— Просто борода выросла… Напугал ты меня, твоего шишу.
Цзю Цзю вернула деревянную ложку в руку, принюхалась к вину в стоявшем рядом кувшине и с некоторым опасением проговорила:
— А я-то думала, что случится разлад Инь и Ян1, и ты превратишься в кого-то ни то ни сё.
Ли Чаншоу с легкой улыбкой покачал головой; он всегда искренне восхищался ходом мыслей своей маленькой шишу.
— Шишу, как только сегодня закончу плавку этой партии пилюль, я, скорее всего, уйду в затворничество на срок от полугода до года, чтобы постигать Истинное Пламя Самадхи. Те сорта вина я заранее подготовил для вас в расчете на целый год, но пить их в больших количествах не стоит, так что вы уж знайте меру. Они на той же полке рядом с кувшином лечебного вина, на прежнем месте.
— Полгода, значит?
Цзю Цзю убрала кувшины с вином, поставив на их место несколько пустых, и, заложив руки за спину, подошла ближе, наставляя его со всей серьезностью:
— Хоть Истинное Пламя Самадхи и можно изучать со стадии Возвращения в Пустоту, в самом начале для закалки огненного семени нужно сжигать цзин, ци и шэнь2! Смотри не торопись, а то будешь тренировать заклинание до истощения первозданной ци и доведешь себя до упадка духа и сил, это будет скверно!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и продолжил перебирать травы. Цзю Цзю скучающе зевнула и проворчала:
— В последние годы я застряла на узком месте, с прорывом в совершенствовании возникли трудности. Впрочем, раньше такое уже бывало: посижу несколько лет в тупике, а потом оно как-то само собой прорывается. После прорыва придется уйти в затворничество на несколько лет, а может, и на десятилетия, так что, возможно, ты долго не увидишь своего шишу.
— Вы ведь теперь в основном изучаете Канон Недеяния, верно, шишу? — улыбнулся Ли Чаншоу.
— Да, — Цзю Цзю подтянула к себе бамбуковый стул и уселась у стола, в изнеможении пристроив на него голову. — Когда станешь бессмертным, тоже сможешь его изучать. Если таланта хватит, то и на стадии Возвращения в Пустоту получится. Жаль только… Кстати, я слышала от пятого шисюна, что твой наставник тоже начал постигать Канон Недеяния.
— Да, два месяца назад наставник получил текст от распорядителя школы, — небрежно ответил Ли Чаншоу. — На самом деле, с вашим характером, шишу, Канон Недеяния подходит вам больше всего: не принуждать, не желать лишнего.
Цзю Цзю моргнула:
— Сяо Чаншоу, почему ты говоришь в точности как мой почтенный наставник?
— Ранее шибо Цзю У тоже давал мне первый свиток Канона Недеяния, разве все эти слова не взяты из самого текста? — ответил Ли Чаншоу.
— Вот оно что, — пробормотала Цзю Цзю. Она сидела рядом и тихо смотрела, как Ли Чаншоу разбирает травы, постепенно погружаясь в свои мысли…
Спустя некоторое время она произнесла:
— Сяо Шоу-шоу… а ты, оказывается, весьма недурен собой… хе-хе-хе… как же я раньше не замечала?
— А?
Ли Чаншоу, собиравшийся приступить к плавке, обернулся и увидел, что шишу заснула прямо на столе, бормоча что-то во сне. Став бессмертной, она обрела чистое тело; ее волосы средней длины, за которыми она годами не ухаживала, оставались гладкими, иссиня-черными и блестящими. Заплетенные в простую косу «фениксов хвост», без украшений и румян, они придавали ей облик удивительно простой и ясный.
К спящей шишу вполне подошло бы описание: «кожа подобна нефриту и застывшему жиру, сердце чисто, а дух прозрачен».
Жаль только, что наяву она ведет себя чересчур бесшабашно.
С улыбкой покачав головой, Ли Чаншоу на цыпочках вышел из алхимической, чтобы полюбоваться на рыбок, которых он разводил в пруду, по форме напоминавшем рыб Инь-Ян, и дождаться, пока Цзю Цзю проснется. В конце концов, он нуждался в ее помощи, используя чистую бессмертную силу Цзю Цзю для плавки пилюль, и не мог быть слишком суров к маленькой шишу.
Спустя два дня, закончив работу, Ли Чаншоу временно опечатал алхимическую, оставив активированными лишь защитные формации в радиусе трех ли. Проводив Цзю Цзю, он отправился к Линъэ, чтобы предупредить ее о своем затворничестве. В этот раз ему предстояло окончательно сформировать огненное семя Истинного Пламени Самадхи, на что должно было уйти около полугода.
Линъэ, одетая в свободное платье для тренировок, как раз изучала под ивой искусство рассыпания порошков. Услышав новость, она растерялась:
— Шисюн, в этот раз ты не будешь закрываться в алхимической?
— При постижении Истинного Пламени Самадхи легко разнести все помещение, — рассмеялся Ли Чаншоу. — Я позже сооружу небольшой плот и уйду в затворничество на середину озера, так будет надежнее.
Линъэ моргнула, словно хотела что-то сказать, но промолчала. Ли Чаншоу вложил ей в руки несколько фарфоровых флаконов, наставляя, как и в каких дозах использовать каждое снадобье. После недолгих раздумий маленькая Линъэ все же тихо спросила:
— Шисюн, а Истинное Пламя Самадхи… не нужно скрывать? Разве это не очень могущественное заклинание?
Ли Чаншоу легонько щелкнул младшую сестру по лбу, разумеется, не в полную силу. Хоть они и стояли лицом к лицу, он перешел на мысленную передачу звука, детально объясняя:
— Прошло всего несколько лет с тех пор, как я перестал давать тебе уроки, а ты уже забыла все мои наставления? Истинное Пламя Самадхи даровано наставником Цзю У и Цзю Цзю, и если намеренно прятать его и не использовать, это вызовет еще больше подозрений. Козырем считается лишь то, о чем другие не могут и подумать, чего не могут предугадать и что не свяжут с той информацией, которую ты обычно демонстрируешь. Нельзя судить только по силе удара.
Линъэ высунула кончик языка и послушно склонила голову, принимая поучение. Ли Чаншоу достал еще два флакона и передал мысленно:
— Оставь эти два пузырька у дверей наставника. В них бессмертные пилюли, которые я выплавил специально для него, они обладают свойством очищать от мути и возвращать ясность. Смотри не вздумай пробовать сама, мощь лекарства тебя просто разорвет.
Линъэ тут же просияла:
— Значит, если наставник их примет, он сможет…
— Трудно сказать, — Ли Чаншоу покачал головой и, тихо вздохнув, побрел в сторону леса, собираясь заняться изготовлением плота.
Лань Линъэ открыла нефритовый флакон и принюхалась: в лицо ударил поток чистейшей первозданной энергии. Сделав лишь один легкий вдох, она почувствовала дурноту в голове и слабость в ногах. Пошатываясь, она вернулась к себе в комнату и поспешила сесть в медитацию, чтобы усвоить силу лекарства.
Ли Чаншоу, увидев это, усмехнулся, нашел рощу старых деревьев, засучил рукава и принялся за дело.
Два дня спустя…
— Что это за шум?
Только что очнувшаяся от медитации Лань Линъэ выглянула в деревянное окно. Ее рот изумленно приоткрылся, а на прелестном лбу проступили тени…
«Я позже сооружу небольшой плот».
Пока эта фраза шисюна звучала у нее в голове, она смотрела на только что спущенное на воду «скромное» огромное судно длиной в пятьдесят чжанов. Лань Линъэ не удержалась и хлопнула себя по лбу. Неужели у шисюна какое-то превратное представление о понятиях «большой» и «маленький»?
Она опустила взгляд на изгибы своего тренировочного платья, и уголки ее губ слегка дрогнули. Вредный шисюн… точно… шишу Цзю Цзю совсем сбила его с толку своими мерками!
На самом деле Ли Чаншоу не был тем, кто ценит роскошь; создавая разные вещицы, он прежде всего заботился об их практичности.
- Инь и Ян (阴阳, yīnyáng) — две противоположные, но дополняющие друг друга силы; их разлад в контексте алхимии ведет к физическим искажениям. ↩︎
- Цзин, Ци и Шэнь (精气神, jīng-qì-shén) — три основы человеческой жизни в даосизме: материальная эссенция, жизненная энергия и дух. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
