Боится он, что их трудно счесть.
Хотя описывать великое учение Святого словами «цзан-у-на-гоу1» было бы в некоторой степени неуважительно, Западное учение в этом плане действительно вело себя по-западному.
У Святого-Цзеиня есть немало учеников, которые еще не показывались; сейчас же Ли Чаншоу в основном имел дело с Дицзаном, да ещё тот Цзинь Чань едва ли считался наполовину учеником Святого.
Дицзан и Дитин в своё время доставили ему немало хлопот. И хотя к этому моменту Байцзэ и приструнил Дитина, их ни в коем случае нельзя было недооценивать.
К тому же, был ещё этот Сюй Пути, который дважды пытался сбить с пути истинного род Демонов, желая их руками ослабить Небесный Двор и отсрочить время его возвышения. Его намерения были предельно ясны, а ход мыслей — прозрачен; оба раза он действовал скрытно, позволяя Западному учению выйти сухим из воды.
Стоит признать, что этот Сюй Пути тоже окажется довольно непростым противником.
С момента гибели Лу Я и по сей день Поднебесная казалась спокойной лишь потому, что приближалась Великая Смута. Небесный Двор стал главной движущей силой этого бедствия, и как ни посмотри, всё, что касалось Дарования божественных чинов, вращалось вокруг него. Западному учению оставалось лишь сдерживать своих учеников и спокойно ждать, когда проступят конкретные очертания грядущей катастрофы.
Не только Западное учение, но и учения Цзе и Чань в этот миг не смели действовать опрометчиво.
Однако Ли Чаншоу отчетливо чувствовал, как в самом основании Небесного Двора текут темные потоки, непрестанно бурля в мире Хунхуан.
Что касается предателей в Небесном Дворе, Ли Чаншоу не спешил их искоренять. Они могли послужить фигурами в его руках, став важными составляющими в некоторых запасных планах…
Расчёт — это не просто умение отвечать на удары, нужно также учиться использовать обстоятельства в своих интересах.
Пользуясь этой передышкой, Ли Чаншоу преспокойно и вальяжно проводил дни в Лунном дворце, причём «транслировал» свои передвижения так, чтобы о них знали во всём Небесном Дворе.
В мире Хунхуан даже начали ходить «красивые истории» — мол, Бог Воды боится своей жены, или что Бог Воды опасается Юньсяо-сяньцзы, и тому подобное.
В самом деле!
Разве дела бессмертных можно называть трусостью?
Это всего лишь толика подобающего уважения!
Но втайне бумажные даосы Ли Чаншоу отправились с восточного и южного краев света, приняв облик молодых дев и старух. Они уходили всё дальше, пока не скрылись из виду.
Ли Чаншоу не смел открыто обсуждать Святых, но и почтенные Святые, и большинство мастеров Хунхуана подсознательно считали три тысячи миров лишь придатком к пяти континентам, относясь к ним с некоторым пренебрежением.
Но разве мог Ли Чаншоу упустить это из виду?
Когда Западное учение боролось с родом Драконов, оно уже несколько раз использовало силы, пришедшие из трех тысяч миров.
В этот раз Ли Чаншоу собирался разведать именно эти внешние силы Западного учения.
Ради надежности оба этих бумажных даоса Ли Чаншоу прошли через шесть ступеней маскировки. Если бы они раскрыли себя или оказались в пределах тысячи ли от кого-то в царстве Золотого Бессмертного Великого Совершенства, то немедленно бы самоликвидировались.
Однако стоило лишь начать расследование и лично всё проверить, как многие представления в глубине души Ли Чаншоу изменились.
Если хорошенько подумать, раньше он тоже находился под влиянием инерции мышления культиваторов, полагая, что даже если за последние десять тысяч лет в трех тысячах миров и возвысилось множество сил, их влияние на пять континентов всегда будет ограниченным. В конце концов, они лишь привески к пяти континентам.
На деле же всё было иначе.
Ли Чаншоу вел разведку снаружи всего два года, но степень его внимания к трем тысячам миров взлетела до небес.
Самой прямой причиной было то, что число людей и человеческих культиваторов в трех тысячах миров было поистине огромным.
В этом мире никогда не было недостатка в людях с выдающимися способностями, и три тысячи миров взрастили множество мастеров, давно разделившись на крупные и мелкие фракции.
Некоторые великие силы могли занимать целую Великую тысячу миров, распространяя влияние на множество окрестных миров, и само слово «огромный» вполне подходило для их описания.
Западное учение как раз владело множеством подобных по масштабу сил!
За два года Ли Чаншоу, пользуясь преимуществом своих техник перемещения, без отдыха исследовал сотню Великих тысяч миров.
Более тридцати из них уже были объединены, и в половине случаев за этим стояла тень Западного учения!
А в большинстве из остальных шестидесяти с лишним миров также тянулись длинные руки приспешников Западного учения!
Эта часть ресурсов Западного учения до сих пор не была задействована.
— Действительно, даже немного пугает.
На самом деле, Ли Чаншоу нужно было изменить отношение к трем тысячам миров не только для борьбы с Западным учением, но и для того, чтобы переписать законы неба и земли и усовершенствовать Путь Равновесия.
Пять континентов были святыней в сердцах культиваторов, а мир смертных на Южном континенте и вовсе был местом сосредоточения удачи человеческого рода — самым важным из важных.
Однако три тысячи миров таили в себе колоссальный потенциал и отнюдь не были простым источником солдат.
Ли Чаншоу уже обнаружил, что Западное учение в некоторых Великих тысячах миров вовсю насаждает религии фимиама, где огромные толпы смертных снабжают их силой благовоний. Хотя эффект был не столь очевиден, как в мире смертных на Южном континенте, но, накапливаясь днями и месяцами, это тоже давало весьма внушительную добродетель.
Это напомнило Ли Чаншоу о некоем явлении, возникшем после Великой Смуты Дарования Божественных Чинов — буддийских царствах.
Запад, судя по всему, стремился не просто вернуть Небесному Дао заем добродетели; двое этих Святых, похоже, не желали вечно оставаться в тени Святых учения Дао.
— И что же я могу сделать? — пробормотал Ли Чаншоу в каком-то темном уголке, погруженный в раздумья, и заставил двух отправленных бумажных даосов сгореть и исчезнуть.
Раз сейчас Небесный Двор пока не может высвободить силы для завоеваний во всех направлениях…
То почему бы тайно не создать некую организацию и, используя ресурсы и удачу Небесного Двора, позволить этой силе самой развиваться и крепнуть в трех тысячах миров?
Взгляд Ли Чаншоу радостно прояснился. Он записал эти мысли, и в тайной комнате его бумажный даос принялся усердно строчить.
Стоило мысли найти выход, как у Ли Чаншоу появилось множество идей.
Раньше он задумывался о тайном подразделении Небесного Двора, но тогда это было лишь вынужденной мерой, чтобы в будущем пристроить Вэньцзин-даожэнь, и сам он не придавал этому большого значения.
Что же добавилось теперь по сравнению с тем временем?
Стратегии и мудрости Байцзэ было достаточно, чтобы поднять целую великую силу!
А если добавить к нему нескольких мастеров и постоянно сопровождать его своими бумажными даосами, то закрепиться в трех тысячах миров не составит труда.
Есть ещё шицзу Цзян Линьэр…
Эта повидавшая три тысячи миров шицзу тоже сможет оказать большую помощь на начальном этапе!
Ему самому не придется тратить слишком много сил на эту фракцию — появление Байцзэ позволяло тому полностью стать его тенью!
Для этого дела нужно было лишь получить тайный указ Нефритового Императора. Пока небесные тайны спутаны и никто не может их прозреть, а Драконы и Подземелье будут тайно содействовать, эта искра определенно превратится в степной пожар!
- Цзан-у-на-гоу (藏污纳垢, cáng wū nà gòu) — буквально «укрывать грязь и принимать скверну»; идиома, означающая место, где процветает зло или собираются порочные люди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
