— Заводить дружбу с таким могущественным представителем рода Фениксов, как Кун Сюань?
— Это старый друг моего Великого Мага. На самом деле, не я проявлял инициативу, это он всячески заботился обо мне.
Ли Чаншоу замолчал и, нахмурившись, уставился на Байцзэ.
Байцзэ словно впал в оцепенение и лишь спустя некоторое время пришел в себя:
— Шуйшэнь-даою, в чем же заключается твое устремление?
Ли Чаншоу ответил вопросом на вопрос:
— Тебе не кажется, что в таком опасном месте, как Первозданный Хаос, просто жить в спокойствии — это уже великое достижение? Или ты думал, что у меня есть какие-то грандиозные цели?
— Как у древнего Двора Демонов… достичь трона Второго Небесного Императора… — пробормотал Байцзэ.
— Пф-ф!
Линъэ не выдержала, отвернулась и прикрыла рот рукой, ее плечи мелко дрожали от смеха. Выражение лица Великого Мага тоже стало весьма странным.
— Это не называется «Второй Небесный Император», это должно называться «Дунму-гун», — возразил Ли Чаншоу. — Времена изменились.
Байцзэ закрыл глаза и промолчал. Перед тем как веки сомкнулись, свет в его глазах постепенно погас.
Ли Чаншоу и Великий Маг перешёптывались в стороне:
— Этот Байцзэ искусен в предсказаниях и разведке. Его можно считать врожденным существом высшего порядка, к тому же он — уникальный экземпляр, благословленный небесами. Его едва ли можно сравнить с быком Лао-цзюня. Может, сделаем его ездовым животным?
— Тут всё на усмотрение шихуна.
— Шиди, раз уж решено не убивать этого Байцзэ, лучше найти способ его обуздать. Его магические способности весьма недурны. В будущем, если возникнут дела не первостепенной важности, можно поручать ему придумывать планы, чтобы нам не утруждать себя.
— У шихуна есть способ наложить запрет на изначальный дух?
— Разумеется, — в ладони Великого Мага сплелись две нити энергии, порождающие и подавляющие друг друга, приняв форму драгоценного замка.
Ли Чаншоу же достал из рукава пять свитков. Оба они с одинаковыми улыбками посмотрели на немолодого даоса с козлиной бородкой.
…
Спустя полдня в глубине Пещеры Восьми Драгоценностей и Облачного Света.
Звуки клятв, напоминавшие чтение сутр, наконец затихли. В небе раздалось несколько приглушенных раскатов грома — сила Небесного Дао пришла и ушла.
Сидевший на коленях у пруда немолодой даос бессильно повалился на землю. Из уголков его глаз скатились мутные слезы, а растрепанные волосы начали переливаться всеми цветами радуги.
На его лбу появилось красное пятно в форме капли — знак того, что его изначальный дух теперь под контролем.
Вспыхнул свет, фигура даоса исчезла, и на его месте возник диковинный зверь.
Он походил на крупного горного козла и одновременно на оленя с мягкой белой шерстью. Его тело было стройным и изящным, на голове красовался вертикальный рог, вокруг которого росли три длинных радужных пера, полностью скрывавших рог.
Четыре копыта были окружены семицветным ореолом, который перекликался с сиянием перьев.
Когда божественный зверь предстал во всей красе, Линъэ не удержалась от похвалы:
— Какая красивая истинная форма… жаль только, что это самец.
Бессильно лежащее тело Байцзэ слегка вздрогнуло.
— Поздравляю, шихун, вы обрели отличного скакуна, — улыбнулся Ли Чаншоу.
— С чем это ты меня поздравляешь? — рассмеялся Великий Маг. — Этот Байцзэ подходит тебе по характеру, так что ты и забирай его себе в качестве ездового зверя.
— Шихун, вы не возьмете его? — Ли Чаншоу поспешно добавил: — Тогда зачем мы так старались? Давайте просто развеем1 его, мне скакун ни к чему.
Байцзэ тут же вскочил, открыл свои продолговатые бледно-желтые глаза и злобно уставился на Ли Чаншоу.
— Не отказывайся, к чему эта вежливость со мной? — сказал Великий Маг.
— Шихун, у меня правда нет такого намерения, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Представьте, если я выеду верхом на Байцзэ, какого скакуна придется искать Его Величеству Юйди, чтобы превзойти меня? К тому же моё истинное тело обычно не покидает дома, я действую через воплощения. Если воплощение попадет в беду, оно просто саморазрушится, а ездовой зверь в таком случае будет только мешать.
— В этом есть доля истины, — нахмурился Великий Маг. — Тогда вернуть его в дворец Доулюй? Но я еще не докладывал Лао-цзюню. Если Лао-цзюню это не понравится, что тогда делать… Шиди, может, поселим его на пике Сяоцюн?
— На пике Сяоцюн тоже не годится, — развел руками Ли Чаншоу. — Я еще не готов раскрывать ему свои козыри.
— В городе Аньшуй?
— Там только что разместили тех старших из армии демонов. Если отправить туда древнего яошуая, то разве это не…
— Довольно! — прорычал Байцзэ. — Я буду летать сам по себе!
— Хм? — Великий Маг бросил на него взгляд, от которого Байцзэ тут же задрожал и покорно опустил голову.
— Ваш подчиненный хотел сказать, что если нет подходящего места, — пробормотал Байцзэ, — то лучше позволить мне бродить снаружи. Я искусен в том, чтобы избегать бед. Когда я понадоблюсь, я тут же явлюсь по первому зову.
Великий Маг покачал головой и вздохнул:
— Тоже нехорошо. Не скажут ли тогда люди, что наше Учение Людей не ценит таланты и притесняет благовещих зверей?
Байцзэ понурился, и из его глаз потекли слезы…
«Мало ли вы меня притесняли? Мало?! Пять Небесных клятв, методы контроля изначального духа, строжайший запрет на принятие человеческого облика, постоянные упоминания о том, чтобы развеять меня… Неужели вы думаете, я не знаю, что именно Шуйшэнь имеет в виду под этим словом!»
А ведь он хотел последовать за Шуйшэнем, чтобы совершить великие дела!
Не стоит и вспоминать, не стоит и вспоминать…
— Придумал! — Глаза Великого Мага загорелись, он достал из-за пазухи нефритовую бирку и влил в нее божественный свет. — Отдай это Сяо Цзи из Дусяньмэнь. Пусть этого божественного зверя Байцзэ содержат в Дусяньмэнь, просто не пускай его на свой пик Сяоцюн.
Ли Чаншоу немного подумал и неохотно согласился. Так ему было бы удобно использовать способности Байцзэ для сбора информации. Всё же какая-то польза. Да и постоянно устраивать дела в пещере Дуэ-даожэня было как-то некрасиво.
Великий Маг хотел поразвлечься и предложил Ли Чаншоу с Линъэ верхом на Байцзэ вернуться в школу, но Ли Чаншоу пока не слишком доверял Байцзэ, опасаясь, что тот решит погибнуть вместе с ним.
Поэтому спустя мгновение…
Полупрозрачный семицветный божественный зверь, таща за собой облако, пронесся над горами Куньлунь. Скрывая ауру и ускользая от взора Небесных тайн, он стремительно летел в сторону Дусяньмэнь.
Раньше были ограждения из летящих мечей, теперь вот — Байцзэ в упряжке; и впрямь, древние практики не лгали.
На белом облаке, скрестив ноги, сидели Ли Чаншоу, Линъэ и Великий Маг.
— Шихун, почему ты тогда выбрал мой ответ? — спросила Линъэ.
— Это… — Ли Чаншоу улыбнулся. — На самом деле причина лишь одна: Байцзэ наверняка просчитывал этот момент полгода, а у меня на реакцию было всего полдня. Поэтому я заранее установил для себя вывод — какой бы выбор я ни сделал в итоге, Байцзэ его уже предвидел. Судя по его прежним словам, он наблюдал за мной очень долго.
— Тогда почему ты не выбрал тот вариант, о котором говорил я? — спросил Великий Маг.
— Шихун, не сердитесь, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Вы в тот момент не слишком задумывались и ко всему относились как к игре. Ведь с вашим высоким уровнем совершенствования даже потратить десять или восемь лет на погоню за Байцзэ — сущий пустяк. Поэтому я счел ваш выбор недостаточно продуманным. В обычной ситуации такой вариант был бы вторым по вероятности, но для такого яошуая, как Байцзэ, он не подходил. А вот ответ Линъэ — умный, но не учитывающий всех деталей — с вероятностью в тридцать процентов мог указывать на место, где прятался Байцзэ.
Линъэ на мгновение задумалась, а затем радостно заулыбалась и придвинулась поближе к своему шихуну.
— Всего тридцать процентов уверенности? — Великий Маг прищурился от улыбки. — Это совсем не в твоем вкусе, шиди.
Ли Чаншоу медленно кивнул и серьезно произнес:
— Действительно, уверенности было лишь тридцать процентов, но это пари в любом случае было беспроигрышным. Найдем сегодня — сэкономим силы, не найдем — придется преследовать до конца. Однако одного я всё же не понимаю… Байцзэ, зачем тебе понадобилось разведывать обстановку вокруг храма Морского Бога, когда он только-только начинал строиться?
Трое посмотрели вперед, но благовещий зверь хранил молчание.
Лазурное небо походило на отражение поверхности озера. Стройный божественный зверь скользил в воздухе, оставляя за собой нежный семицветный след. С каждым шагом копыт в пустоте расходились радужные круги.
Разве он хотел за этим следить?
О том, как он, желая сотворить изысканнейшее земное лакомство, отправился в те годы на побережье Южного моря на поиски ингредиентов, но в итоге был зажат у городских ворот толпой здоровяков, на чьих руках могли бы скакать кони — о подобном происшествии, порочащем облик великого мастера, разумеется, нельзя было упоминать вслух.
— Я ещё тогда провидел сегодняшний день, — так сказал Байцзэ.
Великий монах и Ли Чаншоу обменялись взглядами, и в их глазах отразилась тень восхищения.
— И впрямь, оставлять его нельзя, — тихо проговорил Ли Чаншоу.
— Развей его прах, — Великий монах молча извлёк Схему Великого Предела1, — сейчас это можно счесть за очищение врат нашей школы.
- Тай-цзи-ту (太极图, tàijítú) — Схема Великого Предела, сакральный символ и один из мощнейших артефактов, олицетворяющий единство и борьбу противоположностей Инь и Ян. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
