Глава 451. Козырная карта
Итак, Фуюань Сяньвэн уничтожил себя в Зале Линсяо; в одно мгновение от его бессмертного тела и изначального духа остался лишь пепел.
Ли Чаншоу стоял перед сонмом небожителей, смиренно опустив взор. Он хранил молчание, и лицо его было сурово.
В зале воцарилась тревожная атмосфера.
Юйди холодно хмыкнул, и его глаза озарились ослепительным золотым светом, пронзившим ряды бессмертных. Тут же более десяти небожителей забились в конвульсиях и рухнули наземь, а от их тел потянулись струйки рассеивающегося черного дыма.
Му-гунь громко выкрикнул:
— Что за демоны осмелились сеять смуту в Небесном чертоге!
Бессмертные разом привели в движение свою силу и настороженно огляделись по сторонам.
Множество небесных воинов и полководцев взлетели по яшмовым ступеням и плотным кольцом окружили Зал Линсяо с предельно серьезным видом.
Это был первый случай, когда в Зале Линсяо произошло нечто подобное.
— Ничего страшного, — медленно проговорил Юйди, разжимая кулаки, скрытые в рукавах. — Противник уже отступил, устрашенный верным Чангэном.
Ли Чаншоу поклонился, сложив руки в даосском приветствии. В его голове проносились мысли, но он сохранял суровое выражение лица и звучно произнес:
— Ваше Величество, семья Юньхуа-сяньзы подверглась нападению этих демонов. Ян Тянью и его старший сын погибли; воплощение малого божества в данный момент сопровождает Юньхуа-сяньзы на обратном пути в Небесный чертог.
Услышав это, Юйди гневно вскинул брови и ударил ладонью по яшмовому столу:
— Эти демоны переходят все границы! В безопасности ли дети Юньхуа?
— Пока в безопасности, — Ли Чаншоу склонил голову в поклоне и вздохнул. — Малое божество не оправдало вашего доверия, прошу вашего наказания!
Юйди слегка махнул рукой и закрыл глаза, надолго погрузившись в молчание.
Ли Чаншоу тихо стоял на месте, тщательно обдумывая следующие шаги.
Этот короткий обмен репликами с Юйди был намеренным, чтобы дать остальным небожителям пищу для размышлений; о некоторых вещах, которые нельзя и не следует говорить, впредь не должно быть сказано ни слова.
Заодно Ли Чаншоу обеспечил защиту Юньхуа-сяньзы, чтобы враги не посмели напасть на нее во второй раз. В противном случае Небесный чертог не остановился бы перед войной.
Хотя в этот момент большинство бессмертных гадали лишь об одном: что именно прошептал Ли Чаншоу на ухо Фуюань Сяньвэну мгновение назад.
Это была совсем короткая фраза, но она заставила «демона», принявшего облик Фуюань Сяньвэна, в такой панике уничтожить себя…
То был искренний вздох Ли Чаншоу, а также предупреждение, вынесенное после всестороннего раздумья.
Почему противник немедленно сбежал?
Причина была проста: брошенное Ли Чаншоу слово «шишу» ударило прямо в слабое место того, кто стоял за кулисами.
И дело было не в том, что тот человек боялся Ли Чаншоу, а в том…
Что он боялся сильнейшего Святого, стоявшего за спиной Ли Чаншоу.
Конечно, страх был лишь одной из причин. Другой, вероятно, было вот что: если Святой лично вмешался, но был разоблачен учеником другого Святого, и если Ли Чаншоу не просто догадывался, а уже нащупал нити, ведущие к его личности, то это давало даосизму и Небесному чертогу повод для ответного удара.
Потому он поспешно уничтожил оболочку и вышел из этой нехитрой интриги.
До того как Фуюань Сяньвэн самоликвидировался, Ли Чаншоу был уверен лишь процентов на семьдесят в том, что какой-то Святой лично взялся за микроуправление.
Но даже на этом основании Ли Чаншоу не мог с точностью определить, кто именно из Святых приложил руку.
Теперь же жалкий конец старого даоса Фуюаня дал Ли Чаншоу четкий ответ: тем, кто спланировал интригу против Юньхуа-сяньзы и Ян Тянью, был шестой Святой с Запада, не желающий раскрывать свое имя!
Во-первых, судя по результату, выгоду от этого в итоге получало Западное учение.
Ли Чаншоу знал путь становления Ян Цзяня: с высокой вероятностью тот станет учеником учения Чань, постигнет Искусство восьми-девяти превращений и в короткий срок станет мастером, устроит переполох в Небесном чертоге и расколет гору Таошань.
Это кажется «личной историей» Ян Цзяня, но на деле это должно было усилить противостояние между учением Чань и Небесным чертогом, спровоцировав еще более крупный конфликт.
В конечном счете Святой Западного учения применил старую тактику.
«Разжечь кризис в учении Чань, посеять раздор в даосизме, ослабить мощь и авторитет Небесного чертога, заложив основу для будущего союза с учением Чань против учения Цзе».
Во-вторых, дело было в особенности Небесного чертога.
Небесный чертог связан с работой Небесного Дао. Хотя Фуюань Сяньвэн не занимал важного поста, он все же был истинным божеством Небесного чертога, и никакой обычный могущественный практик не смог бы так легко расправиться с ним.
Иначе Небесный чертог давно бы превратился в пустую оболочку!
Более того, когда противник планировал это дело, Юйди и Ванму проходили через свои испытания. Места их перерождений всегда находились под защитой силы Небесного Дао, и на пороге Великого бедствия враг умудрился нанести точный удар.
На подобную хитрость был способен только Святой.
Но самым важным оставалась исключительность самих Святых.
Святые не гибнут в мириадах катастроф и не исчезают в Великом бедствии.
Сейчас был чувствительный период, когда очертания Великого бедствия еще не прояснились; малейшее волнение в Небесном чертоге могло повлиять на ход событий и ввергнуть вмешавшегося в бездну, из которой нет возврата.
В такое время даже великий наставник Сюаньду не осмелился бы утверждать, что выйдет сухим из воды, напав на Небесный чертог…
Но Святые — иное дело. Помимо того что их взор сейчас затуманен тайнами Небес, сами они не подвержены влиянию Великого бедствия и могут оставаться сторонними наблюдателями, если того пожелают.
Руководствуясь принципом «смело предполагай, но осторожно ищи доказательства», Ли Чаншоу еще семь лет назад приберег эту вероятность. Шаг за шагом просчитывая и подтверждая ее, он в итоге пришел к тем самым пяти простым словам.
Косвенное противостояние со Святым лицом к лицу…
Это было весьма волнительно.
Исходя из этого, те трое небесных воинов, с которыми Ли Чаншоу недавно схлестнулся в мире смертных, вряд ли контролировались Святым лично.
Во время схватки Ли Чаншоу смутно ощутил присутствие противника; по его ощущениям, их сила значительно уступала Чжао-лаогэ — вероятно, то были ученики западного Святого.
Враг явно намеревался убить Юньхуа-сяньзы, Ян Тянью и их старшего сына Ян Цзяо, чтобы посеять в сердце Ян Цзяня зерно ненависти.
А статус Ян Цзяня как одного из «детей Великого бедствия» в грядущем Бедствии возведения в ранг богов, должно быть, был просчитан Западом заранее.
— Эх… — внезапно вздохнул Ли Чаншоу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
