Затем Ли Чаншоу, словно совершив вдохновенный взмах кисти, ниспосланный свыше1, резко свернул и намеренно прошел мимо резиденции Фуюань Сяньвэна, некоторое время прохаживаясь перед его воротами.
В итоге Ли Чаншоу развернулся и ушел, так и не войдя внутрь, и поспешил на встречу с Му Гунанем.
Ли Чаншоу немного поболтал с Му Гунанем о делах Небесного двора, применив «метод синхронного двойного голоса».
Произнося слова вслух, он одновременно тайно передавал послание Му Гунаню с помощью бессмертного сознания:
— Му Гунань, кто в те годы выбрал тебя главой бессмертных мужей, чтобы ограничивать власть Его Величества Юйди? Если это был достопочтенный святой учения Дао, то улыбнись; если достопочтенный святой Запада, то вздохни; а если не знаешь — быстро моргай.
В ответ Дун Му Гунань поднял руку, потирая уголок глаза, и пробормотал:
— Что-то на душе неспокойно.
Затем его веки принялись беспорядочно дергаться с пугающей частотой.
Ли Чаншоу про себя усмехнулся и продолжил пустую болтовню с Му Гунанем.
Попрощавшись с Му Гунанем, он вернулся в дворец Юэгуй и, усевшись за медным зеркалом, продолжил наблюдать за репетицией танца Чанъэ, поедая стоявшие под рукой изысканные яства.
Прошло еще полдня.
Пришли результаты из Дифу. Через Яньвана и Книгу Жизни и Смерти Ли Чаншоу проверил предыдущие восемнадцать воплощений Ян Тянью — никаких изъянов не обнаружилось, лишь обычная истинная душа в бесконечном цикле перерождений.
Кроме того, нашелся список из обители Юэлао…
За последние двадцать лет Фуюань Сяньвэн трижды посещал обитель Юэлао, выпивая с Юэлао и намеренно стараясь с ним сблизиться.
Время второго визита как раз совпало с событием, когда Хуа Юмин в девятнадцать лет поручил заботу о матери и сестре Ян Тянью.
Очевидно, что этот ход с Хуа Юнь и Ян Тянью был сделан кем-то еще до того, как перерождение Юйди вернулось в Небесный двор.
Теперь, когда логических опор стало достаточно, в сознании Ли Чаншоу четко проступила сюжетная линия, вероятность которой достигала шестидесяти процентов…
На губах Ли Чаншоу появилась легкая улыбка, глаза невольно сузились. Он подцепил кусочек только что поджаренного мяса духовного зверя и отправил в рот, тщательно пережевывая.
На самом деле он обдумывал все детали, скрытые за этой кажущейся простой игрой, проверяя, нет ли у него ошибок или упущений.
Самопроверкой не обязательно заниматься после завершения дел; если удастся обнаружить брешь заранее, то еще есть возможность вовремя все исправить.
В то же время у входа во дворец Юэгуй.
Пристальный взгляд…
Два ушка-заколки высунулись наружу, показалась маленькая голова — лишь лоб да глаза. Заметив выражение лица Ли Чаншоу, она невольно задрожала.
Вдруг сзади послышался тихий женский оклик:
— Сяо Ту, почему ты здесь прячешься?
Девушка Юйту вздрогнула всем телом и поспешно втянула голову обратно. Она сделала жест, призывающий к тишине, нескольким прекрасным небожительницам, прилетевшим на облаке, а затем принялась изображать, как ее режут, душат, и, склонив голову, высунула язык…
Небожительницы, видя это, прикрыли рты и грациозно рассмеялись.
Одна из них сказала:
— Сяо Ту, не надо так. Шуйшэнь — добрейший из небожителей, неужели ты не заметила этого за последние два года?
— И правда, Шуйшэнь прежде лишь намеренно подшучивал над тобой, он ведь смотрит на тебя очень ласково.
— Ла-ласково?
Вспомнив свои несколько встреч с Шуйшэнем Небесного двора за последние два года, Юйту не выдержала, присела и обиженно обхватила себя руками.
«Когда наступает тьма, лишь я, единственный кролик, знаю истину об этом великом демоне».
— Можете передать это господину Шуйшэню вместо меня? Я не смею подойти…
Со слезами на глазах Юйту протянула приглашение небожительницам обеими руками. Те, не колеблясь, взяли его и с шутками полетели в зал, опустившись перед Ли Чаншоу.
Юйту Шаонюй снова высунула макушку, втайне следя за происходящим.
Она увидела, как Ли Чаншоу взял приглашение, мельком взглянул на него и с улыбкой произнес:
— Тай-инь Синцзюнь приглашает меня на пир? Пожалуй, откажусь. В том дворце Гуанхань совсем нет жизни, мне там действительно неуютно.
Говоря это, Ли Чаншоу поднял взгляд на вход во дворец, но увидел лишь слабую ударную волну — след, оставленный кроличьими лапками при прыжке.
Хэнъэ-сяньцзы приглашает его на пир?
Ли Чаншоу не знал, какая за этим кроется подоплека, но совершенно не желал становиться первым мужчиной, ступившим во дворец Гуанхань со времен глубокой древности.
Так и продолжалось: в лунном дворце шел долгий пир, а в медном зеркале не прерывались видения.
В мире людей сменялись весна и осень, прошло еще полгода.
Юньхуа-сяньцзы в конце концов не выдержала. Посоветовавшись со своей служанкой и навестив один раз Ванму-няннян, она, не щадя себя, тайно спустилась в мир смертных.
На протяжении всего этого процесса Юйди, Ванму, Ли Чаншоу, Му Гунань и некоторые мастера Небесного двора пристально следили за перемещениями Юньхуа-сяньцзы.
Когда Юньхуа-сяньцзы достала нефритовый талисман и, прикинувшись небесным генералом, с его помощью проскользнула через Небесные врата, лицо Юйди в зале Линсяо совершенно помрачнело, но он сдержался и не стал вмешиваться.
Он был Юйди.
Приближались великие перемены, Небесный двор возвышался; если бы он вмешался в ход судьбы сейчас, это повлияло бы на течение великого бедствия и даже могло бы помешать возвышению Небесного двора.
Дальнейшая история была довольно банальной.
Юньхуа-сяньцзы встретилась в мире смертных с Ян Тянью. Годы тоски и трепет красной нити брака привели к тому, что, когда четыре глаза встретились друг с другом2, они не смогли удержаться от объятий.
Ян Тянью был человеком очень ответственным, он не желал из-за своей смертной природы губить будущее Юньхуа-сяньцзы, он терпел, терпел…
И в конце концов не выдержал.
Тайно следовавший за ними Ли Чаншоу накрыл поместье Ян барьером, показывая, что дело решено.
В зале Линсяо Юйди со вздохом покачал головой.
Сестра выросла и захотела выйти замуж — ему, как старшему брату, по сути, нечего было сказать. Вот только последовавшие за этим запутанные последствия вызывали у Юйди сильную головную боль.
Как раз в это время бумажный даос Ли Чаншоу в облике молодого даоса встретился с воплощением Юйди. Найдя живописную бессмертную гору, они выпили вина, раздумывая, как действовать дальше.
Юйди был намерен помочь Ян Тянью и Юньхуа-сяньцзы, поэтому переложил эту трудную задачу на Ли Чаншоу, добавив:
— Если Чангэн придумает решение до того, как эта чаша вина будет выпита, то я дарую Чангэну сокровище.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся, намеренно изобразив глубокую задумчивость.
Стоило Юйди поднести чашу к губам и сделать глоток, как Ли Чаншоу выложил уже готовый план.
— Есть идея.
Пф-ф…
Воплощение Юйди, прикрыв рот рукой, уставилось на Ли Чаншоу:
— Что там у тебя есть?
— Способ, который нужен Вашему Величеству, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Я проверил прошлые восемнадцать воплощений Ян Тянью и попросил Яньвана скрыть все записи о них в Книге Жизни и Смерти.
- 神来之笔 (shén lái zhī bǐ, shénláizhībǐ) — вдохновенный взмах кисти, ниспосланный свыше. ↩︎
- 四目相对 (sì mù xiāng duì, sìmùxiāngduì) — четыре глаза встретились друг с другом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
