Глава триста двадцать пятая. Лицо Западного святого — сегодня его защищу я, Морской бог!
В трех тысячах ли от врат Дусяньмэнь, в одной из безлюдных «спящих шахт» духовной жилы, внезапно засиял золотой свет, пронзивший толщу скальных стен.
Когда золотое сияние угасло, укрывавшийся внутри силуэт бесследно исчез.
Помня прошлый опыт, Ли Чаншоу, разумеется, не собирался смирно стоять на пике Сяоцюнфэн в ожидании, пока Владыка Небесного Дао обрушит на него заслуги.
Один раз глава Кунсюй еще мог это скрыть, но два, три раза… Бессмертные в секте вовсе не глупцы!
Ну, по крайней мере, большинство из них весьма сообразительны, разве что с воображением и ассоциативным мышлением у них туговато.
Но, если говорить честно, эта порция заслуг была поистине щедрой!
Даже не считая накопленного ранее, одних только этих новых заслуг хватило бы, чтобы завершить создание… целого предплечья золотого воплощения, о котором Ли Чаншоу так мечтал!
Прямо сейчас его Изначальный дух, купаясь в чистой силе заслуг, радостно плескался, а лежавший рядом трезубец Морского бога — кхм, божественный артефакт власти Морского бога — тоже окутала сила заслуг, делая его, казалось, еще более совершенным…
Удовлетворение, отрада и благоговение!
Двенадцать лет «не покладая рук» он чертил карты и таблицы… В этот раз он сорвал настоящий куш!
Однако Ли Чаншоу понимал: подобные возможности заполучить заслуги выпадают крайне редко.
Во-первых, Южный континент был особенным местом — здесь, среди человечества, избранного Небом и Землей, было сосредоточено почти все величие и удача смертного мира.
Во-вторых, детальное изучение водных путей и включение их под надзор Небесного двора в некотором роде дополнило божественную власть Небес и косвенно уточнило детали Небесного Дао.
Благодаря сочетанию этих двух факторов Ли Чаншоу и получил столь щедрую награду.
Чтобы добыть похожие заслуги, следуя той же логике, можно было бы провести проверку всех гор Южного континента.
Но если состояние вод имело колоссальное значение для простых людей, чья жизнь зависела от рек, то с горами все обстояло не так однозначно — заслуг за них, вероятно, полагалось куда меньше.
Впрочем, даже «ножки комара» — это тоже мясо, так что Ли Чаншоу решил: как только дела с племенем драконов уладятся, он отправит бумажного даоса потихоньку заняться этим вопросом.
Сегодня его ждала еще одна порция великих заслуг!
Обойдя территорию секты Дусяньмэнь по кругу, Ли Чаншоу затаился в одной из рек, замерев в ожидании и ни на миг не прекращая прочесывать окрестности в радиусе десяти тысяч ли своим бессмертным сознанием.
В самой обители Линъэ все еще пребывала в медитации, похожей на хуэйлунцзяо1, Ли Чаншоу сменил записку у нее под рукой, велев ей, как проснется, съесть персик, чтобы укрепить ступень совершенствования, а вечером их ждала теплая беседа между старшим и младшей соучениками.
Пока основное тело Ли Чаншоу меняло дислокацию, его бумажные даосы тоже не бездельничали.
Чтобы гарантировать, что сегодняшний день пройдет без сучков и задоринки, он приостановил деятельность всех прочих бумажных марионеток, кроме «Морского бога», наводившего шороху в Небесном дворе.
Все силы были брошены на Персиковый пир!
…
Тем временем, чуть ранее, на Персиковом пиру Ли Чаншоу поблагодарил за оказанную честь и вернул Императору меч, карающий демонов.
Когда в Зале Высшего Неба сверкнул золотой свет и огромный поток заслуг устремился к основному телу Ли Чаншоу, луч золотого сияния также озарил стоявшую рядом с ним Лунцзи, покрыв ее фигуру слоем золотой пыльцы.
Юйди с улыбкой взглянул на собственную дочь, и Лунцзи тут же опустила голову, не смея встретиться с отцом взглядом.
Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Ваше Величество, на этом пути принцесса Лунцзи не жалела сил и давала мудрые советы. Она не только помогала мне в проверке водных путей, но и доблестно сражалась с демонами, держа в руках карающий меч. Полагаю, она заслуживает награды.
— Ха-ха-ха-ха!
Юйди довольно рассмеялся и, глядя на взволнованное лицо Лунцзи, мягко сказал:
— Ступай переоденься и садись подле матери. Сегодня в Небесный двор прибыли важные гости, нельзя забывать о приличиях.
Хрупкое тело Лунцзи слегка вздрогнуло. Она подняла глаза на Юйди, но тут же снова поспешно склонила голову и нежно ответила:
— Дочь слушается вашего повеления.
Видя это, Ли Чаншоу про себя усмехнулся. Еще двенадцать лет назад он подметил одну деталь: хотя Юйди и любил Лунцзи, он никогда официально не объявлял о ее существовании. Лишь немногие в Небесном дворе знали о дочери Императора.
Для самой Лунцзи это было занозой в сердце.
Ли Чаншоу лишь слегка подтолкнул ситуацию в нужное русло, помогая принцессе — для него это был пустяк, но он позволял Юйди «сохранить лицо» и заодно создавал почву для интриг вокруг грядущего Великого Освящения Богов…
Снова одним выстрелом удалось подстрелить сразу несколько птиц.
— Морской бог, — вполголоса позвала Лунцзи, в ее голосе чувствовалось волнение. — Я подойду чуть позже.
Ли Чаншоу взглянул на нее и с улыбкой сложил руки в приветствии, после чего развернулся и пошел вперед.
Юйди взял Ли Чаншоу за локоть и подвел к пустующему креслу:
— Любимый подданный Чангэн, ты трудился не покладая рук. Скорее садись! Сегодняшний Персиковый пир станет еще и торжеством в твою честь!
— Благодарю, Ваше Величество!
Юйди вернулся на свой трон, а Ли Чаншоу отвесил поклон Чжао Гунмину и с улыбкой сказал:
— Приветствую старшего Гунмина. Вы, оказывается, прибыли на шаг раньше меня.
Чжао Гунмин, улыбаясь, погладил бороду. Он уже понял, что весь Небесный двор разыгрывает спектакль перед гостями с Запада и племенем драконов.
— Ха-ха-ха, брат Морской бог, отбрось церемонии! Мы ведь общаемся как равные. К тому же, ты весьма близок с моей второй сестрой, к чему эта вежливость?
Затем Ли Чаншоу перевел взгляд на стоящего рядом старого даоса и пятерых других, сидевших сбоку. Нахмурившись, он изобразил недоумение и тихо воскликнул:
— Почему здесь чужие лица? Господин Му Гун, каких еще почтенных мастеров пригласил на сей раз Его Величество?
Дун Му Гун ответил:
— Этот Персиковый пир устроен Его Величеством в честь героев из племени драконов и старшего Гунмина. Других гостей на него не приглашали.
— О?
Ли Чаншоу, так и не сев в кресло, сурово посмотрел на шестерых даосов, начиная атаку.
— Выходит, эти шестеро явились без приглашения?
Старый даос холодно фыркнул и невозмутимо произнес:
— Неужели Морской бог не рад посланникам западного учения?
— А, западное учение… Само собой, не рад.
Шестеро даосов невольно нахмурились. Столь прямолинейный выпад Ли Чаншоу застал их врасплох. По обычаям «старых интриганов» Хунхуан2, разве не следовало сначала одаривать друг друга фальшивыми улыбками, скрывая в них клинки, обмениваться туманными намеками и вести тонкую игру, и только в самом крайнем случае переходить к открытой вражде?
— Что вы имеете в виду, Морской бог?
Ли Чаншоу выпрямился и, глядя даосу прямо в глаза, холодно ответил:
— В прошлый раз я сопровождал Его Величество в путешествии по Западному морю, чтобы осмотреть тамошние воды, и на нас напал выращенный вами Шестикрылый золотой цикада, намереваясь лишить меня жизни. А сегодня вы как ни в чем не бывало заявляетесь в Небесный двор на пир. Хе-хе, кажется, все блага мира вы решили забрать в свои западные руки!
Вперед выступил другой старый даос в рваном одеянии. Его глаза сверкнули, он впился взглядом в Ли Чаншоу и ледяным тоном произнес:
— Друг мой, не смейте бросаться беспочвенными обвинениями. Какое отношение этот Шестикрылый золотой цикада имеет к нашему Западу?
Ли Чаншоу холодно рассмеялся:
— Снова те же уловки! Подобная ложь срывается с ваших губ без малейшего труда. Вы жаждете и сохранить лицо, и достичь своих коварных целей! У вас, последователей Запада, припрятан целый ворох подобных приемов.
Старик уже готов был перешагнуть через низкий столик, чтобы напасть на Ли Чаншоу, но стоявший за спиной последнего старина Чжао невозмутимо сделал полшага вперед и лениво проговорил:
— Что-то пол в этом Яочи сегодня больно скользкий.
Шестеро даосов синхронно выпучили глаза, но послушно замерли, каждый подавил свою ауру. В сегодняшней ситуации дозволялась лишь словесная битва, лезть в драку было… опасно.
Тот даос, что поднялся первым, бесстрастно произнес:
— Шестикрылый золотой цикада — это свирепый зверь времен Изначального Хаоса, какое отношение он имеет к нашему Западу? В Хунхуан ходят слухи, что он искусен в магии пространства, и если съесть его плоть, то даже не обретший бессмертия познает вечную жизнь. Будь у нас возможность поймать такое диковинное существо, разве оставили бы мы его в живых?
Договорив, старик позволил себе ехидную ухмылку в адрес Ли Чаншоу. Это была явная насмешка: он использовал те же доводы, которые содержались в слухах, распущенных Ли Чаншоу через племя драконов. Ударил врага его же щитом.
Однако глаза Ли Чаншоу сверкнули пронзительным блеском, и он выкрикнул:
— Ты смеешь повторить эти слова еще раз?
Старик ответил:
— Шестикрылый золотой цикада — зверь времен Изначального Хаоса, какое отношение он имеет к нашему Западу?
— Великолепно! «Никакого отношения к вашему Западу»!
Ли Чаншоу отступил на два шага, прячась за спину Чжао Гунмина, и тут же зычно провозгласил:
— Ваше Величество! Прошу отдать приказ схватить этих шестерых самозванцев!
На троне Юйди, услышав это, сурово нахмурил брови. В различных частях сада Яочи небесные полководцы и драконы одновременно поднялись со своих мест.
Несколько гражданских чиновников Небесного двора, находившихся поблизости от этих шести старых даосов с Запада, во всю прыть бросились прочь и отскочили подальше.
- Хуэйлунцзяо (回笼觉, huí lóng jiào) — буквально «сон в возвращенной пароварке», короткий сон после первого пробуждения. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — буквально «необъятная глушь», космогоническое понятие, обозначающее мир в его первозданном, хаотическом состоянии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
