Глава триста восемьдесят четвертая. Лучшая награда для воина — это…
Едва Ли Чаншоу выслушал нотацию от наставника, как, обернувшись, вновь увидел ту бессмертную фею, что любила носить белые одежды и была легка, словно перышко. В этот миг в его душе смешались самые разные чувства.
И дело было вовсе не в том, что его отчитали на глазах у других, и он боялся потерять лицо.
Главным образом… если бы кто-то это увидел, разве не оказалась бы секта Дусяньмэнь раскрыта?
Хотя во время прошлой засады на клан демонов в секте Дусяньмэнь Ли Чаншоу приложил все силы, чтобы создать видимость «заранее подготовленной ловушки Небесного Двора», скрыть правду от великих мастеров, искусных в предсказаниях и гаданиях, было крайне трудно.
Юньсяо медленно шла вперед. Она ступала по грязи, но её расшитые туфли не касались и пылинки.
— Кхм, — Ли Чаншоу прочистил горло, сделал пару шагов навстречу и сложил руки в даосском приветствии.
Юньсяо поклонилась в ответ, остановившись в получжане от него, и мягко спросила:
— Можешь ли ты рассказать мне, что здесь произошло?
— О «пути мутного бессмертного»1 моего наставника или о том, что случилось только что? — спросил Ли Чаншоу.
Улыбка Юньсяо стала теплее. Она тихо произнесла:
— Если ты готов рассказывать, я готова слушать. В конце концов, так я смогу узнать о тебе чуть больше.
Ли Чаншоу невольно усмехнулся:
— Подожди немного, я пришлю сюда свое истинное тело.
Юньсяо кивнула в знак согласия. Фигура бумажного даоса Ли Чаншоу покачнулась, превратилась в бумажного человечка и скрылась под землей. Вскоре Ли Чаншоу покинул ворота горы и прилетел сюда на облаке.
Он хотел было рассказать пару шуток, чтобы вызвать у Юньсяо нежную улыбку, как это бывало при их прошлых встречах. Но сегодня Ли Чаншоу почему-то невольно вздохнул…
— Прости, сегодня моё состояние духа не слишком спокойно.
— М-м, — Юньсяо слегка покачала головой и мягко спросила: — Ты собираешься видеться со мной, только когда у тебя на душе легко?
— Вовсе нет, просто…
— Расскажи мне об этом. Если твой наставник отчитал тебя несправедливо, я пойду и поговорю с ним.
Ли Чаншоу тихо рассмеялся, понимая, что Юньсяо-сяньцзы шутит. Ведь так?
Они неспешно прогуливались по склону холма. Ли Чаншоу подробно изложил всю историю с девушкой-лисой, объяснив, как изменилась красная нить судьбы, связывающая её с наставником.
— В те два раза, когда я сталкивался с этой лисицей, моё отношение и правда изменилось, — честно признался Ли Чаншоу. — Я стал меньше рассуждать и больше проявлять небрежность. Наставник отчитал меня сурово, но он попал в самую точку. Мне стоит провести самоанализ.
Юньсяо на мгновение задумалась и произнесла:
— В словах твоего наставника есть доля истины, но он совершенно упустил из виду то, в каком положении находишься ты. Ты начал с малого и, будучи смертным, достиг уровня Золотого бессмертного, но слишком рано оказался втянут в распри великих учений, где один неверный шаг означает смерть и конец пути. Чтобы скрыть свою личность, ты не мог признаться, что действуешь под чужим обликом. В случае с девушкой-лисой перед тобой стоял невыполнимый выбор. В этом вопросе твой наставник рассуждал лишь со своей колокольни, считая всё само собой разумеющимся. Тут он был неправ.
Ли Чаншоу: …
Почему кажется, что сяньцзы немного недовольна тем, что наставник его отчитал?
— Сяньцзы, ты вступаешься за меня? — с улыбкой спросил Ли Чаншоу.
— Да, — Юньсяо пристально посмотрела на Ли Чаншоу. Их взгляды встретились, и они одновременно отвернулись.
— Я и впрямь поступил довольно грубо, — мягко сказал Ли Чаншоу. — К тому же… наставник волен поучать ученика, это в порядке вещей. Уважение к учителю и следование Дао — вот истинный облик нас, последователей учений Дао.
— Почему твой наставник стал «мутным бессмертным»?
— Это долгая история. — Ли Чаншоу приглашающим жестом указал на беседку. Когда они вошли туда, чтобы отдохнуть, он начал рассказ о любви и ненависти в жизни своего наставника.
Друзья детства, спутники на пути бессмертия, разрушенный фундамент Дао, трагическая гибель старшего соученика… Благодаря «первым курсам по созданию маньхуа» во дворце Шэнму, умение Ли Чаншоу рассказывать истории поднялось на несколько ступеней. Юньсяо слушала очень внимательно и, узнав о том, что Ваньцзян Юйсян погибла в ядовитых туманах Северного континента, не раз вздыхала с сожалением.
— Путь совершенствования для существ Позднего Неба поистине тернист. Он полон невзгод и коварства человеческих сердец.
Ли Чаншоу подумал: «Вообще-то, не так уж и трудно… если говорить обо мне».
— Мне кажется, судьба наставника была куда печальнее, — с чувством сказал Ли Чаншоу. — Он был талантливым «ростком бессмертия», но из-за козней злодеев лишился фундамента Дао. Он едва не развеялся прахом под ударами Небесной кары и тысячи лет томился в секте. Когда он проходил испытание, я еще не стал бессмертным и мог лишь прибегнуть к крайним мерам — с помощью ядовитой пилюли заставил его тело разрушиться, чтобы он переродился «мутным бессмертным». До сих пор об этом жалею. Если бы наставник тогда не спешил с прорывом, если бы я смог убедить его подождать еще сотню лет… В мире редко что-то бывает совершенным, и, пожалуй, не стоит желать слишком многого.
— Почему твой наставник так спешил с прорывом? — спросила Юньсяо.
— Во-первых, из-за внешнего давления: его сверстники ушли далеко вперед. Во-вторых, он опустил руки на целую тысячу лет, в глубине души давно потеряв надежду стать бессмертным. Смерть казалась ему избавлением.
Ли Чаншоу посмотрел на кончики своих пальцев и произнес:
— Я не наставник и не знаю, какие муки он терпит в своем сердце, а потому не посмел уговаривать его ждать еще сто лет. Хотя говорят, что нужно судить о других по себе, по-настоящему прочувствовать чужую боль невозможно.
— Именно поэтому, — мягко сказала Юньсяо, — некоторые вещи нужно выговаривать, а не держать в себе. Я прослышала, что Ванму из Яочи подвергла тебя наказанию молнией, и пришла навестить, не ожидая, что застану еще и нотации от твоего наставника… Если у тебя на сердце невзгоды, ты можешь поделиться ими со мной.
«Разве это можно назвать ударом…» — хотел было ответить Ли Чаншоу. В конце концов, такие мелочи даже не тянули на «небольшую встряску» на пути совершенствования. Но, взглянув на серьезное и полное надежды лицо Юньсяо, он в душе усмехнулся и поддался внезапному порыву… схитрить.
С серьезным видом он кивнул и произнес:
— Возможно, всё шло слишком гладко, и этот выговор от наставника, который не знает всей правды… Эх, с тем случаем в Небесном Дворце тоже ничего нельзя было поделать. Раз уж я пообещал Юйди-бися хранить тайну, то не мог рассказать ничего Ванму-няннян. Наказание было заслуженным. Но в последнее время давления и правда… слишком много.
— Как я могу помочь тебе развеяться? — Юньсяо запнулась, поджала губы, и её щеки на миг заалели. — Я… я не сильна в танцах.
Ли Чаншоу смотрел на стоящую перед ним бессмертную в белых одеждах, столь отрешенную от мира, но силой его воли возвращенную в мир смертных. Её черные волосы ниспадали водопадом, в глазах сияли звезды — она была подобна самому ароматному божественному вину, от одного запаха которого хмелел разум.
Ли Чаншоу, собиравшийся было подразнить её и пошутить, внезапно почувствовал укол совести. Великий мастер мира Хунхуан с такой невероятной силой так искренне заботилась о нем и, что важнее всего, так ему доверяла! А он еще думал обманом заставить её «танцевать, играя с чистыми тенями»! Ли Чаншоу, человек ты или нет!
— На самом деле всё в порядке, — с улыбкой сказал Ли Чаншоу, и взгляд его был полон искренности. — Это не такая уж большая беда.
Юньсяо… не поверила ему. Она посмотрела на длинную скамью у перил беседки, плавно опустилась на край и мягко произнесла:
— Когда-то третья сестра застряла на пороге прорыва и не могла преодолеть его несколько циклов юаньхуэй2, и я вот так успокаивала её, чтобы её дух расслабился. Хочешь попробовать?
— М-м…
Попробовать так попробовать!
— Подойди и приляг…
Прилечь!
Ли Чаншоу встрепенулся. Он посмотрел на скамью, по которой нежно похлопала ладонь Юньсяо, а затем — на её покрасневшее лицо и вид, полный напускного спокойствия. Юньсяо слегка опустила голову и тихо сказала:
— Не нужно так стесняться…
Ли Чаншоу, не до конца понимая, что происходит, послушно подошел, сначала присел рядом, а затем улегся, коснувшись заколкой её подола.
— Вот так?
Неужели существа Изначального Неба именно так утешают друг друга? Садятся рядом, напевают мелодии и рассказывают истории?
— Нужно еще ближе.
А?
- Zhuoxian (浊仙, zhuóxiān) — «мутный» бессмертный; культиватор, чей путь к бессмертию был поврежден, что привело к ограничению его сил и невозможности дальнейшего духовного роста. ↩︎
- Yuanhuai (元会, yuánhuì) — цикл времени в китайской космогонии, равный 129 600 годам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
