Вскоре человек и дракон встретились в сновидении.
Ао И подробно рассказывал о шумном оживлении, царящем сейчас на острове Цзиньао. Ли Чаншоу внимательно слушал, и вскоре на сердце у него стало немного неспокойно…
Приверженцы учения Цзе и впрямь были на редкость сплоченными!
Хотя бессмертные учения Цзе, стоило только Хэйбао ступить на остров, тут же запечатали ему рот с помощью магических техник, они горами впихивали в руки леопарда всевозможные ценные материалы, пилюли, духовные камни и свитки с техниками…
Те культиваторы, что в прошлом водили с Хэйбао тесную дружбу, и вовсе таскали лишенного возможности говорить леопарда по пиршествам в разных местах.
Смотришь, как ему запечатывают рот; смотришь, как он принимает дары; смотришь, как на глаза его наворачиваются слезы.
— Цзяочжу-гэгэ, — с недоумением спросил Ао И, — зачем мы следим за этим Хэйбао?
— Не стоит его недооценивать, — Ли Чаншоу, заложив руки за спину, с улыбкой произнес: — Этот малый теперь принадлежит к роду Демонов, да еще и связан с учением Цзе. В будущем он может стать весьма грозной фигурой. Ты продолжай присматривать за ним на острове Цзиньао. Как только он решит уйти, договорись с кем-нибудь из старейшин рода Драконов…
Жу-цы жу-цы, чжэ-бань чжэ-бань1.
Ли Чаншоу некоторое время раздавал наставления, а Ао И то и дело кивал.
Вскоре принц рода Драконов, чье развитие в последнее время продвигалось семимильными шагами, покинул мир снов. Он втайне вызвал одного из мастеров рода Драконов, чтобы тот ожидал вблизи острова Цзиньао — вскоре должна была начаться небольшая постановка.
Остров Цзиньао шумел несколько часов, когда с севера приплыло белое облако. Это Хань Чжи, получив вести, поспешно прибыла с острова Саньсянь.
Увидев дух Хэйбао, Хань Чжи покраснела глазами и торопливо крикнула: «Учитель!».
Но Хэйбао тут же уклонился и, встав вполоборота к Хань Чжи-сяньцзы, вздохнул:
— Переродившись, я перестал быть тем, кем был прежде. Бедный даос не смеет откликаться. Видя, что ты, сяньцзы, в добром здравии, я спокоен на душе. Теперь же я возвращаюсь к своему затворничеству.
Хань Чжи невольно поджала губы и тихо вздохнула. Множество бессмертных учения Цзе тоже принялись удерживать Хэйбао, уговаривая его остаться на острове для практики и вновь вступить в ряды учения.
Однако Хэйбао беспокоился о своей супруге, к тому же считал, что его уровень развития слишком низок и ему не подобает практиковать на острове, поэтому он упрямо попрощался со всеми. Он наотрез отказался от предложений бессмертных проводить его до пещеры.
Все эти реакции Хэйбао укладывались в расчеты Ли Чаншоу.
Хань Чжи было бесконечно жаль расставаться. Она последовала за Хэйбао за пределы острова Цзиньао, провожая его несколько десятков ли, и лишь когда Хэйбао трижды прикрикнул на нее, веля не идти следом, она остановилась.
— Ши… даою, если столкнетесь с какими-то трудностями, приходите на остров или ищите меня на острове Саньсянь…
— Ступай назад, ступай назад! Сейчас и у бедного даоса есть поддержка благородного человека, в совершенствовании преград нет!
Хэйбао то и дело махал рукой, после чего нырнул в морскую воду и, применив весьма неплохую технику побега, устремился на север.
Божественное чутье бессмертных учения Цзе некоторое время следовало за Хэйбао, провожая его взглядом; многие из них сокрушенно вздыхали. Однако для острова Цзиньао это было лишь мимолетным курьезным случаем.
Когда Хэйбао покинул окрестности острова Цзиньао, Ао И тоже оставил Драгоценный пруд и полетел в сторону дворца Восточного моря. Там он «случайно» встретился с мастером рода Драконов прямо над головой Хэйбао.
Мастер рода Драконов громко выкрикнул:
— Второй принц! Второй принц! Наконец-то я вас встретил! Из Небесного двора только что прибыл приказ в Драконий дворец: вам велено немедленно собрать войска и выследить остатки Демонического двора — даоса Луя!
Прятавшийся в воде Хэйбао внезапно вздрогнул, а его мысли вмиг спутались:
«Луя-даожэнь! Благодетель-тель!?»
— Вот как? — Ао И спокойно ответил: — Я как раз навещал наставника на острове Цзиньао и думал вернуться домой, чтобы на пару дней воссоединиться с Сысы, не ожидал, что снова возникнет такое дело. Нелегка служба в Небесном дворе… А что это за личность такая, этот Луя?
— Он — Золотой Ворон Солнца, принц рода Демонов, которого нынешние демоны почитают как владыку возрождения, — звучно ответил мастер-дракон. — Некогда род Демонов желал использовать души племени Ведьм, чтобы выковать Меч Погибели Людей — именно для него он предназначался.
— Хм! Этот Луя! Не ведает велений Неба! Я немедленно возвращаюсь в Небесный двор за войсками, а ты передай весточку в Кристальный дворец…
Голоса беседующих драконов постепенно затихли вдали. Хэйбао, скрытый в волнах, был потрясен до глубины души. Он вынырнул на поверхность, порываясь догнать их, но не смел шевельнуться.
У благодетеля Луя неприятности!
— Эх, надеюсь, благодетель сможет благополучно миновать эти невзгоды, к великому счастью и удаче…
Шлеп!
Хэйбао поднял руку и отвесил себе звонкую пощечину, хмуро глядя на свое отражение в морской воде.
Что же, что же теперь делать?!
Мир Теней, у могучей заставы к востоку от города Фэнду.
Вместе с порывом прохладного ветра пронесся едва слышный комариный писк. Скрывавшаяся в тени Вэньцзин-даожэнь издалека разглядывала многочисленные запретные печати этого места.
Она была здесь лишь проездом, сегодня ей предстояла «командировка» в Кровавое море.
Прослышав, что несколько дней назад тот мужчина и Владыка Шуйшэнь вместе с семью бессмертными даосами, пришедшими для счета, помогли Дадэ Хоуту миновать беду, Вэньцзин-даожэнь решила заглянуть сюда…
Быть может, ей удалось бы учуять хотя бы малейший запах того мужчины.
К сожалению, она не осмеливалась ступить в город Фэнду, а могла лишь бросить взгляд издалека.
Собравшись уходить, Вэньцзин-даожэнь удивленно вскрикнула, привлеченная тем, что происходило в конце ущелья у заставы…
Это… что они делают?
Разве Дифу не занимается только захватом душ? Откуда у них даже гробы наготове?
В конце ущелья группа чистокровных ведьм с приличной боевой мощью била в литавры и барабаны — казалось, они репетировали какое-то представление.
Грубо сработанный каменный гроб лежал на земле. Шестеро могучих ведьмаков с легкостью подняли его на плечи. Следуя за двумя шаманами в масках, идущими впереди, шестеро ведьм, ритмично раскачиваясь, двинулись вперед.
Не пройдя и десяти чжанов, Нютоу громко скомандовал остановиться.
— Нужно больше радости! Больше веселья! Вы с такими каменными лицами, будто и впрямь родню хороните. С таким настроем мне, маршалу, будет трудно вести вас на службу к Владыке Шуйшэню, му-у!
— Всем нужно попадать в ритм барабанов, — Мамянь, скрестив руки на груди, мягко давал указания: — Мы должны доставить гроб роду Демонов, чтобы привести их в ярость. Только так мы добьемся начала войны с ними…
И вот ведьмы начали новый круг репетиции.
— Соберитесь! Продолжаем практиковаться! Все должно пройти без сучка и задоринки, никаких ошибок! Через несколько дней отправимся к позициям двух армий, чтобы поддержать Владыку Шуйшэня!
Сказав это, Нютоу внезапно хмыкнул:
— Ма, как думаешь, не стоит ли нам на каменном гробу установить поминальную табличку даоса Луя?
Мамянь немного подумал и отверг эту идею. Ведь если они установят табличку и зажгут благовония, не получится ли, что принц рода Демонов останется в выигрыше?
Вдалеке Вэньцзин-даожэнь не удержалась и приложила ладонь ко лбу.
Это…
Почему-то ей стало немного стыдно от того, что она служит Владыке Шуйшэню вместе с ними…
Покачав головой, Вэньцзин-даожэнь поспешила покинуть это место.
Снова послышался комариный писк — она отправилась в тайное место в глубинах Кровавого моря, привычным путем отыскав среди руин обломки стен.
Вэньцзин-даожэнь приняла свой обычный соблазнительный облик. Облаченная в кровавое прозрачное одеяние, с нежным смешком она направилась к руинам дворца.
Ее походка была легкой и покачивающейся, улыбка — пленительной, а красота — совершенной, но исходящая от нее свирепая аура заставляла многих существ в зале мелко дрожать.
Подойдя прямо к каменной колонне, Вэньцзин-даожэнь прислонилась к ней в ленивой позе и издала пару чарующих смешков:
— Что, не ожидали, что присланной вам на подмогу окажусь я — бэнь-ван?
Из угла зала донесся голос:
— Вэньцзин, ты тоже дитя Кровавого моря и в свое время получала наставления Лаоцзу. Надеемся, ты помнишь об этой милости.
— Ха, — Вэньцзин-даожэнь прищурилась и с улыбкой нежно произнесла: — Бэнь-ван, разумеется, не забудет ту «милость». Ведь в те годы Лаоцзу истребил девять десятых моих детей.
В углу зала послышался лязг цепей, поднялись многочисленные потоки ауры, нацелившись на Вэньцзин-даожэнь.
Однако Вэньцзин-даожэнь, нисколько не смутившись, принялась рассматривать свои тонкие пальцы и холодно промолвила:
— Времена изменились. Лаоцзу мертв, и у бэнь-ван теперь тоже есть опора. Вы ведь не думаете в самом деле, что я не убиваю вас из страха перед вашей «божественной мощью» или великими способностями? Ладно, с вами и говорить-то не о чем. Где выбранная вами лоча-нюй?
Из угла раздался старческий голос, полный усталости:
— Надеемся, Гора Духов сдержит обещание и вернет нашему роду меч Юаньту, дабы им владела принцесса нашего рода.
Когда голос затих, из угла вышла изящная фигура. Она была облачена в серебристый плащ, а от всего её существа исходило легкое дыхание безмятежности, которое несколько не входило в пазы1 с здешней атмосферой.
Вэньцзин, увидев это, тихо рассмеялась и язвительно произнесла:
— А вы и впрямь не поскупились выложить кровавый капитал2, раз даже отправили те немногие крохи крови собственного предка, что у вас остались.
Девушка в плаще сняла капюшон, открыв взору прекрасное лицо и длинные серебристо-белые волосы…
Она склонилась перед Вэньцзин и тихо проговорила:
— Тешань приветствует старшую.
- гэгэ-бужу (格格不入, gégé bùrù) — дословно «не входить в пазы», находиться в противоречии с чем-либо, быть чуждым окружению. ↩︎
- ся-сюэбэнь (下血本, xià xuèběn) — дословно «выложить кровавый капитал», то есть пойти на огромные затраты или серьезные жертвы ради достижения цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
