В искусстве предсказаний Великих Пустошей, если не брать в расчет Небесное Дао и достопочтенного Патриарха Дао, пятерка лучших выглядит так: первым идет наш святой наставник учения Людей, вторым — Изначальное сокровище Тайцзиту, третьими — остальные пять святых, четвертым — Великий Маг, владеющий Тайцзиту, а пятым — Небесный Владыка Фуси, держащий в руках диск Багуа.
Сила Байцзэ заключалась в предчувствии опасности.
Ему оставалось действовать только так, иначе пришлось бы полностью покинуть сферу влияния Небесного Дао Великих Пустошей. Кто виноват, что он — всемирно известный Шангу Яошуай Байцзэ?
Карма — это не та вещь, от которой можно отмахнуться, просто пожелав этого.
— Я полагаю, — рассуждал Ли Чаншоу, — что он либо не силен в магических сражениях и не смеет легко покидать места, находящиеся под защитой Небесного Дао.
Либо он не может расстаться с этим процветающим миром и не хочет проводить дни в одиночестве за пределами Неба и Земли.
Вероятнее всего, первое.
Бам, бам-бам!
Раздалось несколько гулких ударов, и алхимическая комната снова возникла на поверхности горы, а окружающие её магические построения исчезли.
Великий Маг, цокая от удивления, оглядывал алхимическую комнату неподалеку.
Ли Чаншоу почтительно поклонился Великому Магу и с улыбкой спросил:
— Шисюн, ты принес письмо, оставленное Байцзэ?
— Ты действительно догадался, — Великий Маг почувствовал себя немного неловко и произнес серьезным тоном: — Я преследовал его полдня, перемещаясь между различными мирами Великой Тысячи. По пути я обнаружил шестнадцать мест, где он появлялся, и видел немало оставленных им посланий с просьбами о пощаде.
Этот священный зверь мастерски умеет прятаться, ему удавалось водить за нос даже Тайцзиту.
Впрочем, если продолжать поиски, то лет через восемь или десять его все равно можно было бы поймать.
В последнем месте он оставил нефритовый талисман с просьбой передать его тебе для ознакомления, сказав, что тогда всё прояснится само собой.
Ли Чаншоу спросил:
— Великий Маг, а вы сами не читали его по дороге?
— Ха-ха-ха, стало любопытно, простое любопытство, — Великий Маг махнул рукой. — Я открыл этот талисман, и мгновение спустя он сам собой разрушился.
Содержимое талисмана оказалось довольно занятным. Он написал, что в пределах Пяти Континентов разместил четыре ложных воплощения и одно истинное тело.
Если мы сможем в течение получаса отыскать его истинное тело, то он позволит делать с собой что угодно и будет готов размазать свои печень и мозги по земле1 во благо учения Людей.
Если же мы не найдем его, он просит нас отпустить его на этот раз, и тогда он скроется в море Хаоса на три тысячи лет.
Он сказал, что единственная подсказка, которую он может тебе дать: место, где он спрятался, и есть самое безопасное место.
Стоявшая позади Линъэ не удержалась и, приложив руку ко лбу, тихо пробормотала:
— Шисюн… может, тебе просто начать жить вместе с этим священным зверем?
Ли Чаншоу серьезно спросил:
— То есть, сейчас остается всего четверть часа?
Великий Маг поднял большой палец вверх:
— Верь в себя, у тебя всё получится, Чаншоу!
— Я…
Ли Чаншоу медленно выдохнул и улыбнулся:
— Шисюн, Линъэ, давайте вместе вычислим, где прячется его истинное тело.
О ложных воплощениях можно не думать, это всего лишь дымовая завеса. Что касается «самого безопасного места», я как раз составил список примерно из ста двадцати шести таких точек…
— Добро.
— Шисюн, мне тоже нужно участвовать?
— Да, Линъэ, сейчас ты необычайно важна. Прояви всю свою сообразительность!
В тот же миг Великий Маг, Ли Чаншоу и Линъэ вернулись в алхимическую комнату.
Ли Чаншоу сел в центре на молитвенный коврик. Великий Маг, заложив руки за спину, прохаживался перед свитками, которые Ли Чаншоу только что успел исписать. Линъэ, подперев подбородок пальцами, напряженно размышляла, перебирая все возможные варианты.
Вскоре Ли Чаншоу записал названия семи мест и произнес:
— Выберем одно из них.
Линъэ поспешно спросила:
— Шисюн, почему среди семи названий, что ты написал, нет Небесного Дворца?
Великий Маг с улыбкой ответил:
— В Небесном Дворце пребывает Лао-цзюнь, да и от обители Тайцин это недалеко.
Линъэ тут же спряталась за спину Ли Чаншоу и прошептала:
— Ученица сказала лишнее, прошу Великого Мага не винить меня.
Ли Чаншоу произнес:
— Эти семь мест — наиболее вероятные укрытия.
Давайте одновременно назовем то, которое вызывает у нас наибольшие подозрения. Нужно выкрикнуть его в один голос, следуя зову сердца. Я считаю до трех…
Три, два, один…
— Место перерождения Юйди и Небесной Матери!
Великий Маг:
— Он мог затесаться в городе Аньшуй.
Линъэ:
— Гора Куньлунь, обитель основателя нашей секты Дусянь!
— Шисюн, в путь!
Ли Чаншоу мгновенно вскочил:
— Послушаем Линъэ, идем в обитель даоса Дуэ!
— О? Почему мы слушаем её?
Великий Маг пребывал в некотором недоумении. Линъэ тоже была крайне ошарашена; она указывала на кончик своего носа, и слова давались ей с трудом.
— По-по-послушаем меня?
— Нет времени, шисюн, скорее открывай карту! Объясню позже!
«Цок, в конце концов, это я, бедный даос, схитрил».
На горе Куньлунь, в одной из пещер, пустовавшей из-за того, что её хозяин отправился навестить друзей;
В боковом гроте, уставленном «облаками» самых разных фасонов;
Сребробородый даос средних лет, лежа на боку на белом облаке, с легкой усмешкой поглаживал свою козлиную бородку.
Полчаса почти истекли.
Если говорить о понимании Бога Воды, то Байцзэ считал: в этих Великих Пустошах превзойти его в этом может разве что сам Бог Воды.
На этот раз Байцзэ действительно поставил на кон всё.
Следуя привычкам и методам расчёта Бога Воды, он потратил полгода, чтобы просчитать все варианты, которые тот мог придумать, а затем поступил наоборот, установив правила игры фразой «самое безопасное место»…
В этой задаче он, Байцзэ, гарантированно победил!
Если выбор Бога Воды находится на десятом этаже, а обычный мудрец мыслит на уровне пятого…
Сам он должен был бы тягаться с Богом Воды на десятом или девятом этаже, но он добровольно отступил назад, вернувшись на пятый.
Слишком высоко или слишком низко — не годится. Только здесь, в месте, меньше всего соответствующем образу мышления Бога Воды, и находится «самое безопасное место»!
— Ха-ха, ха-ха-ха!
Подумав об этом, Байцзэ, лежа на боку, разразился смехом. Его козлиная бородка лоснилась, а на лице застыло выражение полного самодовольства.
Ему не терпелось увидеть, какая мина будет у этого Бога Воды, вечно играющего со своими воплощениями, когда тот найдет его фальшивку!
Полчаса истекли!
— Шисюн, это и есть тот самый древний Шангу Яошуай?
Чистый, словно пение птицы, женский голос жутко прозвучал за спиной. У Байцзэ волосы на всем теле встали дыбом, а его изначальный дух словно сковало льдом.
И тут же раздался мужской голос, сопровождаемый тихим вздохом:
— Похоже, ставка сыграла. Прошу, шисюн, нанеси удар… и развей его по ветру.
- Ганьнао туди (肝脑涂地, gān nǎo tú dì) — букв. «размазать печень и мозги по земле»; образное выражение, означающее готовность пойти на смерть ради преданности делу или правителю. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
