Какой-то мужчина средних лет в короткой рубахе высунулся из окна первого этажа соседнего кабака, все еще держа в руке сковороду-вок и помешивая еду.
— Подождите, пока я дожарю это блюдо, еще секунду, ваше высочество, меня ждут еще два столика!
У даоса Луя потемнело в глазах от злости, он весь дрожал и едва не принял истинный облик, чтобы сжечь этот город истинным огнем солнца!
«Что же сейчас предпримет этот Луя?»
На пике Сяоцюн Ли Чаншоу сидел перед печью для пилюль и спокойно размышлял. В этой иссиня-черной печи пилюли, которые вот-вот должны были быть готовы, уже начали испускать лучи сияния.
В этот момент он занимался несколькими делами сразу: помимо алхимии, он издалека наблюдал за передвижениями Черного Леопарда, а заодно обдумывал в тайной комнате конкретные меры по реформированию Подземного мира.
Черный Леопард сейчас направлялся к своей пещере.
Но чего леопард не знал, так это того, что водяной демон Мяомяо еще два дня назад собрала вещи и покинула это жилище.
Ли Чаншоу не до конца понимал, в чем именно была причина, вероятно…
Любила ли она его когда-то?
Возможно, водяной демон почувствовала, что Черный Леопард оказался втянут в великую причинно-следственную связь, и, испугавшись, что не вынесет такой кармы, воспользовалась случаем, чтобы уйти.
Она оставила Черному Леопарду письмо. Ли Чаншоу, из уважения к частной жизни живых существ, не стал его вскрывать и читать.
Однако, ради надежности, он при помощи бессмертного сознания наблюдал за самим процессом написания этого письма.
В нем говорилось лишь о том, что их супружеская судьба подошла к концу, отныне их пути расходятся, и в будущем не стоит ее искать или поминать, и все в таком духе.
Бедный Черный Леопард и не подозревал, что ждет его по возвращении домой после поездки на остров Цзиньао.
Неизвестно было и то, насколько сильным ударом станет для него уход Мяомяо и повлияет ли это на его характер…
Каков был конкретный план на этот раз?
На самом деле никакого плана не было. То, что Ли Чаншоу выпустил воззвание о преследовании даоса Луя и сообщил об этой новости Черному Леопарду, и было всем его замыслом.
Он просто бросил в стоячую воду расы демонов два камня — большой и маленький, и не знал, какие брызги они поднимут и какие волны вызовут.
На этот раз Ли Чаншоу… и впрямь хотел испробовать путь увэй1.
Не то чтобы он считал метод перебора всех вариантов слишком утомительным — напротив, он решил пойти на этот эксперимент только после глубокого самоанализа.
Увэй.
В нынешнем понимании Ли Чаншоу «увэй» означало, что все возможные варианты развития событий находятся в пределах его контроля; как бы ни сложилась ситуация, это не затронет его лично, изменится лишь объем выгоды, которую он получит.
Худшим исходом преследования Луя, объявленного Небесным двором, было бы то, что… святая Нюйва заберет его в свой дворец на трудовое перевоспитание на несколько «мгновений».
Это было вполне приемлемо для Ли Чаншоу. Более того, он мог бы воспользоваться такой возможностью, чтобы проникнуться даосским ритмом святой и повысить собственный уровень постижения Дао.
Он опустил взгляд на линии на своей ладони…
Это чувство, когда не нужно утруждать себя расчетами, и при этом всё остается под твоим контролем, было действительно приятным.
Это была цепная реакция, вызванная ростом его уровня культивации, усилением его влияния в учении Дао, увеличением ресурсов в его руках и тем, что его опора за спиной становилась все более незыблемой.
Впрочем, Ли Чаншоу осознавал, что это не было истинным увэй.
Вот святой Тайцин, который уже признал его своим учеником, — тот обладал истинным покоем и недеянием.
Если святой Тайцин сталкивался с чем-то, что ему не по нраву, он мог просто поручить дело подходящему «человеку-инструменту» или, в крайнем случае, вмешаться лично и все уладить.
Карта Сюаньхуан Тайцзи, единая Ци превращается в трех Чистых; вершина шести святых, одно движение — и боги с демонами трепещут.
Ему самому, только что достигшему новой ступени, до этого было еще далеко.
Хм-м-м…
Сияние в печи утихло. Ли Чаншоу перестал витать в облаках и влил струю бессмертной силы, окутывая каждую пилюлю и медленно вытесняя оставшиеся примеси.
Затем крышка печи открылась, и идеально круглые, полные пилюли вылетели наружу, зависнув над ладонью Ли Чаншоу; сияние постепенно угасало.
Тонкий чистый аромат разлился по алхимической комнате.
Ли Чаншоу внимательно прислушался к своим ощущениям и испытал некоторое разочарование.
Неужели эта печь способна максимум на создание духовных пилюль шестого ранга?
Теперь на его пути к вершинам алхимии, помимо редчайших небесных трав и драгоценных снадобий, преградой стояло именно оборудование.
Он мог бы одолжить печь Багуа у Лао-цзюня, но идти в дворец Доулю за печью — не значит ли это окольными путями выпрашивать у него готовые пилюли? Если это не понравится Лао-цзюню или святому учителю, то он рискует потерять многое ради малого.
— Сяо Шоу-шоу?
Знакомый голос донесся от дверей алхимической комнаты. Ли Чаншоу обернулся и увидел, как в дверной проем просунулась голова с волосами средней длины.
— Снова готовишь что-то хорошее? Дай своей наставнице-тёте попробовать!
— Держи, — Ли Чаншоу взмахнул правой рукой, и одна пилюля щелчком пальцев полетела к ней.
Голова у двери открыла рот и с коротким звуком проглотила пилюлю. Не успела гостья ее разжевать, как та превратилась в прозрачную жидкость и стекла в горло.
— Ой… почему она горчит?
Голова проворчала это, и следом за ней в комнату, сопровождаемая лучами света, впрыгнула и сама Цзю Цзю.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Это приготовлено для Линли, эффект направлен на укрепление физического тела. Считай, тебе повезло.
— Что? — Цзю Цзю невольно вздрогнула. — Эта штука укрепляет тело?
— А что не так?
— Твоя наставница-тётя не может больше расти! Иначе всё станет совсем непропорциональным!
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Это было бы большой потерей для всего Первозданного мира… Кхм, не волнуйся. Ты пришла за вином? Оно на прежнем месте.
— Хи-хи, — при этих словах глаза Цзю Цзю загорелись, она в два прыжка оказалась у бокового стеллажа и схватила два миниатюрных кувшина. — Спасибо, Сяо Шоу! Хе-хе! Твоя наставница возвращается, чтобы и дальше крушить всех направо и налево!
Глядя вслед Цзю Цзю, которая, довольная собой, улетала на облаке, Ли Чаншоу негромко рассмеялся, и в его глазах промелькнула легкая грусть.
Разве это не своего рода увэй?
Только наставница-тётя Цзю Цзю просто не интересовалась мирскими делами, сосредоточившись на совершенствовании в горах, в то время как ему приходилось участвовать в сложнейшем противостоянии великих учений.
Убрав пилюли, Ли Чаншоу окинул взором бессмертного сознания Сюн Линли, которая тренировалась в лесу, но не спешил отдавать их ей.
Сейчас Сюн Линли стала еще мощнее, чем прежде, она так и источала свирепую мощь, а кровь расы ведьм в ее теле была полностью пробуждена.
Ли Чаншоу уже раздобыл копию «Искусства восьми-девяти превращений», но сейчас было не время передавать ее Сюн Линли.
Это искусство было словно создано для тех, кто обладает крепким телом: чем сильнее плоть, тем легче освоить начальные ступени.
Ли Чаншоу только начал изучать «Искусство восьми-девяти превращений» и обнаружил, что эта техника, созданная Хоуту-няннян, не была просто способом тренировки тела. Ее главная ценность заключалась в том, как мощная плоть усиливает мощь изначального духа.
Ли Чаншоу тоже решил попробовать практиковать это искусство, чтобы умеренно укрепить свое тело.
Это не только повысило бы коэффициент его безопасности, но и подчеркнуло бы рельеф мышц, придав ему более мужественный и уверенный вид. Это была поистине редкая, уникальная техника расы ведьм, сочетающая в себе множество эффектов.
От Хоуту-няннян, обещавшей прислать ему секретные талисманы расы ведьм, пока не было вестей. А ведь если сочетать их с техникой, временно повышающей прочность тела…
Представьте себе такую картину:
«Ли Чаншоу в какой-то день стоит с Та-е на голове, окруженный могущественными врагами. Противники тратят неимоверные усилия, чтобы временно подавить или запечатать Та-е, или вовсе отбросить его в сторону.
Толпа врагов плачет от радости, чувствуя, что победа уже близка, и обрушивает на Ли Чаншоу яростную атаку. С неба летят бесчисленные магические сокровища, но при столкновении с ним раздается лишь бодрый перезвон: “динь-динь”.
Мечи гнутся, линейки ломаются, кирпичи разлетаются в пыль…
Ли Чаншоу спокойно расправляет ворот своего даосского халата, обнажая кожу, отливающую бледным золотом.
В дождливый день золотое тело заслуг и «Искусство восьми-девяти превращений» подходят друг другу еще больше».
- Увэй (无为, wúwéi) — концепция «недеяния» в даосизме, означающая следование естественному порядку вещей и отсутствие эгоистичного стремления к действию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
