Ли Чаншоу равнодушно произнес:
— Ты, демон, говорящий подобные слова, неужели считаешь, что свержение древнего Дворца демонов человеческим родом было победой, дарованной вами из милости? Или же ты полагаешь, что павший в былое время Император демонов, столкнувшись с человечеством, внезапно прозрел и перерезал себе горло в порыве раскаяния?
Вновь проревел какой-то старый демон:
— Род человеческий лишь воспользовался тем, что наши племена и племена У в великой битве истощили друг друга! Как смеешь ты говорить о доблести!
— Довольно, — холодно усмехнулся Ли Чаншоу. — В прежние времена люди были слабы, знали лишь как плодиться, но не ведали путей самосовершенствования. Тогда уже процветавшее племя демонов учиняло массовые расправы над людьми — где же была ваша доблесть?
Человеческий род не угас; трудясь не покладая рук, сменявшие друг друга мудрецы прошлого вставали в полный рост, постигая Великое Дао Неба и Земли, дабы защитить свой народ!
Вы же, демоны, не уразумели волю Небес и превознеслись в гордыне. Посеяв дурные причины, вы пожали дурные плоды. Человеческий род, будучи слабым, одолел сильного; Три Владыки и Пять Императоров шаг за шагом закладывали фундамент, собственными силами добившись того, что ныне люди стали главными героями в этом мире!
Вы — всего лишь побитые псы из глубокой древности. Злые помыслы в вас не угасают, а добрым не дано родиться. Окутанные кармическим бременем, вы едва способны удержаться в этом подлунном мире, но всё же не забываете вредить племени У и ковать зловещие артефакты для истребления людей!
Те, кто в тот день отправился на гору Яошэн защищать сей Меч погибели человечества, — разве не заслужили они смерти?
И сегодня вы смеете поминать былое, тявкая в стенах бессмертной секты моего Учения Людей — это просто невообразимо, возмутительно!
Говорят, чем старше демон, тем толще у него кожа на лице. Вы и впрямь достойны звания старейшин своего рода — предел бесстыдства!
— Ты!..
Владеющий лицом юноши, но седовласый старый демон побагровел и внезапно выплюнул полный рот свежей крови.
Другой старик, подпрыгивая от ярости, разразился руганью:
— Тота Ли Шуйшэнь! Ты упорствуешь в своем безумии, желая вновь разжечь войну между двумя расами. Тебе и нести на своих плечах все бремя этой кармы!
— Вы до сих пор так ничего и не поняли, — безучастно отозвался Ли Чаншоу. — Демоны — это сборище мириад существ, среди них есть и достойные, и ничтожные, у них нет единого кровного корня!
Лично я никогда не считал всё племя демонов врагами человечества.
Великая и милосердная Шэнму Нюйва тоже некогда принадлежала к их числу.
Клан Цинцю, хранящий любовь и равенство, — это тоже ветвь демонов.
Лишь те злобные существа, что пожирают и убивают людей, относятся к живым существам как к сору, стремятся манипулировать другими расами и тиранить их, а также те, кто им в этом пособничает1, — будь они демонами или людьми — вот истинные враги всех обитателей Хунхуана!
Против таких демонов этот бедный даос может и будет сражаться, не зная пощады!
Таких существ Небесный чертог искоренит, не оставляя и следа будущих бед!
Когда голос Ли Чаншоу затих, между небом и землёй воцарилась тишина. В глазах многих демонов промелькнул огонёк сомнения.
Спустя мгновение какой-то медведь-оборотень пробормотал:
— И что делать, если его не переспорить?
— Почему кажется, что слова Шуйшэня… звучат так логично?
— Не слушайте его чепуху! Люди ни за что нас не примут!
Один из старейших демонов громко взревел, и несколько старых чудовищ стремительно бросились к фигуре Ли Чаншоу, парящей в небесах!
— Убейте Шуйшэня, и наш священный род вновь расцветёт!
Следом за ними в движение пришли десятки владык демонов. Применяя божественные способности и метая магические сокровища, они превратились в потоки света, обрушившиеся на Ли Чаншоу.
Однако, окутанный ниспадающей энергией Сюаньхуан, Ли Чаншоу спокойно стоял в воздухе. Он позволял толпе демонов наносить удары, оставаясь непоколебимым.
Даже Та-е, который до этого был весьма оживлён, сейчас выглядел разочарованным и как будто поникшим…
— Слабаки… Никакого интереса… Они что, совсем не ели?
— Такое чувство, будто принимать от них удары — позор для всего мира магических сокровищ.
— Маленький ученик, скорее яви свои способности и прикончи этих ребят.
Ли Чаншоу мысленно согласился. Выбрав момент, когда враги атаковали разом, он взмахнул рукой и рассыпал две горсти угольно-чёрных серебряных игл.
Эти иглы были смазаны ядом, который Ли Чаншоу выделил и очистил из той самой отравы, что когда-то едва не свалила с ног Короля-дракона Западного моря. Сами же «серебряные иглы» были изготовлены из драгоценного камня усяньши, способного пробивать защитное сияние бессмертных.
Этот удар казался небрежным, но на деле стоил огромных затрат, а сами иглы было трудно использовать повторно.
Впрочем, результат оказался превосходным.
Буквально в одно мгновение половина атаковавших великих демонов была пронзена иглами.
Поначалу великие демоны не почувствовали в этом никакой угрозы, но стоило им направить силу бессмертных, как в глазах внезапно потемнело.
Несколько демонов, чьё развитие едва достигало уровня Небесного бессмертного, прямо в воздухе медленно приняли свой истинный облик и испустили дух. Их демонические души превратились в чёрный дым и рассеялись.
Это зрелище заставило толпу демонов измениться в лице.
Один из старых демонов громко взревел, призывая всех к общей атаке. Бесчисленные тени демонов бросились на Ли Чаншоу, вмиг окружив его плотным кольцом. В ход пошли магические способности и сокровища.
Но стоило демонам замкнуть окружение, как вспышки молний озарили небосвод, вдребезги разбивая ряды нападавших!
На каждой из вершин также начали действовать солдаты из магических бобов. Демоны, находившиеся возле ворот секты, получили приказ атаковать, и внутри Дусяньмэнь развернулось ожесточенное сражение.
Ли Чаншоу с башней Сюаньхуан над головой прорывался то влево, то вправо, щедро разбрасывая вокруг молнии, ядовитые порошки и пламя истинного Самадхи2. Целые отряды демонических солдат валились на землю, рушась в разных частях Дусяньмэнь.
Внутри горы Сяоцюн, в алхимической комнате.
Юцинь-шицзе и Линъэ смотрели на изображение в зеркале из горного хрусталя, не находя слов.
Глядя на то, как старый бессмертный крушит всё вокруг, словно на пустом месте, они даже поддались иллюзии, будто и сами на такое способны.
Юцинь-шицзе тихо спросила:
— Этот старший, он…
— Наверное, из Небесного чертога, я не знаю, — пробормотала Линъэ.
Ли Чаншоу спокойно произнес:
— Не стоит недооценивать этих демонов. Им не составило бы труда стереть нашу Дусяньмэнь с лица земли. Сила тех нескольких старых демонов сравнима с не самыми могущественными Золотыми Бессмертными Великого Заповедника среди людей. То, что вам кажется, будто с ними легко справиться, — лишь заслуга башни над моей головой. Сие сокровище зовётся Тяньди Линлун Сюаньхуан Та, оно даровано самим Тайцин-лаоши, дабы помочь мне выстоять против этих могучих врагов.
Линъэ и Юцинь-шицзе переглянулись, не зная, что на это ответить.
— Но шисюн, — вполголоса спросила Линъэ, — разве тот, кто снаружи, не твой бумажный человек?
— А ты глазастая, — усмехнулся Ли Чаншоу. — С сегодняшнего дня не расставайтесь с нефритовыми амулетами, что я вам дал. Если кто-то сумеет прочесть ваши помыслы, моё истинное происхождение тут же будет раскрыто.
Тут Ли Чаншоу сменил тон и торжественно произнес:
— Я позволил вам двоим увидеть всё это не ради развлечения. Линъэ, видишь ли ты теперь хоть малую часть того, насколько опасен Хунхуан?
Линъэ с предельно серьезным лицом медленно кивнула.
— Юцинь-шимэй, — сказал Ли Чаншоу, — надеюсь, ты запечатлеешь события сегодняшнего дня в своём сердце. Когда ты достигнешь уровня Небесного бессмертного, если всё ещё будешь желать истреблять демонов и давать выход своему чувству справедливости, я сам укажу тебе верный путь.
- Вэй-ху-цзо-чан (为虎作伥, wèi hǔ zuò chāng) — «пособничать тигру», помогать злодею творить зло. ↩︎
- Сань-мэй-чжэнь-янь (三昧真炎, sān mèi zhēn yán) — Истинное пламя Самадхи, священный огонь, способный испепелять всё нечистое. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
