Глава сорок пятая. Понемногу планируя Возведение в ранг божеств
Прошло несколько дней, в горах наверняка всё спокойно.
На обратном пути к вратам Дусяньмэнь Ли Чаншоу слегка раздумывал об этом.
Наставник наверняка всё ещё пьянствует на других пиках, а младшей соученице он сам наказывал прилежно медитировать в уединении.
Скорее всего, неприятности могли возникнуть, если бы кто-то зашёл на пик Сяоцюн и случайно угодил в формации вокруг алхимической комнаты. Хотя связывающие и сбивающие с толку массивы не обладали прямой убойной силой, при долгом пребывании в них душевное равновесие могло легко пошатнуться, порождая внутренних демонов…
Однако после того, как в прошлый раз он едва не свел с ума Цзюу-шибо, Ли Чаншоу внес небольшие изменения в цепную формацию.
— Он оставил путь «для гостей».
Если бы в формацию вторгся чужак, то свести его с ума или сразу уничтожить было бы не зазорно. Но у бессмертных врат есть великая защитная формация гор, как бы посторонний пробрался внутрь?
Обычно в массивы попадали соученики со странными намерениями, и убивать их или лишать рассудка было нехорошо.
Поэтому в одном из «тупиков» Ли Чаншоу установил указатели, которые вели незваного гостя в уютную и теплую обстановку, чтобы временно утихомирить его.
Это позволяло избежать неловкости в будущем, не давало гостю разгуливать где попало, и у самого оставалось бы достаточно времени для других приготовлений.
К тому же, если бы в ловушку попал Истинный бессмертный и начал непрерывно атаковать всё вокруг, то он мог бы спровоцировать скрытую смертоносную формацию…
Погибнет или ранится нарушитель — его не заботило, но если бы секта привлекла его к ответственности за незаконное возведение массивов, это действительно доставило бы хлопот.
Назначение внешних формаций заключалось в том, чтобы не давать посторонним приближаться к алхимической комнате, а создание внутри них «комнаты для гостей» позволяло должным образом решить оба этих ключевых вопроса.
Это была необходимая мера, принятая Ли Чаншоу после долгих и тщательных раздумий.
Более того…
Он воспользовался именем собственного наставника, и даже почерк на деревянных указателях был скопирован с его руки.
В конце концов, наставник — хозяин пика, а сам он лишь старший ученик пика Сяоцюн.
«Наконец-то я скоро буду дома».
Ли Чаншоу окинул взглядом проносящиеся вдали горы, подсчитывая оставшийся путь.
Вернувшись, он продолжит подавлять развитие и изучать Истинное пламя самадхи1.
На нынешнем этапе, если он изо всех сил будет сдерживать скорость естественного прорыва, то сможет продержаться ещё около двух лет.
Двух лет едва хватит на то, чтобы достичь начального уровня в изучении Истинного пламени самадхи.
А следующий выход в мир станет официальным преодолением небесного испытания.
Опять же, как объяснить наставнику формации вокруг алхимической комнаты? Если тот спросит, как они устроены, стоит ли раскрывать крупицу своей скрытой силы?
Конечно, он доверял наставнику, но что, если тот после вина выболтает истину…
Ладно, наставник и младшая соученица — самые близкие ему люди, и уровень «доступа» и отношение к ним должны быть равными.
Вернувшись, он поговорит с наставником и позволит тому узнать о себе столько же, сколько знает Линъэ.
У горных врат ночной ветер оказался неожиданно теплым.
…
Возвращение к вратам Дусяньмэнь пришлось на полночь, когда луна была яркой, а звезды редкими.
Все разошлись у зала Байфань, Ли Чаншоу попрощался с Цзюцзю-шишу и на облаке поплыл к пику Сяоцюн.
Юцинь Сюанья явно хотела сказать ему пару слов, но едва она коснулась земли, как несколько шибо позвали её в зал Байфань, и возможности вырваться у неё не было.
Ли Чаншоу улетел, не привлекая внимания. Говорят, когда человек встречает радостное событие, дух его бодреет, и улов за эти несколько дней у него был богатый.
Но вспомнив о своей поездке в Восточное море, Ли Чаншоу быстро помрачнел…
Он до сих пор не был уверен, почему в тот день драконий принц выбрал именно его.
Чтобы в будущем не сталкиваться с этим Ао И, который играет не по правилам, нужно держаться подальше от этой древней знати.
На пике Сяоцюн царила тишина. Ли Чаншоу еще издалека заметил, что ни младшей соученицы, ни наставника нет в их хижинах. Просканировав духовным чутьем формацию, он сразу увидел их, застрявших на краю массива…
Это как?
Как они умудрились застрять там вместе?
Наставник вечно в медитации и мог не знать о формациях позади, но Линъэ ведь наблюдала за строительством, как же она туда полезла?
Может, решили, что там красивый вид, и отправились вдвоем пить чай и смотреть на звезды?
Ли Чаншоу подлетел на облаке, но не спешил их выпускать. Он проверил весь массив изнутри и снаружи, и только потом достал нефритовую табличку управления, чтобы отключить внешнюю связывающую формацию.
Подул ветерок, белый туман в лесу рассеялся, и в густой чаще стало меньше зарослей.
Линъэ тут же радостно закричала:
— Наставник! Старший брат вернулся!
Старый даос Ци Юань встрепенулся. Сначала хотел вскочить, но, вспомнив о чём-то, уселся поукрепленнее, напустил на лицо суровости и подхватил фучэнь!
— Кха! Ты, парши… Ах ты, Ли Чаншоу! А ну живо сюда, принимай наказание!
Подлетающий Ли Чаншоу моргнул, почуяв неладное…
Стоило ему коснуться земли, как наставник взмахнул фучэнем.
После возвышения до ранга Мутного бессмертного2 сила Ци Юаня действительно совершила качественный скачок. В мгновение ока фучэнь превратился в раскинутую в небе белую сеть. Если бы Ли Чаншоу не сдерживался изо всех сил, инстинкты заставили бы его немедленно скрыться с помощью техники побега!
Белая сеть опустилась, крепко опутав Ли Чаншоу.
Линъэ тут же, словно вялый бросок голодного тигра на добычу, бросилась вперед, и Ли Чаншоу поддался, позволяя младшей соученице повалить себя…
В лесу раздалось несколько криков боли и смех.
Но в этот раз «урок» для старшего брата оказался не таким бурным, как представляла Линъэ.
Старший брат совсем не сопротивлялся, а наставник наблюдал за всем со стороны, отчего она немного растерялась.
Она ведь всего лишь младшая соученица — раз наставник не подает примера, не может же она и впрямь побить старшего брата…
Подняв голову, Линъэ внезапно встретилась с предостерегающим взглядом старшего брата.
«Хм!»
Она решилась, занесла изящную руку и яростно опустила её, но замерла в самый последний миг…
- Саньмэй чжэньянь (三昧真炎, sānmèi zhēnyán) — Истинное пламя самадхи, легендарный огонь, обладающий огромной очищающей и разрушительной силой. ↩︎
- Чжуосянь (浊仙, zhuóxiān) — Мутный бессмертный, стадия культивации, при которой бессмертный еще не полностью очистился от земных энергий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
