог, посмотрите, это и есть назначенный Его Величеством заместитель командующего водной армией Небесной реки Бянь Чжуан.
До меня дошли слухи, что этот Бянь Чжуан также связан с учением Жэньцзяо, так что он как нельзя лучше подходит для вашего распоряжения.
Вот они, слухи.
- когти Ань Лушаня (安禄山之爪, ānlùshān zhī zhǎo) — иносказательное обозначение нескромных мужских рук, тянущихся к женщине. ↩︎
- великий обряд (大礼, dàlǐ) — формальный свадебный ритуал, подразумевающий в данном контексте брачную ночь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
